Преодолев еще коридор, Питер подбежал к нужной аудитории. Дернул за ручку — заперто. А чего, собственно, еще следовало ожидать? Сделав шаг назад, гриффиндорец стянул с себя плащ и направил палочку на замок.
— Гетронум!
Изобретенное им все отпирающее заклятие на Чарах сработало безотказно. Распахнув дверь, Питер ворвался в помещение и замер на пороге. Направляясь сюда, он готовил себя к возможности увидеть такое, но гриффиндорец все же оказался не способным воспринять увиденную картину. Шок захлестнул Питера, и теперь он засомневался в правильности своих действий.
Привлеченный резким звуком, Дима на секунду поднял глаза, но быстро вернулся к своему прежнему занятию. Этого мгновения хватило Питерсону сполна. Он увидел то, что следовало, и поднял свою палочку.
— Петрификус тотало! Петрификус тотало!
Два луча поразили братьев Хорн. Тот, что находился сверху, не удержался и свалился на пол. Второй же остался лежать под внезапно выгнувшимся Димой. Надавив на грудь одного из братьев, слизеринец поморщился и поднялся с кровати. Медленно и изящно, словно кошка, голый до пояса Дима направился в сторону Питера. Гриффиндорец смотрел в эти затуманенные глаза и не мог понять, что с ним сделали эти двое.
— Дима, что с тобой такое? Ты...
Даже не обращая внимания на слова, Дима подошел ближе и впился в губы Питера обжигающим поцелуем. Прижимаясь плотнее, слизеринец заставил Питерсона сделать шаг назад и упереться спиной в дверь. Пользуясь замешательством жертвы, Дима обвил одну руку вокруг шеи Питера, а второй зарылся в его волосы. Такому напору не возможно было сопротивляться. Питерсон обнял слизеринца за талию и попытался перехватить инициативу, но у него ничего не получилось. Дима своим языком вытворял такое, что кружилась голова.
"Это неправильно! Это не он!" — Питер резко отстранился, ударившись головой об дверь. Диму, однако, это не смутило, и он снова полез целоваться.
— Дима, посмотри на меня! Это я — Питер!
— Питер, — повторил Дима и на мгновение замер. — Ты хочешь меня... Я это чувствую, — насмешливая улыбка. — Вот тут... — Рука Димы легла на пах Питера. — Так что не сопротивляйся и будь паинькой...
Еще один невообразимый поцелуй. Питерсон не сразу понял, что рука Димы расстегнула его ширинку и проникла внутрь.
— Что ты делаешь?! — Питерсон отпихнул Диму от себя.
— Я хочу помочь тебе получить удовольствие...
— Хочешь удовольствия?! Так ты его получишь!
Глава 17. Последствия прошлого
Следующее утро началось с глубочайшего шока. Дима все помнил. ВСЕ! Он вскочил с кровати и умчался в ванную. Парень не верил и не хотел верить отражению. Шею и грудь покрывали лиловые засосы. Ему хотелось разбить зеркало, чтобы не видеть всего этого. Хотело избавиться от ощущение чужих пальцев, блуждавших по его телу, легких и дерзких поцелуев, покрывавших его кожу. Таким грязным Дима еще никогда себя не ощущал. На глазах наворачивались слезы боли и обиды. Даже не снимая джинсы, он залез в душ и включил воду. Ноги его не держали. Он осел на плитку, обнимая свои плечи, которые содрогались при каждом всхлипе. Ледяная вода смешивалась со слезами и текла вниз. Было холодно, но этот холод был ничем в сравнение с болью в груди.
— Что ты творишь?! Ты же заболеешь!
Вода теплеет, но Диме все равно. Он закрылся от всего вокруг, поглощенный своей болью. Теплые руки обнимаю его, вырывая из собственных мыслей. Парень чувствует, как намокает одежда того, кто пытается его успокоить. А ведь действует. Все же могло обернуться еще хуже. Дима это понимает, и всхлипы стают все реже и реже. Он разжимает руки, прислоняется к мокрой одежде и обхватывает спину своего успокоителя. Все могло обернуться значительно хуже, если бы эти близнецы добились своего. Немного отстранившись, Дима находить то, что искал. Ему хотелось немножко радости. И он ее взял, запичятлив поцелуй на губах Питера. Пусть это он — тот, кто даже не скрывает своего желания обладать им, кто почти заявил свои права на него, кто вчера дал его телу разрядку. Но он тот, кто бросился его спасать, кто не идет напролом, кто вчера не воспользовался своим шансом поиметь его.
