Змеиный бог, книга 1

День выдался ясным и теплым, но к вечеру степные дали заволокло синюшной дымкой, не предвещавшей в плане погоды ничего хорошего. И вот уже низкое солнце тлело сквозь эту синюшность, похожее на блеклый лиловый фонарь. Оно почти коснулось горизонта — а индейца всё не было.

И-и! И-и-и-и! Облезлая гондола скрипнула у Пепла под ногами и поплыла, вращаясь вокруг своей оси. Ее жестяной зонтик задел за какую-то железяку. Сверху заструился рыжий песок. Слингер чертыхнулся и присел, на всякий случай ухватившись за борт.

— Не пришел? — спросил торговец, приподняв заспанное лицо.

— Нет, — сказал Пепел.

— Мадре, — Пако со стуком уронил башку обратно, зевнул и прибавил: — Буэно. Разбуди, когда явится.

Мексиканец был совершенно непробиваем. Его не стесняла ни высота, ни ветер, ни ржавчина, сыпавшаяся из старой конструкции рыжими и черными потоками. На мясистой и в кровь растёртой шее Пако до сих пор красовался строгий ошейник с бронзовыми гирьками, надетый лично Буйволом, — но даже ошейник торговцу не мешал. Весь день Пако дрых, развалившись в кабине как у себя дома, и ржавые останки машины Ферриса содрогались от его храпов и газопусканий. Большое лиловое солнце сползало всё ниже за горизонт, а торговец по-прежнему бесстыдно спал. Стрелок уже начал жалеть о том, что отказал Игуане. Жрица еще могла сменить гнев на милость, а от Пако следовало ждать только новых гадостей. Один недостойный выстрел — и вместо торговца Пепел остался бы возле нее.

— Хотел бы я так прохлаждаться, — сказал он.

— Пром-м-м... — отозвался мексиканец. У него громко заурчало в животе.

Не зная, чем занять уходящий вечер, Пепел в который раз принялся упражняться с капсюлем единственного патрона. Тень сумерек поднималась по горам всё выше, а стрелок сидел и заряжал патрон в гнездо револьвера на скорость, потом взводил курок и прищелкивал барабан.

— Какой же из тебя слингер, шумный сосед, — промычал торговец, мелкими колыханиями перебираясь на другой бок. — Оно тебе вот это надо, щелкать весь день? Я б на месте той бабы еще до рассвета тебя погнал.

Стрелок нахмурился и спрятал Кочергу. Он хотел было помянуть кое-чей храп — а заодно и диету — но сдержался. Мексиканец вел партию. И у него определенно стоило поучиться изворотливости. Как и умению полезно проводить время в неволе.

— Есть другая мысль, — сказал Пако тогда, на стоянке, пока Буйвол запирал их обоих в клетке. — Помнишь мое ружье? Ты принеси его мне. А я устраню тебе опасного шпиона.

— Какого шпиона? — Вожак остановился, и ключ замер в скважине.

Пако ответил, не моргнув:

— Такого, про которого ты сам знаешь. Такого, что смотрит за вами уже много дней.

>>>

— Он идет, — сказал Пепел.

Пако заворочался и сел, зевая во весь рот. Он потер шею. Привешенные к строгому ошейнику грузила стучали ему по пальцам, но торговец упрямо скрёб растертую кожу, пока не начесался вдоволь.

— Мадре, — сказал он. — Темно ведь уже. Как говорят в Бруклине — "кто ж по-тёмному стреляет". Да, слингер?

Пепел вытащил сигару. Он берег ее до сумерек, и слова торговца напомнили ему, что этот момент настал.

— Я бывал в Бруклине. — сказал он. — Но я не хотел бы сидеть здесь до завтра.

Он выбросил горелую спичку за борт и добавил:

— Вообще, твоя затея мне не нравится.

— Тебя в рабство забирали, чико, — напомнил мексиканец. — Попал бы к какому-нибудь путо-режиссеру в Голливудских холмах, он бы тебя на кресте порол. Оно тебе надо?

— Что за шпиона ты придумал?

— Он тебя в гости вёз.

— Кайнс? — Стрелок поднял брови.

— Его зовут сеньор Авель Санчез, — сказал торговец. — Любит маленьких детей. Собирает жуков и бабочек. Дальше надо продолжать?

