Сердце Чёрного дракона

"И мне, — печально вздохнула вернувшаяся крыша. — Я тоже не успела нагуляться".

Утро началось с громкого стука. Я широко распахнула глаза, машинально стиснув рукоять меча, в любой миг готова вытащить его из ножен и пустить в дело. Рядом со мной, злобно шипя, обнаружилась Нарани. Зелёные глаза ненавидяще буравили дверь, мечтая прожечь её насквозь и жестоко уничтожить источник такого противного шума. Я сонно зевнула. Неопознанным нарушителем сна оказался сам хозяин Тимофей — вот не спится ему в такую рань! Интересно, чего это он там делает?

Оказалось — чинит. Печально известная своей неустойчивостью калитка уже обречённо болталась на своём месте, причём выглядела так, словно готовилась упасть сразу же, едва хозяин отвернётся. И я её, бедняжку, понимала. Всё равно ж снесут, чего ради так стараться? И зачем ждать, пока кто-нибудь с размаху приголубит её кулаком или сапогом? Лучше уж самой, так хоть какую-то гордость сохранить можно... Видно, злосчастная калитка моё мнение полностью разделяла — вон как опасно покосилась, жалуясь на жизнь выразительным периодическим скрипом, ожидая, пока Тимофей прекратит обращать на неё внимание. А тот уже с энтузиазмом терроризировал стул, павший вчера смертью храбрых. Несчастная мебель, вчера выглядевшая вполне таким добропорядочным стулом, сегодня уже могла похвастаться пятью ножками, треугольной спинкой с торчащими гвоздями и полным отсутствием сиденья. Я с интересом наблюдала за процессом лечения пострадавшего табурета. В этот миг Тимофей отвлёкся на скрип своей предыдущей пациентки, и убитый жизнью (ну и Хорки, конечно, тоже поучаствовал) стул, видно, увидав где-нибудь в стекле своё отражение, грохнулся в обморок, красочно рассыпавшись на части. Не выдержало, должно быть, его деревянное сердце такого кошмара. А вот Тимофея, вопреки моим ожиданиям, это ничуть не огорчило. Издав радостный возглас, он с большим счастьем ринулся вновь реанимировать свою мебель. Невзирая на явное желание оной покончить жизнь самоубийством.

— Доброе утро, Нора! — радостно улыбнулась добродушная хозяйка, стоило мне сунуть нос на кухню.

— И вам не хворать... — рассеянно кивнула я, с любопытством разглядывая неопознанное аномальное явление.

Рейнар, красовавшийся в широком жёлтом переднике в красный горошек, насупившись, сидел в углу и хмуро резал кинжалом картошку. Дагар с кислым выражением лица взбивал яйца в большой деревянной миске размером с хороший котёл. Его передник весело подмигивал разноцветными ягодками и цветочками. Заспанная Нарани остервенело кромсала пучки зелени. Ещё большие пучки уже возлежали у криворукой киары под ногами. Я нервно хихикнула, боясь себе представить, чем сейчас занимается Хорки. Перед глазами уже вертелись разнообразные картинки, где лысый наёмник прилежно вышивает крестиком, прихорашивается перед зеркалом, помешивает в котелке ароматный борщик...

— Нора, дорогая, не могла бы ты кое-что сделать, чтобы мы смогли быстрее сесть за стол? — наивно хлопнула ресницами розовощёкая матрёшка, протягивая мне уже вымытые овощи.

Опасливо покосившись на подношение, я икнула и незаметно попятилась к двери... чтобы едва не наткнуться на вошедшего в комнату Хорки. Наёмник угрюмо кивнул мне, сверкая лысиной, и протянул Клавии полное ведро свежего молока... Я вздохнула. Ну, если уж Хорки припрягли, мне точно никуда не деться. И, усердно нарезая овощи, я мысленно дала себе зарок — не знаю, что буду делать, когда покончу с кочевой жизнью, но домика в деревне у меня не будет точно!