Это просто поцелуй. Небольшая доза счастья, которую Дима может позволить себе взять за свои страдания. Пусть это парень. Пусть Питерсон. Пусть потом он пожалеет об этом. После него все вернется на свои места. Дима так решил и так будет...
* * *
— Профессор, вы тут? Вы не отвечали, так что мы?..
Дима с Винсом пришли в назначенное время и место... вроде. Больше дверей с пылающими зелеными факелами они не нашли. Помещение было меньше предыдущих апартаментов профессора Дроклова и по тому казалось еще больше заставленным. Видимо, профессор постарался унести из подземелий все, и поплатился за это свободным местом. В середине комнаты стоял стол с большим котлом, к которому слизеринцы и направились. На столе еще лежала доска, два ножа и несколько коробочек. В самом котле было пусто.
— А нам можно тут находиться, если его нет?
— Сказал прийти — мы пришли.
Из центральной комнаты вели три двери: выход, спальня и еще одна. Поскольку дверь в комнату с кроватью была приоткрыта, парни позволили себе туда заглянуть. Однако они были разочарованы — то была обычная спальня. Их надежды увидеть что-то действительно стоящее не оправдались. Единственное, что указывало на хозяина комнаты — было обилие зеленого цвета.
Закрыв дверь, Дима и Винс переглянулись, а потом вместе перевели взгляды на третью дверь. Они хотели уже постучать, но услышали доносящиеся из-за нее голоса. Один было еле слышно, а другой играл на повышенных тонах и явно принадлежал Дроклову. Почувствовал неладно, Дима отстранился, потянув за собой друга — правильно сделал. Дверь резко распахнулась, ударив шкаф с мелкими сосудами. Вместе с дверью в помещение влетел Лимпфон, приземлившийся на пятую точку, обижено потирая ушибленную голову. В дверях моментально появился хозяин апартаментов. Если сказать, что профессор Дроклов был в ярости — значит, ничего не сказать. Волосы были распущены и падали на лицо, кожа пылала в приступе бешенства, глаза метали молнии. Казалось, что если к нему поднести бумагу, то она определенно вспыхнула бы. Было видно — преподаватель еле сдерживал себя. Упираясь в дверные косяки, он прерывисто дышал. Студентов он даже не замечал.
Профессор Лимпфон же смотрелся тоже совсем иначе, сидя на каменном полу у ног Дроклова. Он выглядел довольным, хотя у него и была разбита губа, а рукой он держался за живот. В остальном — почти как обычно: величественен и спокойнен. Он оказался значительно наблюдательней, так как почти сразу подмигнул двум слизеринцам. Лимпфон уже хотел что-то сказать, но Дроклов его опередил:
— Подумай дважды, прежде чем сказать что-то еще! — его речь была похожа на шипение.
— Гектор, ты...
— Подумай!.. — огонь в глазах Дроклова стал еще выразительней.
Лимпфон только тяжело вздохнул, поднимаясь с пола. Он скрестил руки на груди и закрыл глаза, задумавшись. Повисла тишина. Дроклов не своди глаз с Лимфона, второй стоял не двигался, а Дима и Винс смотрели то на одного, то на другого преподавателя.
— Ладно, — Лимпфон довольно улыбнулся.
— Ч?.. — Дроклов разом выпал в осадок.
— Ладно. Я принимаю твои условия, но!.. — он ткнул в Дроклова пальцем. — Я волен использовать все средства, которые посчитаю нужными! — Лимпфон подошел и, приобняв Диму за плечи, направился к выходу. — Так что Диму я забираю.
Уходя, Дима увидел побледневшего и встревоженного Дроклова, который был готов сорваться с места и броситься вдогонку, но так этого и не сделал.