— Наниматель здесь, помощники, — подал голос Ревущий Буйвол.

Его голова показалась у края жестяного навеса. Индеец был без пернатого шлема. Он легко спрыгнул в гондолу, протянул мексиканцу знакомую телескопическую винтовку и сказал:

— Делай свой мерзкий труд, белый.

— Я не белый. — Пако взял у индейца оружие и кивнул на слингера. — Вон твой белый. А ты не очень-то и рад, что шпиона убьем, мотеро.

— Я не убиваю жизнь, — сказал Ревущий Буйвол. — Я уважаю жизнь.

— И для этого ты принес ему винтовку? — спросил Пепел.

— Мне разрешила сестра.

Слингер нахмурился. Ему не нравилось, что Кайнс должен умереть. И не нравилось, что Пако втянул их в эту историю. Торговец готов был нагородить черт знает чего, лишь бы его не запирали в клетку. Стрелок не захотел бесчестно убивать его — а теперь будет замешан в убийстве случайного бродяги, который подбросил его к мотелю. А если мистер Кайнс не работал ни на Буйвола, ни на Игуану, то он наверняка и был случайным бродягой, а никаким не сеньором Санчесом, любителем детей и собирателем бабочек.

— Так, — сказал мексиканец. — Пепел! Ты стань вон туда, держись рукой. Ты, красный, вон туда иди!

— Меня зовут...

— Тебя зовут дурной койот, темнеет вокруг, а ты стоишь! — замахал на него Пако. — Вон там, держи крепко. Слингер! А ты что стал?

— Как ты говоришь со мной? — гневно произнес Ревущий Буйвол. — Мой отец...

— Прости, мотеро, я в этом деле художник, я нервничаю, когда вижу у тебя в глазах одно непонимание. Да?

Буйвол обернулся к Пеплу. Тот молча взялся за крепление, и индеец хмуро последовал его примеру. Совместным усилием они попытались закрепить гондолу на месте. Пако топнул ногой и причмокнул губами.

— Всё равно шатает, — сказал он. — Вы держите как держали, я наверх полезу.

— Если ты хочешь сбежать, помощник, то запомни: мои братья схватят тебя внизу. А потом тебе достанется, — сказал Буйвол, не отпуская крепление.

Мексиканец лишь оскалил коронки в ответ. Потом ловко, хоть и грузно, выбрался на дырявую крышу. Зонтик гондолы прогнулся, обильно рассыпая ржавчину. Еще миг — и с крыши показался ствол винтовки. Он заскользил туда и сюда, нашарил далекую цель, взял поправку на ветер и замер.

— Внимание, кавальерос, — объявил мексиканец с крыши. — Дон Санчес человек бывалый. Один выстрел нам даст — и аста маньяна, по камням, как говорится, да и в бугры.

Пепел, неплохо стрелявший из винтовки сам, без труда проследил, куда метит Пако. Ствол был нацелен в пятнышко света, на которое стрелок раньше не обращал внимания. Вдали, за широченным котлованом, мерцало крошечное пламя костра.

ПАФ-Ф-Ф-ф-ф-ф! Звук выстрела покатился над прерией. Армейская винтовка брыкалась не хуже дикой лошади. От ее отдачи гондолу швырнуло в сторону. Пепел отпустил крепление. Оно лязгнуло, на полсекунды опоздав прихватить ему пальцы.

— Чинга ла бида. — Пако убрал ствол и плюнул с зонтика вдаль. Он добавил: — Я видал такую жизнь.

Гондола еще раз качнулась под его весом, жестяная крыша прогнулась — и тяжелый груз исчез — Пако убрался прочь. Он показался на металлической лапе по соседству, и, ловко перебирая руками. направился по железным перекладинам вниз.

Ревущий Буйвол недовольно уставился ему вслед.

— Куда он лезет? Помощник, ты не должен никуда уходить, пока я тебе не разрешу.

— А помощник взял и ушел, — донеслось из темноты. — Чего, компадре, и тебе советует.

Индеец прыгнул на перила и едва не опрокинул кабину. Пепел ухватился за борт.

— Твой хозяин сказал тебе убить шпиона! — крикнул Буйвол. Его голос звенел от ярости.

— Я и убью, — отозвался Пако, всё больше удаляясь. — Но не сегодня. В лицо стреляться — это ты слингеру, вон, скажи. Это он специалист.