Завтрак прошёл почти в такой же тёплой дружеской обстановке, что и ужин накануне. Хорки молча хрустел гренками, Нарани с наслаждением потягивала из стакана холодное молоко, которое, видимо, очень любила. Рейнар на время позабыл обо всех своих бедах и обидах — его весьма эффективно отвлекала горячая ароматная яичница с домашней колбасой. Дагар сидел тише воды, ниже травы — боялся, наверное, что хозяева снова начнут свои попытки хоть немного откормить "бледного больного человека". Клавия хищно следила за мужем, тот — за неподвижно застывшим у стены буфетом. Видно, опасался, что тот может встать и убежать, унося с собой драгоценный груз в бутылке. Я задумчиво грызла бутерброд, забыв о мирно покоившейся на тарелке картошке.

— Клавия, а часто у вас тут люди проезжают? — как будто невзначай поинтересовалась я.

Дагар бросил на меня внимательный взгляд алых глаз, но промолчал — рот открывать всё ещё было опасно. Зато Тимофей так воодушевился моим вопросом, чуть не подпрыгнул на месте.

— Нет, что вы, очень редко! — радостно сообщил он. — Последний раз маг какой-то тут был, да и то — полгода назад примерно! Зато как интересно было!

— Что было? — Нарани даже высунула нос из кувшина с молоком.

— А у него со старостой нашим стычка была, всей деревне на потеху! — жена Тимофея ненавязчиво сунула здоровенный кусок пирога в рот своего благоверного. Наверное, ей казалось, что тот тоже слишком бледный и недоедает.

— Что за стычка? — поинтересовался Дагар, напрочь забыв о своей временной немоте.

— Да там странная история... — на удивление задумчиво протянул Тимофей, с трудом дожевав знак женского внимания. — Говорят, он старосту нашего знает, вот у него и остановился... А потом сосед наш сам видел, как маг этот выскочил из дома, как ошпаренный, кулаком кому-то грозит и орёт, что он ещё пожалеет.

— А потом? — напряглась я.

Хотя, в принципе, я и так уже примерно догадываюсь, что было потом. Маг исчез, а на кладбище внезапно появился один необычный и весьма симпатичный упырь по имени Кантор...

— А потом он, маг этот, уехал, — охотно поделился хозяин. — А вслед за ним и сынок старосты, Кантор, тоже исчез. В ученики, стало быть, к колдуну этому навязался.

Я усмехнулась. Всё банально и ожидаемо, аж до безобразия. Картина, в принципе, довольно ясная — маг приехал в гости к старому знакомому. Тот чем-то ему насолил, и очень зря — магов, как и наёмников, злить не рекомендуется. Вот и этот тоже — обиделся, а отыграться решил на ни в чём не повинном парнишке. Теперь, по крайней мере, ясно, откуда у старосты этого такая горячая любовь к упырям...

— Ну и чего тут интересного? — разочарованно вздохнула киара, снова уткнувшись в молоко. Интересно, сколько в неё может поместиться?

— Так ведь с тех самых пор у нас тут лягушки квакают, — хихикнула Клавия, задорно сверкнул огромными глазами. — А у нас их отродясь не было!

— Как и трактиров... — буркнул себе под нос Дагар.

— А ещё собаки лаять по ночам перестали! — с жаром поведал Тимофей. — И у многих козы померли. С чего бы?

Действительно, с чего это? Лягушек испугались, наверное. Их же тут не было никогда. Представляю — жила-была себе белая козочка, никого не трогала, никого не бодала, и ничто не предвещало беды. И вдруг, откуда ни возьмись, с неба падают кучи зелёных и склизких тварюшек, с выпученными глазами, перепончатыми лапками и противным кваканьем... Вот у окаянной сердце и не выдержало.

— И, наконец, после его визита у нас посевы не взошли! — торжественно закруглился Тимофей. — Правда, весело?

— Обхохочешься, — серьёзно кивнул Дагар.

Я его понимала — у меня тоже руки так и чесались покрутить пальцем у виска. До чего ж скучной должна быть у них жизнь, если они всему подряд так радуются?

Наконец Дагар, в последний раз отхлебнув из кружки, поднялся из-за стола и вежливо поблагодарил хозяев за предоставленный ночлег и вкусную еду, постепенно подводя их к новости, что нам, наверное, уже пора...

— К старосте! — перебила я.

— Куда?! — опешил Рейнар.

— К старосте, — услужливо подсказала Нарани.

— Зачем? — недоумённо поинтересовался Дагар.

— Да так... — уклончиво отмахнулась я. — Потом расскажу. Вы со мной?

