Лера зарделась и смутилась от собственной откровенности. Что это на нее нашло? Даже не глядя, она чувствовала на себе внимательный взгляд Никитиной мамы.
— У тебя есть еще братья и сестры?
— Нет, — Лера взяла последнюю морковь. В ее голосе послышалось сожаление. — Папа с мамой очень хотели, но бог им не дал. Я всегда в этом завидовала другим. Может быть, поэтому я хочу иметь большую семью.
В дверях вновь появился отец Никиты.
— Вера... — начал было он, но жена его прервала.
— Да, да, Николай. Еще пару минут.
И тот нехотя ретировался.
— Идите, Вера Глебовна, — сказала Лера. — Я сама здесь все доделаю.
Женщина пару секунд колебалась, но затем приняла решение.
— Спасибо, Лерочка, — поблагодарила она, снимая фартук и вешая его на крючок возле холодильника. — Картошка на плите. Ее нужно только отварить. Мясо в духовке. Пусть потомится еще минут сорок. Если что понадобится, попроси Никиту. Желаю вам хорошо встретить Новый Год!
Заправив салат майонезом, Лера выложила его в вазочку и принялась мыть грязную посуду, оставшуюся на столе. За шумом льющейся воды она не услышала, как на кухню вошла Соня, и заметила ее только после того, как обернулась.
Девушка вздрогнула от неожиданности и замерла на месте.
Соня стояла возле стола со скрещенными на груди руками, облокотившись на высокую спинку стула, и в упор смотрела на Леру. В ее глазах читалась крайняя степень раздражения и скрытая угроза.
— Втираешься в доверие к родителям Ника? — неприкрытый сарказм в ее голосе заставил Валерию внутренне поежиться. — Так вот! Ничего у тебя не выйдет! Ты не из нашего круга, и этим все сказано, — она сделала паузу, чтобы дать осмыслить то, что она хотела донести. — Наши семьи дружат между собой уже много лет. К тому же у отцов общий бизнес. И догадайся с трех раз, кого они хотят видеть в качестве будущей невестки для слияния семейных капиталов?
Жесткие, резкие слова соперницы ядовитыми каплями прожигали душу Леры. Масла в огонь подливало еще и горькое понимание того, что та была совершенно права. Все эти мысли возникали раньше и в Лериной голове, но всегда тлела надежда на возможное счастье с Никитой.
Из коридора послышалась возня и звук закрываемой двери. Это ушли родители Никиты.
Видя замешательство соперницы, Соня удовлетворенно усмехнулась. В ее взгляде проскользнуло самодовольство и даже жалость. Голос слегка смягчился.
— Я хочу лишь помочь тебе, чтобы уберечь от горьких разочарований в будущем. Тебе просто нет места рядом с ним, — поставила она точку в их разговоре и триумфально прошагала мимо подавленной девушки.
А на Леру с ее уходом навалились печаль и безысходность. Предстоящий вечер переставал радовать. Она шла сюда, рисуя радужные перспективы, а выходило иначе. Ведь всем известно: как встретишь... А теперь она жалела, что поддалась порыву и Катиным уговорам и вторглась в чужой для нее мир.
Ничего. Сейчас она закончит дела на кухне, как обещала матери Никиты, и тихонько уйдет домой. Благо, еще совсем не поздно, и в шуме прибывших ребят это будет сделать несложно. А пока она посидит здесь под предлогом присмотра за мясом и картошкой на плите.
Гости не заставили себя ждать, и первые звонки в квартиру начали раздаваться уже через десять минут после того, как ушли родители Никиты. Складывалось такое впечатление, что ребята только и ждали на улице этого момента. Из коридора слышались радостные восклицания, смех, шутки, которые немного стихали, когда вновь прибывшие перемещались в комнату.