Ревущий Буйвол немедленно повернулся к Пеплу.

— Другой помощник недостойный воин. Ты стреляй в шпиона, — распорядился он. — И убей его. Я буду рад. Моя сестра будет рада.

Стрелок ухмыльнулся, потом окинул взглядом темный горизонт.

— Извини. Не видать твоего шпиона, — сказал Пепел.

— Ты получше бы присмотрелся, слингер, — донесся из темноты едва слышный голос Пако. Пепел вернулся обратно.

— Гм, — Он всмотрелся и замер.

Балансируя на шатком полу, индеец сложил на груди руки.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Ничего хорошего.

Стрелок подпрыгнул и ухватился за одну из спиц жестяного зонта. Перехватив ее повыше, он выбрался наверх. Буйвол наблюдал за ним сквозь дыру в крыше-зонтике, мрачный как туча. Пепел сказал ему:

— Хочешь жить — беги.

И немедленно пустился в бегство сам.

>>>

Теперь огромный ржавый полумесяц казался слингеру ловушкой. Пепел едва мог поверить, что позволил мексиканцу затащить себя на эту чудом уцелевшую диковину, — гигантский истлевший обломок, простоявший на десятки лет больше отпущенного. Пока они взбирались по разбитым лестницам, чтоб засесть на самой верхотуре, он заботился лишь от том. чтобы смотреть только вверх. В затее с колесом и шпионом стрелку виделся какой-то розыгрыш, план дерзкого побега, задуманный торговцем для них двоих. Но тот, как всегда, бросил его при первой возможности. И теперь нужно было спускаться, причем глядя вниз.

В остальном, к сожалению, Пако не обманул.

Пепел снова оглянулся на котлован. Сначала ему казалось, что костер Кайнса пришел в движение, но теперь ясно было видно, что огонек остался на месте. Другое пламя появилось рядом. И оно росло, быстро приближаясь к остову колеса.

Ур-р-р-р-р!

Огненный шар пронесся в десятке футов от Пепла, оставив в небе призрачный голубой шлейф. Летучий костер был так горяч, что слингер несколько раз поменял скобу, за которую хватался, и всё равно успел обжечь руки. Около сгустка пламени воздух накалялся как печь, и даже сумерки вокруг, казалось, сгущаются и тянутся к летящему огню.

После того, как шар побывал рядом, жара стала такой, что у Пепла свело челюсти. Он освободил руку, потер губы и отнял пальцы. Черное — щетина слингера успела превратиться в сажу.

— Пако! — позвал он, перебирая обожженными ладонями нагретые скобы. Пепел глянул назад и крикнул: — Буйвол!

Но ни мексиканца, ни индейца поблизости не было. Стрелок остался один на один со стариком и его дьявольским оружием. "Солнечное ружье", — так, кажется, называл его Пако. С трупа на Юкатане. Люди горели и лопались.

Новый шар из огня уже скользил навстречу, нежно урча и сгущая окрестные сумерки. В ушах слингера зашумел ветер, быстро набиравший силу. Пепел карабкался вперед и вперед, стараясь не думать о странном ружье и его разрядах, но мозг его как будто разучился понимать расположение тела в пространстве. В одну минуту слингер думал, что спускается вниз, — а в другую сила притяжения вдруг наваливалась со стороны. Пепел высматривал под ногами землю — и вдруг понимал, что видит черные облака.

Мр-р-БУМ-м-р-р!

Огненный шар ударил в одну из кабин у него над головой. Кабина взорвалась, — точнее, схлопнулась как пивная жестянка. Гигантский остов-полумесяц дрогнул и слегка накренился, перевалившись с одной стальной ноги на другую. От резкого крена у слингера перехватило дух. Снизу подул холодный ветер — горящая кабина тянула в себя окрестный воздух, съеживалась и уменьшалась на глазах, сворачиваясь внутрь себя. Жара только усиливалась. Языки синего пламени уже вовсю гуляли по железу и жести, в нарушение всех законов природы. Несколько окрестных железяк изгибалось навстречу сплющенной раскаленной жестянке. Оплавленные перекладины гнулись и тянулись к огню, словно пальцы, норовящие схватить его.