Они были со мной. Всё время — и переодеваться со мной пошли (даже Хорки!), и лошадей седлали со мной, и дом старосты искали — тоже со мной... И всё время организованным хором настойчиво требовали объяснить, на кой леший мне потребовался какой-то там староста, по какой такой причине меня интересует его какой-то там сын и почему нельзя купить у Клавии немного молока в дорогу (это уже Нарани влезла по шумок). Третий вопрос я успешно проигнорировала, а вот на первые два пришлось ответить честно.

— И что? — недоумевал Дагар. — Ну сидит себе, плачет упырь на кладбище. Нам до него какое дело?

— Никакого, — нехотя согласилась я.

— Нам за это даже не заплатят, — поморщилась Нарани.

— А кто говорил, что у неё достаточно всяких безделушек в тайнике?

— Достаточно, — гордо задрала нос киара. — Но это дело принципа!

— Если помнишь, нас некромант ждёт, — осторожно напомнил Рейнар, стараясь незаметно перехватить поводья Стремительной, едва успев отдёрнуть руку — иначе остался бы без пальцев.

Как же я люблю свою умницу-лошадку! Если бы она ещё и кое-что у него откусила, цены бы ей не было.

— Ага, спит и видит себя нашпигованным нашими клинками, — подхватил Дагар, но к лошади благоразумно лезть не стал.

— Я помню! — раздражённо отозвалась я, упрямо отыскивая взглядом нужный мне дом с синими воротами и чёрной крышей. — Но всё равно хочу помочь.

И только спустя секунду осознала, что сказала.

— Ох ты ж, рахитный гоблин... — ошеломлённо пробормотал у меня за спиной Дагар.

Твою упырицу! Я действительно только что ляпнула что-то про "хочу помочь"?! Ну вот, приехали. Наёмница, которая по доброй воле лезет, куда её не просят, причём не из любопытства и не ради собственной выгоды, а потому что "хочет помочь"... Когда я в последний раз поступала так опрометчиво? Давно, лет двадцать назад. Я тогда ещё жила с отцом, мечтала приносить пользу своим сородичам, рвалась служить в... Нет! Не буду вспоминать, что было потом. Это уже неважно. Главное, я сумела уйти, смогла понять главное — когда ты не нужен никому, не стоит навязываться или пытаться быть лучше, чем ты есть. Легче быть такой, какой тебя хотят видеть. Проблем меньше будет. Вот я и стала. И что теперь? Опять пробило на бескорыстное добро?

— Нора, дорогая, — вкрадчиво начала киара. — Ты, оказывается, вся такая из себя добрая и благородная... И Диона тебя сверх меры обласкала... Что там у тебя было, сердце чистое нашлось? Помыслы благородные отыскались? Как это мило! И теперь рвёшься спасать упыря... Вот объясни мне, самка рыцаря на белом коне, как ты при таких данных наёмницей стать умудрилась?

Я застыла. Стремительная, почувствовав мой настрой, тоже застыла на месте, беспокойно всхрапнув и переминаясь с ноги на ногу. Я смотрела прямо перед собой, не говоря ни слова. В том, что сказала эта кошка драная, конечно, была доля правды. И не слишком её мысли отличались от моих, если честно. Но кто ей сказал, что она может безнаказанно оскорблять меня? А в том, что это завуалированное оскорбление, не сомневался никто. Даже Дагар с Рейнаром неуверенно переглянулись, раздумывая, как им лучше поступить. А Хорки невозмутимо потянул поводья своего тяжеловоза, заставляя того уйти в сторону, и расслабленно следил за развитием событий. Стоит ли его разочаровывать?

— Как я стала наёмницей? — тихо переспросила я. — Показать?

Меч сам собой скользнул из ножен в ладонь — а может, это я его достала, но даже не заметила. Эльфийская сталь азартно вспыхнула белым светом, явно демонстрируя, как давно клинок не ведал крови, как хочет показать всем желающим себя в деле. Стиснув зубы, я окинула киару жёстким взглядом и спрыгнула на землю. Хорошо обученная кобылка по моему знаку тут же попятилась в сторону, освобождая мне место. Зелёные глаза Нарани сузились, она тоже легко и изящно спустилась с лошади. Дагар, обречённо покачав головой, подхватил её белую лошадь под уздцы и увёл в сторону. Рейнар всё ещё нерешительно мялся между нами, не желая, видимо, попасть под горячую руку, но и наблюдать нашу свару тоже не стремясь.

