Протерев руки влажными салфетками — что-то совсем не прельщало идти мыть руки по коридору, в котором свирепствовала фрекен Бок, — мы быстро закончили приготовления к завтраку, разложив на столе варёные яйца, нарезанные тонкими ломтиками белый хлеб и сыр, масло и сводящую с ума аппетитным ароматом копчёную колбасу. Для завтрака вполне достаточно. Баксик, следя за каждым движением наших рук голодными глазами, шумно втянул носом воздух, беря под прицел колбасу.
— Это тебе, малыш, — улыбнувшись, я положила на одноразовую тарелку под столом две большие паровые котлеты, припрятанные специально для щенка.
Баксик радостно взвизгнул; громко чавкая, вмиг уничтожил предложенное угощение, облизнулся и выжидающе посмотрел на меня.
— Ах ты, маленький обжора! — рассмеялась я. — Пока хватит с тебя, попозже ещё получишь, — заверила я щенка и налила во вторую импровизированную собачью миску свежей воды. Баксик послушно попил и улёгся на коврике дремать.
— Когда же замолчит этот "старый плавучий чемодан"? — вдруг возмущённо воскликнул Матвей, прислушиваясь к непрекращающимся стенаниям проводницы, перешедшим в новую фазу — злобное бормотанье.
— Не поминай всуе тётушку Тортилу, — улыбнулась я.
— А почему "плавучий"? — с самым серьёзным видом спросил Иван.
— Думаешь, она не умеет? — схохмил Матвей.
— Может, проверим? — Иван со смехом кивнул за окошко: поезд медленно двигался по длинному мосту, проложенному через довольно широкую реку.
— Так, хватит хохмить, — оборвала я ребят, постаравшись придать интонации хотя бы самый малюсенький намёк на серьёзность. — Давайте поедим, наконец. Какой камикадзе пойдёт к фрекен Бок за чаем? — часто хлопая ресницами, самым невинным голоском поинтересовалась я, толсто намекая, что моя кандидатура в списке волонтёров не значится.
— Матвей, — безапелляционным тоном выпалил Иван и поспешил пояснить открывшему было рот Матвею: — Мот, дуй давай, не артачься — у тебя лучше всех получается женщин укрощать.
Матвей польщённо хмыкнул и, поиграв на публику перед зеркалом бицепсами, вышел из купе. Вскоре после его ухода "плач Ярославны" затих, и, прислушавшись, мы с Иваном услышали низкий, вкрадчивый голос Матвея, увещевавший проводницу, которая сначала рычала, потом ворчала и, наконец, не устояв перед обаянием шикарного мужчины, залилась противным, откровенно кокетливым смешком.
Через несколько минут Матвей появился в дверях, держа в резных серебристых подстаканниках три стакана крепкого горячего чая.
— Мужчина, вы прелесть, — искренне восхитилась я, помогая поставить стаканы на стол. — Ну что, приступим?
Подобно выброшенному на необитаемый остров несчастному, впервые за неделю голодания случайно наткнувшемуся на дерево спелых манго, мы набросились на еду, с наслаждением ощущая, как пошатнувшееся умиротворение в наших желудках постепенно начинает восстанавливаться.
— Тьфу-у-у, что это? — скривился Иван, отодвигая от себя стакан с чаем, из которого он только что отхлебнул. — Порнуха какая-то...
— А что такое? — полюбопытствовала я, понюхала свой чай и осторожно отхлебнула глоток. — М-да, какой-то он не такой.
— Не то слово "не такой", — продолжал кривиться Иван. — По-моему, она вместо чайной заварки веник заварила или пару червяков для восполнения белкового дефицита в него подкинула.
Что-то мне всё меньше и меньше хотелось пить этот чай.
— Как сказал бы мой любимый Карлсон, это не чай, а "отрава лисий яд", — улыбнулась я, решительным жестом отодвигая свой стакан.
— Может, она в него плюнула, чтобы отомстить за вчерашнее? — Претендуя на серьёзность, Матвей задумчиво потёр лоб и неожиданно рассмеялся: — Делаем ставки на то, ядовитая у неё слюна или нет. Иван, ты пил? Вот сейчас и проверим.