Центральный мотор колеса, — переплетение шестерней в огромном полуистлевшем кожухе, — виднелся уже совсем рядом. Около него встречались две гигантские ноги-опоры, на которых покоился остов-полумесяц. Мотор опоясывали железные мостки для механиков и чистильщиков, сбегавшие зигзагом почти до самой земли. Ступени и пролеты местами провалилась, но другого пути к спасению не было. Слингер перебрался на балку, проходившую рядом с ближайшим помостом.

Ур-р-р-Р-Р-р-р!

Тяжелый радужный ком раскаленного железа, только что бурливший у него над головой, теперь оборвался и пронесся вниз, дохнув металлическим жаром. Из зарослей у подножия колеса взметнулся в небо язык грязного пламени. На спину Пеплу посыпался раскаленный мусор, — по счастью, довольно мелкий, — а новый шар огня уже летел к цели, заполняя окрестности вкрадчивым пением.

"Если это колдовство, — подумал стрелок. — то и дьявол есть на свете, и... и Кецалькоатль, и черт знает что. Хоть даже преисподняя".

— Помощник! Сю...

М-р-БУМ-м!

Колесо обозрения дрогнуло от нового огненного взрыва. Еще одна кабина, полуистлевшее осиное гнездо в череде таких же, вспыхнула где-то под ногами и скрутилась улиткой, потом завинтилась еще сильней, затягивая в себя окрестный мусор.

Кланг!

Железная скоба, за которую Пепел цеплялся, вдруг обломилась и осталась у него в руке. Он повис вниз головой, от неожиданности отпустив кусок металла и позволив ему уплыть в окружающее пространство.

— Ковбой! Пепел!

Индеец всё-таки шел за ним по пятам. Взрывом его отбросило в сторону, и Ревущий Буйвол теперь болтался внизу, на фоне опрокинутого пространства, цепляясь за удачно подвернувшийся ему обрывок цепи. Стрелок подполз к Буйволу поближе, помедлил и вытянул руку ему навстречу.

— Ну? — сказал Пепел, когда ничего не последовало в ответ. — В чем дело?

Глаза индейца смотрели на него с ненавистью.

— Ты должен говорить со мной вежливо, — сказал Буйвол, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. — Я не стану брать тебя за руку. Вытащи меня сам.

Слингер молча развернулся и продолжил спускаться вдоль толстой перекладины. Вожак был молод, горяч и наивен — быть может, он просто не умел вести себя иначе — но Пепел давно был сыт им по горло. "Ну его к дьяволу, — подумал стрелок. — Не нравится — пусть идет пожалуется сестре".

— Твое племя — мерзкое племя! — крикнул Буйвол ему вслед. — Всё живое ненавидит вас, и мерзостям вашим нет числа!

Мр-р-БУМ-м-р-р-р-р-р!

Кайнс пристрелялся. Хвостатый сгусток ударил в центр колеса: туда, где сходились две стальные ноги, державшие конструкцию на весу. Одна из ног осела и надломилась, выбросив огромный фонтан искр.

Р-Р...

В какой-то момент казалось, что колесо устоит, но в следующий миг остов-полумесяц рухнул.

>>>

Мимо Пепла скользнула горящая шестерня: пылающий стальной жернов, за которым тянулся дымный след. Стрелок ощутил, что висит в пустоте без всякой опоры и даже ориентира — повсюду было сплошное черное небо. Сам горизонт куда-то терялся, и земля то и дело норовила уплыть из поля зрения. В воздухе парили искры, танцевали хлопья раскаленной золы, и дрейфовали горящие обломки. Пепел ухватился за один из них, но тот падал — всё падало и кружило в этой безумной карусели. Каблук слингера задел за что-то твердое, и нога Пепла выстрелила прочь, а водоворот из дыма и огня завертелся втрое быстрее.

Жар быстро сменился холодной тьмой. Нечто огромное налетело на слингера и принялось терзать его когтями со всех сторон. Пепел вскинул руки — одной прикрыв лицо, второй хватаясь за шляпу. Немного придя в себя, он понял, что катится по земле, а царапают его ветви терновника. Правая нога слингера болела от пятки до самого бедра: в полете он задел каблуком о край ямы, отчего был подброшен и остался жив, хоть и не сказать, что без единой царапины. Пепел скатился на дно котлована и перевернулся на спину.