— Нора, Нарани, спокойно, вы должны остыть... — пробормотал он.

— Рейнар, — сухо процедила я. — Уйди с дороги.

— Иначе мы тебе поможем, — насмешливо фыркнула Нарани.

— Девушки, вам действительно стоит успокоиться, — примирительно начал Дагар. — Нас всех ждёт работа, верно? Вот сделаем её по-быстрому, а потом убивайте друг друга, сколько влезет!

Два одинаково пылающих яростью взгляда красноречиво убедили его в том, что благоразумнее всего сейчас — тихо заткнуться. Нарани легко выхватила из-за пояса два длинных кинжала. Я и бровью не повела. Начинать благородные речи о том, что нечестно идти на неё с мечом против кинжала, я не собиралась. Знала, что обольщаться не стоит — киара может быть опасной противницей. Убивать её, конечно, я не стану, но проучить не мешало бы. Пусть знает в следующий раз, кого пытается задеть.

Нарани иронично выгнула бровь и приняла боевую стойку, я насмешливо кивнула ей и подняла меч на изготовку, чуть подогнув колени для удобства... Мы обе уже собирались броситься в атаку, когда рукояти моего меча и обоих её кинжалов вдруг накалились добела, вспыхнув алым пламенем. Одинаково взвизгнув, мы одновременно выпустили оружие из рук, с недоумением глядя на лежащие теперь в пыли клинки. Оказавшись на земле, они тут же прекратили гореть.

Несколько мгновений стояла напряжённая тишина. Мы с киарой сверлили взглядами своё поверженное оружие, остальные, видимо, просто не знали, что сказать. Я закусила губу, мысли стремительно сменяли одна другую, но все они вертелись вокруг одной и той же — магия. Потому что, хоть я и довольно слабый маг, но не могла не почувствовать выброс стихийной магии, вынудившей клинки загореться, обжигая, но не оставляя ожогов. И источник этой магии был слишком близко от меня, чтобы я могла его не заметить.

— Вы полны сюрпризов, Ваше Высочество, — холодно отчеканил Дагар.

Согласна. Я медленно подняла взгляд, встретившись глазами с Рейнаром. В серых глазах горел вызов, дикое, несгибаемое упрямство. И, теперь не видеть это было просто невозможно, в них пылали чёрные, алые, синие магические искры...

— Маг, — ошеломлённо выдохнула Нарани.

— Сволочь, — возразила я.

— Самоубийца, — безразлично констатировал Дагар, с любовью поглаживая рукоять меча.

И только Хорки никак не отреагировал на происходящее. То ли знал, то ли ему было просто всё равно. Я думаю, второй вариант будет точнее.

Рейнар с холодным безразличием наблюдал за тем, как я поднимаю свой клинок с земли. Я тоже не спускала с него глаза, отлично понимая, что другие тоже непрерывно следят за "принцем". Как и то, что этого может оказаться недостаточно.

Вот демон! Теперь понятно хоть, почему император не боялся отправить Рейнара с нами. Маг вполне способен постоять за себя, даже против вампира, даже против всех нас, вместе взятых... Ну надо же! Младший наследный принц империи Чёрного дракона оказался магом, причём не самым слабым! А Хорки тогда кто? Семург Первопроходец? Стоп... Но как это возможно?

— Стало быть, ты не принц, — тихо сказала я.

Дагар с киарой даже не шелохнулись. Видно, пришли к тем же самым выводам. Да и что тут думать? Во главе империи не может стоять маг. Даже самый слабый. Даже человек, в чьём роду просто когда-то были маги. Если Дамиан сумел стать императором, то у него-то точно ни в одном колене предков магии не водилось. Как и в локтях, лодыжках, запястьях и других, более интересных частях тела. И Александру наверняка проверяли на наличие магии в крови. Нашли бы хоть каплю волшебной крови, и императрицей ей бы уже не стать. Выходит, Рейнар никак не может быть принцем. Или, быть может... Вполне возможно, он вовсе не Рейнар. Достаточно сильный маг, если захочет, вполне может создать себе нужную личину. Если у него будет вещь того, кого хочет изображать, вещь, которую тот носил бы очень долго...