Мы снова начали смеяться. Любопытно, какими порой несерьёзными бывают достаточно серьёзные люди. Теперь я понимаю значение поговорки: "Покажи пальчик — и рассмеётся". Всю дорогу мы хохотали по поводу и без повода, веселились просто потому, что нам было морально тепло, хорошо и... весело; отдыхали душой и набирались положительных эмоций, заряжая наши подсевшие за рабочий год внутренние аккумуляторы.
— Всё, хватит прикалываться, — немного успокоившись от смеха, сказала я. — Честно говоря, после всего сказанного у меня напрочь отбило охоту пить этот чай. Матвей, — обратилась я к мужчине и извиняющимся голосом попросила: — Вылей, пожалуйста, эти помои в туалет и принеси обычного кипятка. У меня есть хороший чай в пакетиках. Он точно нигде не валялся, и никто на него не плевал, зуб даю.
Матвей послушно исчез за дверью купе, и вскоре мы уже наслаждались ароматным цветочным чаем, заваренным из пакетиков. Пили молча... придраться было не к чему...
Пора прощаться?
Я запихнула вещи в чемодан и огляделась по сторонам: ничего не забыла? Да вроде нет. Ребята также закончили сборы, оставив напоследок лишь самое необходимое: туалетные принадлежности на пристенных полочках, уличную одежду на вешалках да кое-что из еды и питья на столике. Им тоже скоро выходить, Астрахань — через пару часов после моей станции.
Мы сидели друг напротив друга. Матвей задумчиво теребил в руках полотенце, Иван рассматривал ногти, бурча под нос какую-то грустную мелодию, а я, ничего не видящими от охватившего меня уныния глазами, смотрела на пробегавшие за окошком дома и деревья. Повисло какое-то напряжённое безмолвие. Мы столько всего ещё не обсудили, но продолжать разговор не могли... Каждый думал о чём-то своём, и это "своё" однозначно было безрадостным. Даже щенок притих, лежал одиноко на коврике и время от времени шумно вздыхал, поглядывая то на меня, то на ребят.
Ну, вот и всё, конец нашего совместного путешествия и конец нашей шумной и весёлой компании. Как же грустно... На глаза наворачивались слёзы, я из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Эх, ну почему так всегда получается: не успеет в твоей тусклой жизни появиться яркая звёздочка, как ей пора гаснуть... Почему всё хорошее быстро заканчивается, а плохое как прицепится, так и тащится за тобой, и тащится, и сколько бы ты от него ни отбрыкивалась — ничего не получается, приходится терпеливо ждать, пока оно само со временем не отвалится, изрядно потрепав твои нервы...
Я нагнулась, с трудом оторвала щенка от пола, усадила к себе на колени и прижала к груди, задумчиво и с горечью глядя в его глаза, внимательно меня рассматривающие. "Баксик, я не хочу их терять, понимаешь, не хочу! Они мне как родные стали, как часть семьи или меня самой", — мысленно прошептала я псу. Баксик жалобно заскулил, не отрывая своих умных глаз от несчастных моих. "Но я ничего не могу поделать, мальчикам — налево, девочкам — направо, такова жизнь", — продолжала я свой немой монолог. Щенок тявкнул и лизнул меня в нос. Я с нежностью улыбнулась. Какие же всё-таки замечательные создания — собаки: они не умеют врать и всегда искренни, понимают настроение и как могут поддерживают, любят, не требуя ничего взамен... а ещё они мягкие и пушистые.
Поезд тормозил, прибывая к перрону вокзала. Вот уже видны первые встречающие, с волнением высматривающие через окошки купе своих; а вон — возбуждённые новенькие с чемоданами, пришедшие на смену тем, кто выходит... Может, и моё место кто-нибудь займёт...
— Станция энская, стоянка десять минут, — где-то вдалеке раздался монотонный голос проводницы.
У меня внутри всё оборвалось. Вот и конец. Не знаю почему, но я до самого конца на что-то надеялась, мне казалось, вот-вот что-то произойдёт, случится какое-нибудь чудо, и мы не расстанемся... Но чудес не бывает, и вот, сгибаясь под тяжестью крепко прижатого к груди притихшего Баксика, я иду к выходу, сопровождаемая потухшими ребятами, нагруженными моими вещами. Быстрее бы, а то расплачусь.