Пару раз на кухню заглядывали девчонки — то принося кое-что из еды, то за столовыми приборами — и каждая из них неизменно знакомилась с Лерой и приятельски перекидывалась с ней парой слов, возвращая в ее душу свет и радость от предстоящего праздника. Они предлагали свою помощь, но девушка отказывалась. Не было необходимости. Соня же, слава богу, больше не появлялась.
В одиннадцатом часу Лера отключила плиту и сняла фартук. Из комнаты доносились громкие звуки современной музыки, поэтому было самое время незаметно улизнуть. Окинув последним взглядом помещение — все ли в порядке — она направилась уже было к двери, как ей преградил путь влетевший Никита.
— Ты чего здесь сидишь?
Его щеки раскраснелись, а глаза искрились от внутреннего веселья. От пробежки по коридору и резких движений волосы упали на глаза, и он нетерпеливо заправил их за ухо. Глаза неотрывно с немым вопросом смотрели на нее. Его дыхание слегка сбилось, и едва заметное учащенное вздымание и опадание грудной клетки, обтянутой тонкой тканью, так и манили Леру приложить ладони к его груди, чтобы почувствовать биение сердца.
— Пошли! Все уже собрались.
Лера лихорадочно подыскивала благовидный предлог, чтобы уйти, но Никита схватил ее за руку и потащил вон из кухни. Так, держась за руки, они и вошли в комнату, где были встречены радостными возгласами находившихся там ребят. Крики: 'Ура!', 'Наконец-то...', 'Пора за стол...' и тому подобные восклицания доносились со всех сторон.
Комната, где проходило застолье, была довольно просторная, хотя и не такая большая, как их жилье в коммуналке. Стены были оклеены светлыми обоями с коричневым орнаментом в виде крупных лилий. Рядом с диваном стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, и с расставленными на нем салатами и закусками — предмет вожделения молодых, голодных парней. Примерно здесь находилось около пятнадцати человек, которые громко переговаривались между собой, пытаясь перекричать музыку и остальных говоривших. Самые шустрые уже заняли места на мягкой мебели.
Леру смутило такое количество глаз, устремленных в их сторону. Но, не дав ей опомниться, Никита подтащил ее к ближайшему стулу с торца стола и, любезно отодвинув его в сторону, усадил на него. Сам он занял место на углу между ней и ребятами на диване, так что свободные места остались только по левую сторону от Леры. К столу тут же начали шумно подсаживаться остальные. Отовсюду слышались шутки, смех и звуки отодвигаемых стульев.
Девушек в этой компании, не считая самой Леры, было всего шестеро. Не густо. Зато ни одна из них не была обделена мужским вниманием.
На Леру упала тень, и девушка невольно подняла глаза. Рядом с ней стояла Соня. Со стороны ее соперница выглядела спокойной и невозмутимой, но Леру не обманула ее показная безмятежность. Сузившиеся глаза, глядящие прямо перед собой, и крепко сжатый рот выдавали ее сдерживаемую ярость. Прилюдно закатывать скандал та, естественно, не собиралась, оставляя сладкую месть на потом.
Нарочито медленным движением Соня опустилась на единственно свободный стул рядом с Лерой так, чтобы быть как можно ближе к Никите. Развернув салфетку и положив ее на колени, она сделала вид, что тоже участвует в оживленных разговорах за столом, но девушка кожей ощущала, как в ее сторону идут мощные волны гнева.
Лера тяжело вздохнула! Вечер обещал быть напряженным. Оказаться между теплом близости Никиты и леденящим холодом ревности — это не то, чего она хотела. Такая расстановка сил электризовала и оголяла нервы, заставляя сильно нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке.
Но ничего не поделаешь, так уж легли карты.
Смирившись с неизбежным, девушка потянулась к салату, краем глаза наблюдая за Никитой. Тот увлеченно, заразительно смеясь и жестикулируя, делился с окружающими своими воспоминаниями о курьезном случае на отдыхе прошлым летом. Своим обаянием и общительностью он без особых усилий завоевывал сердца окружающих его людей. И в особенности девушек...