* * *
— Что нужно было Лимпфону? — задал вопрос только пришедшему Диме.
— Он просил кровь дракона...
— Зачем она ему?
— Не знаю, но не к добру это все. Кровь дракона применяется только в особо сложный и сильнодействующих зельях... — Дима сел рядом с Винсом на свою кровать. — А почему ты здесь?
— Тебя жду. Да и Чарем попросил "погулять".
— Профессор так быстро тебя отпустил?
— Он взял твои ингредиенты и кое-что у меня, — Винс продемонстрировал указательный палец. — Кровь девственника. А потом отпустил. После вашего ухода он был таким серьезным, решительным...
— Что же между ними произошло?..
— Что между ними произошло? — перекривил чей-то голос. — А с вами-то что такое?!
Слизеринцы разом осмотрели комнату — вроде, никого. Однако балдахин второй корова на противоположном конце комнаты распахнулся. Том, похоже, не спал — дремал. Так что, наверное, слышал их разговор. Гриффиндорец направился к ним и, разглядывая двух парне, прислонился к кровати Стива.
— Что с вам-то такое? — уже беспокойней повторил он. — Я вас не понимаю. Что вы себе думаете?.. — слизеринцы только непонимающе переглянулись. — Вот ты, Загорный. Все же знают, что у тебя с этим магспирантом ничего нет, да и не с кем другим тоже. Почему же ты отвергаешь Питера? Оправдываешься тем, что он парень? Да на это уже давным-давно всем плевать. В конце же концов, хоть тебя и определили на Слизерин, ты не такой уж и темный. И все равно водишь Питера за нос!
— Думаешь мне нравиться, что он за мной бегает? Да я бы с радостью послал его куда подальше, вот только он никак этого не поймет.
— Так оборви его надежду. Скажи ему все прямо, — Том прыснул, будто говорил понятные ребенку вещи. — А ты, Маклакенс. Ты вообще какой-то неправильный. Должен признать, что ты не такая скотина, каким я тебя считал.
— Я должен считать это комплиментом?..
— Вообще, что в последнее время происходит? Вы со Стивом объявили перемирье? Не ругаетесь, не конфликтуете — это более чем странно! Ты нарушаешь все мои представления о слизеринцах.
— Это плохо или хорошо? — обратился Винс к Диме. Второй пожал плечами.
— Более того. Ты любезничаешь со Сьюзан, и она отвечает тебе тем же. Вам двоим. Лучше бы вы оказали типичными слизеринцами, тогда этот разговор никогда не состоялся бы, не возникло бы проблем и может даже жили б мы спокойной жизнь.
— Спокойно мы бы точно не жили.
— Потому, что вы бы нас все равно доставали.
— Возможно, да. Возможно, нет. Вы же не можете с уверенностью сказать, как бы жизнь сложилась...
Отстранившись от кровати, Том вышел, больше ничего не сказав. Оставшись одни, слизеринцы еще секунду размышляли над его словами.
— А ведь он в какой-то степени прав. Нужно сказать Питерсону с глазу на глаз, что между нами ничего быть не может...
— А что он про меня сказал?! Какое я вообще отношение имею к тому, что Оувинс стал каким-то более покладистым и не лезет ко мне? Жить только легче стало. Да и что плохого в дружбе со Сьюзан?..
* * *
За ужином Вирджиния объявила, что слизеринцы могут возвращаться в свои прежние спальни. Крайний правый стол был неописуемо рад. Однако хорошая новость была подпорчена плохой. В Хогсмите было совершено зверское убийство волшебницы. Эксперты из Министерства утверждали, что это дело даже не рук, а лап какого-то существа. Директор посоветовала студентам быть бдительными и не покидать пределы школьной территории.
После слов Вирджинии в зал влетела сова, что немало встревожило преподавателей, ожидавших неизвестно чего. И все же сова была школьная и приземлилась на Гриффиндорский стол. Питерсон снял письмо и отпустил птицу. Зал молчал, наблюдая за действиями студента. Питер не подал виду, прочел письмо, допил содержимое своего кубка и покинул зал. Многие еще долго смотрели ему вслед прежде, чем вернуться к своим прежним занятиям.