— Спасибо и до свиданья, — срывающимся от давящих слёз голосом прошептала я стоящей у вагона проводнице и поспешила отвернуться, быстро отходя в сторону от вагона.
Я изо всех сил старалась взять себя в руки: не хочу, чтобы ребята запомнили меня такой — слабой и плаксивой. И потом, мы же не навсегда расстаёмся — все живём в Москве, телефонами и адресами электронной почты обменялись, так что встретимся, обязательно встретимся! Не унывать!
Остановившись, я с улыбкой на губах повернулась к ребятам... только вот грустные глаза никак не смогла заставить улыбнуться.
— Не умею прощаться, да и не хочу. Спасибо за тёплую компанию, мне с вами было очень хорошо, действительно хорошо, — я едва удерживала голос от дрожания. — Ну что же, отличного вам отдыха и ни чешуи, ни хвоста! Звоните, пишите — и до скорой встречи в Москве! — с трудом закончила я и глубоко вздохнула.
Казалось, мужчины испытывали абсолютно те же эмоции, что и я, только скрывали их более успешно. Что поделать, я — женщина, а они — мужчины, и этим всё сказано...
— Алён, ты... это... давай, не пропадай, и вообще — береги себя, — ласковый и сердечный тон Матвея словно острым ножом прошёлся по сердцу.
Нет, ну только не это, иначе я точно не сдержусь и разревусь.
Матвей приблизился и осторожно обнял нас с Баксиком, на секунду крепко прижав к себе, потом взял меня за плечи и с наигранной угрозой в голосе сказал:
— Даже и не думай, ты от меня так просто не отделаешься.
Улыбаясь, он вернулся на своё место, предоставив плацдарм для прощания Ивану.
— Пока, Алён, звони, не забывай, — Иван нагнулся и чмокнул меня в щёку, в то время как щенок пытался его лизнуть. — Как доберёшься до базы — звони, чтобы мы не волновались, да и потом не забывай делиться впечатлениями от рыбалки, хорошо?
Он с вопросительной улыбкой посмотрел на меня, почесав Баксика за ушком.
— Угу... — только и смогла выдавить из себя я и глубоко вздохнула.
Я только сейчас обратила внимание на то, что щенок уже давно проявляет беспокойство и пытается высвободиться из моих рук. Вот я балда! Как можно про такое забыть со всеми этими прощаньями-расставаньями? Бедный, и давно ты мучаешься и терпишь? И вообще, зачем я его на руках держу, такого кабанчика...
Я озабоченно огляделась по сторонам в поисках каких-нибудь кустов или газона. Недалеко от нас незнакомый умелый садовник разбил великолепную клумбу, но не из цветов, как водится, а преимущественно из летних садовых растений с любопытными листьями разных форм и расцветок. Под густой шапкой зелени совсем не просматривалась земля. Ни мгновения не сомневаясь, я быстрыми шагами подошла к клумбе и опустила Баксика под высокий и широкий лист, напоминавший лопух.
— Давай, делай быстренько своё дело, а я на стрёме постою, — я заговорщицки подмигнула щенку и отвернулась, но почти в тот же самый момент почувствовала, как что-то больно ущипнуло меня за ногу, приподняло её от платформы и куда-то потянуло. Я машинально дёрнула ногой, едва удержав равновесие, и посмотрела вниз: Баксик, вцепившись зубами в джинсы, пыхтя от прилагаемых неимоверных усилий, тянул меня назад в сторону ребят. Я бросила изумлённый взгляд на ребят, потом перевела его на Баксика и уступила его желанию, осторожно, чтобы не ударить щенка, передвигаясь в направлении, им задаваемом.
— Куда ты меня тащишь, малыш, а как же в туалет? — я всё же попыталась образумить щенка.
А Баксик упрямо тащил и тащил меня к ребятам, которые наблюдали за нами вытаращив глаза, едва сдерживаясь от смеха. Подтащив меня к вещам, пёс отпустил мою штанину, в два прыжка подскочил к Матвею, схватил теперь уже его брючину и стал тащить её ко мне.
— Бакс, хор-р-рош! Они пятьсот баксов стоят! — возмутился Матвей, но повиновался, послушно двигаясь за щенком. Может, просто за штаны волновался?