Лера видела, с каким обожанием те на него смотрят и ловят каждое его слово, заливаясь смехом на каждую произнесенную им шутку.
Интересно, почему он уделяет ей больше внимания, чем им? Что это — простая забота о новой гостье в непривычной для нее обстановке или личный интерес, как к девушке? Кто она для него — сестра или возможная подруга? Чем он руководствуется в своих действиях?
Лере все-таки хотелось думать, что он взял ее под свое крылышко не из-за братского чувства, и она значит для него гораздо больше. Во всяком случае, она надеялась на это. Но если бы она была уверенна в его ответном чувстве наверняка, то никакая 'Соня' ей была бы не страшна.
Будто отвечая на ее невольные мысли, Соня, привставшая до этого за маринованным огурчиком, сделала одно неверное движение, и красное вино щедро пролилось из ее опрокинутого бокала прямо на Лерино платье.
— Боже! Прости! Какая я неловкая! — с сожалением в голосе воскликнула она и кинулась вытирать пятно салфеткой, только еще больше размазывая его по ткани.
Охнув от неожиданности, Лера замерла в ступоре.
'Неловкая?! Как же! Очень даже ловкая!', — думала она, ни капли не заблуждаясь на счет продуманных действий ее соперницы. И прием-то не оригинальный, избитый до неприличия! Но от этого легче не было.
Девушка внимательно вглядывалась в лицо виновницы неприятностей, пытаясь прочитать на нем истинные чувства, но оно не выражало ничего, кроме досады за свою неуклюжесть. Отстранив от себя руку 'помощи', Лера с огорчением рассматривала нанесенный одежде ущерб. Кто-то давал совет посыпать это место солью, кто-то обработать спиртом и лимонной кислотой, но она понимала, что платье, над которым ее мама сидела ночами, безвозвратно испорчено. Слишком большим было пятно. И что ей прикажете делать — сидеть вот так всю ночь замарахой? Оставалось только поехать домой и наплакаться вволю. Похоже, именно на это Соня и рассчитывала.
Впервые в своей жизни Лера испытала настолько острое чувство злости на свою обидчицу, что оно, как ни странно, только придало ей сил и наполнило мощным потоком энергии. Как будто некто невидимый, величественный и больший, чем она сама, заполнил ее тленное тело и распрямил спину, дал ощущение собственной значимости и неуязвимости.
Но эта вспышка откровения заняла лишь долю секунду и покинула ее так же быстро, как и пришла.
Ситуацию спас Никита.
— Ничего страшного, — беззаботные нотки в его голосе принес Лере успокоение. — Пойдем, я тебе что-нибудь подберу.
Лера ждала его в коридоре, пока он рылся в спальне своих родителей.
— Вот, — протянул он ей какие-то вещи. — Должны подойти. Иди сюда, — Никита открыл дверь напротив и пропустил девушку вперед.
Когда свет зажегся, Лера поняла, что оказалась в его комнате.
— Переодевайся и присоединяйся к нам. Это мамины вещи. Если что не так — зови, — и Никита ушел, притворив за собой дверь.
Тишина, царившая здесь, после шума в гостиной оглушала. Как только девушка осталась одна, она с любопытством начала озираться по сторонам.
Комната была небольшая, узкая, вытянутая в сторону окна. Слева у стены стоял раскладной диван, застеленный клетчатым покрывалом, и полированный шкаф. Напротив них располагались письменный стол в углу у окна и тумбочка с маленьким телевизором. На столе стоял компьютер с монитором, что говорило о состоятельности хозяев. Иметь в доме подобную игрушку в России мог позволить себе не каждый.
Сняв с себя мокрое платье, Лера расправила вещи, которые дал ей Никита. Это были черные облегающие лосины и белая длинная, узкая футболка без рукавов с крупным цветным рисунком женской головки в широкополой шляпе.