Дима всматривался в ночное небо над Хогвардсом. Невообразимо холодно, но ему лень спускаться за теплой мантией. Наверное, скоро уже пойдет снег, покрыв землю белоснежным покрывалом. А, ведь, он любит снег. Рожденному зимой сложно ее не любить.
Тут было так тихо и спокойно, что Дима уже почти пожалел о своем поступке. После ужина он зашел в башню Гриффиндора, но ни его кровати, ни его вещей уже там не было. Наверное, эльфы успели все перенести и вернуть на прежние места. Обидно. Из-за такой поспешности он теперь стоит и мерзнет. И все равно это к лучшему.
Дверь за спиной скрипнула. Тихий цокот каблуков, заглушаемый порывом ветра. Дима разворачивается. А Питерсон все же надел мантию потеплее. Наверное, он не понаслышке знает, что в это время года на Астрономической башне волчий холод.
Они стоят и смотрят друг на друга. Питер ждет, а Дима не знает, как начать.
— Думаю, ты звал меня не в любви признаваться, — Питерсон чем-то не доволен.
— Типун тебе на язык. Я позвал тебя, чтобы сказать оставить меня в покое. Я не испытываю к тебе ничего, так что дай мне нормально жить.
— Не испытываешь, значит?.. — Питерсон действительно чем-то раздражен и видно это очень сильно. Он делает шаг навстречу, продолжая говорить: — Очень подходящий момент для такого заявление, но вот что я тебе скажу, — Питер подходит все ближе, а у Димы за спиной перила и пропасть. — Ты должен что-то чувствовать по отношению ко мне: злость, привязанность, ненависть или отвращение. Что-то но не ничего! — он уперся руками в перила по обе стороны от Димы, нависая над ним. — Так что такие слова меня совершенно не устраивают. И знаешь, что...
— Ты не Питерсон.
— А?..
— Ты не Питер Питерсон, который учиться в этой школе. Кто ты?
Питерсон отстраняется и заливается отвратительным смехом, от которого мурашки по коже бегут.
— А какое это имеет значение? — это улыбка психопата, но не Питерсона.
Пальцы на его руках удлиняются, наращивая длинные когти.
— Зачем тебе я?
— Не будь настолько высокого мнения о себе...
— Но ведь тебе нужен я.
Лжепитерсон оскаливает острые клыки, но Дима стоит не двигается.
— Скажи: ты боишься смерти?
— Кто ты, чудовище?..
Существо бросилось вперед, но Дима оказался быстрее, призвав свой защитный щит. Когти и зубы заскрипели, оставляя на защите царапины. Парень поморщился и выхватил палочку.
— Асио метла!
— Думаешь, эта защита тебя спасет?
Дима только хмуро улыбается. Те же слова, произнесенные другим телом. Сегодня у него есть палочка, но это существо не его прежний противник. Чудовище с новой силой впивается в щит. Парень чувствует эти новые царапины, но руку не опускает.
— Прости, но я не сражаюсь с тем, чего не понимаю. Прощай.
Делая усилие, Дима убирает защиту и перепрыгивает через поручни. Метла как раз кстати. Он устремляется вниз, надеясь быстрее достигнуть земли. Все внутри холодеет, когда он слышит шелест крыльев. Дима оглядывается — так оно и есть. Это существо мчится за ним, распахнув черные ободранные крылья. Не самое приятное зрелище.
Налегая на метлу, слизеринец ускоряется, резко сворачивая вправо от стены. Существо устремляется за ним. "Только бы получилось!.." — Дима сворачивает у самой двери и летит к входу. Он слышит смех сзади себя, но не обращает на него внимания. Остаются считанные метры до дверей, и тут он резко тормозит, разворачивается и вызывает щит. Громкий треск. Он оступается, но держится на ногах. Существо падает наземь с осколками щита и пытается подняться. Не теряя зря времени, Дима бежит к входу. У Хогвардса слишком мощная защита, чтобы впустить такую мрась внутрь. Вверх подниматься нет сил. Дима направляется в кабинет Дроклова. Если это существо кто-то пронесет или проведет внутрь, то начнутся очень серьезные проблемы.