В придачу к вытаращенным глазам мы, как по команде, открыли рты и замерли в немом оцепенении, когда Баксик, поставив Матвея рядом со мной, проделал ту же самую процедуру с Иваном, потом сел напротив нас и начал требовательно тявкать.
— Ребята, — первым очухался Иван, — хоть убейте, но он однозначно пытается нас соединить и не хочет, чтобы мы разлучались!
Последние слова Иван произнёс чётко, с небольшими паузами и как будто тщательно обдумывая и взвешивая значение каждого. Мы ошалело смотрели на щенка. Похоже, Иван прав. Баксик продолжал настойчиво тявкать, казалось, он пытался подтолкнуть нас к дальнейшему разговору.
— Матвей, — вдруг задумчиво произнёс Иван, пытаясь отгрызть заусенец на указательном пальце. — Слушай, а твой приятель, на чью базу мы едем, очень обидится, если мы не доедем?
Он вопросительно посмотрел на Матвея, который начал быстро что-то обдумывать, перетасовывать и состыковывать в уме — и наконец отрицательно покачал головой:
— Не-а, вообще не обидится, если я скажу, что обстоятельства изменились, и пообещаю приехать в другой раз, только позвонить ему нужно будет и предупредить, чтобы не встречал. У него на базе всё забито, и он собирался разместить нас в своём служебном домике, так что в убытки мы его не вгоним. Предлагаешь ехать с Алёной?
Матвея явно заинтересовал нарисовавшийся на горизонте поворот событий, и он спешил его обсудить. Какое-то время мужчины сосредоточенно смотрели друг на друга, как будто пытаясь прочитать мысли собеседника.
— А жить где будем? — продолжил вслух свои мысли Матвей.
— Алёна говорила, что на территории базы есть место для палаток, а палатку арендуем там же. Летний душ и туалет на территории есть, а что ещё нужно? Но это на случай, если на базе не окажется свободного домика, — улыбнулся Иван.
Я стояла, застыв, как изваяние, с округлившимися от всего увиденного и услышанного глазами, не в состоянии справиться с потоком мыслей, атаковавших мой неподготовленный мозг. Что происходит? Кто я? Это что, паника? "Алёна, возьми себя немедленно в руки!" — прикрикнул на меня внутренний голос. О, уже лучше, кажется, я начинаю мыслить структурированно... А-а-а-а-а!!! Балда!!! Тупындра бестолковая!!! Ну как мне это самой в голову не пришло раньше?! Ну почему я не догадалась сама предложить этот вариант ребятам?!
Я лихорадочно соображала: "Ребята! Да что вы обсуждаете? У меня же целый домик оплачен, большой четырёхместный домик с двумя спальнями и со всеми удобствами! Мне он всё равно целиком не нужен! Я займу одну комнату, а вы вторую — и все дела, вопрос решён! На самом деле владелец базы — милый человек — сжалился надо мной и запросил только половину стоимости, теперь у меня появится возможность отплатить ему добром за добро — вы оплатите вторую половину. Расценки у него хорошие, так что не прогадаете, и не нужно будет в палатке ютиться".
Моё лицо горело и сияло одновременно, словно гирлянда на новогодней ёлке, от нахлынувшего радостного возбуждения и волнения. Ура! У меня есть шанс не допустить расставания! Я умоляюще-вопросительно переводила взгляд с Матвея на Ивана и обратно, стараясь уловить в выражении их лиц хотя бы зачатки положительного решения.
— Так что мы, собственно, стоим тут, как два олуха? — удивлённо спросил Матвей Ивана.
— Матвей! Иван! БЫСТРО!!! — прокричали ребята синхронно друг другу и пулей понеслись к вагону.
— Мальчики, у вас всего шесть минут! — быстро взглянув на часы, срывающимся от волнения голосом прокричала вдогонку я, спешно продумывая варианты помощи на случай, если мужчины не успеют появиться до отправления поезда. Очень надеюсь, что им не придётся прыгать на ходу... А что тут, собственно, думать? Стоп-кран на месте. Понятное дело, мы окончательно доведём до инфаркта проводницу, но уверена, что оплаченное в этом случае ребятами санаторно-курортное лечение быстро её успокоит и вполне удовлетворит.