Облачившись в наряд, девушка хотела посмотреть, как она выглядит, но, оглядевшись, не нашла зеркала. Видно оно висело в шкафу, в который Лера, естественно, не полезет. Тогда девушка выскользнула в коридор, где и смогла полюбоваться собой.
Лосины были немного длинноваты, так как мама Никиты была немного выше ее ростом, но Лера просто их подвернула. В остальном же все было идеально и, как ни странно, даже нарядно. Даже босоножки на ее ногах не портили впечатления.
Приободренная своим модным внешним видом, Лера вернулась к остальным гостям. Теперь она будет начеку и постарается держаться от Сони подальше. Хотя, как ей думалось, та не рискнет проделать подобный трюк с вещами Веры Глебовны, но осторожность все-таки не помешает. Кто знает, какие мысли бродят у той в голове.
Но ночь больше не преподносила никаких сюрпризов. То ли Соня смирилась с присутствием Леры, то ли отложила месть на потом, но девушка вскоре расслабилась и наслаждалась праздником. Из-за малочисленности слабого пола недостатка в кавалерах, когда начались танцы, у Леры не было. Ей даже удалось потанцевать с Никитой, и удовольствие от этого не испортили даже Сонины косые взгляды, кидаемые в их сторону. Как ни странно, но Лера легко влилась в общую компанию и чувствовала себя с этими малознакомыми людьми свободно и непринужденно.
В полночь под бой курантов, с искрившимся шампанским в бокале Лера загадала только одно единственное желание — добиться любви Никиты. Больше она ничего не хотела. Это было для нее сейчас самой заветной мечтой, велением сердца. Если он только полюбит ее, то она будет самой счастливой девушкой на Земле.
Время пролетело незаметно, и за шумным весельем все не заметили, как наступило утро. Утомленные, но весьма довольные ребята группами стали расходиться по домам. Многие договаривались о том, чтобы продолжить праздник уже где-нибудь за городом после того, как поспят часок — другой. Наваливший за ночь снег располагал к катаниям на лыжах и санках.
Лера тоже хотела уйти вместе со всеми, но ее останавливала мысль о том разгроме, что они учинили в гостиной. На столе остались грязные тарелки и пустые салатники. На мебели валялись фантики от конфет и стояли пустые бокалы. Никто не потрудился все это убрать, и теперь маме Никиты вместо того, чтобы отдыхать, придется заниматься уборкой. И это после того, как накануне женщина провела не один час на кухне, готовя для толпы гостей!
Не желая допустить такую несправедливость, Лера приступила к делу.
Когда девушка начала носить все на кухню, к ней присоединился Никита и с большой неохотой Соня, оставшаяся в квартире, по-видимому, только из нежелания оставлять их наедине. Работа закипела, и вскоре уже Лера стояла у мойки с горой посуды. Привычно орудуя губкой с мылом, она услышала голоса в коридоре. По мужскому басу, она поняла, что вернулись родители Никиты.
Вера Глебовна зашла на кухню, когда девушка уже почти закончила. Пожелав доброго утра, женщина присела на стул и оглядела помещение. В ее глазах была усталость. Видно увиденное ее удовлетворило, потому что она расслабилась и откинулась на спинку.
— Спасибо за хлопоты, — поблагодарила она Леру.
— Что, Вы! Это Вам спасибо за гостеприимство. Стол был просто замечательным! — Лере хотелось ее приободрить. — Всем все очень понравилось.
— Я рада, — на губах Веры Глебовны появилась улыбка. — А тебе идет этот наряд.
Лера только сейчас вспомнила о том, что на ней чужие вещи.
— Я... — начала было она, но Вера Глебовна ее прервала:
— Знаю, Никита рассказал, — махнула она рукой. — Пустяки.
В дверях появился тот, чье имя было только что произнесено, и взгляд женщины тут же потеплел.
— Мам, — бросил он с порога, — тебя папа зовет. Он в кабинете.
— Хорошо, сынок, — кивнула она головой и вышла.
