| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Возле не имеющего палисадника командирова дома собралась кучка любопытных, с упоением слушавших, как сигнальный ревун насилует газонокосилку: Дриббл пел в ванной. "Ах ты, мохнатая задница... и все остальное," — подумал про него Сухой Ручей с некоторым, впрочем, облегчением. На столе в кухне лежала взятая в библиотеке новая книжка: чтыров трактат Дриббл, видимо, преспокойно дочитал до конца прошлой ночью. Рядом аккуратно был пристроен медицинский липкий пластырь, снятый на время помывки. "Ах мы даже уже и к доктору успели зайти," — злобно пробормотал эльфиец, сыпанув в пластырь перца из баночки на полке. Глубокая миска со свежими пятнами томатного соуса, лежавшая в кадушке поверх остальной посуды, свидетельствовала о том, что сегодня его приятель и эконом хозяйством уже позанимался.
Эльвин вышел из кухонной двери на задний дворик, сунул руки в карманы и задумчиво уставился на пристроенную к дому кабинку из крашеных фанерных щитов, из которой слышался шум воды и истошные мольбы газонокосилки. Сначала он просто хотел страшным басом сказать: "Ваш лучший друг Эльвин Сухой Ручей смело погиб в катакомбах сегодня ночью, защищая родной город от кротов. Вечная ему слава. Просьба явиться в морг для опознания." А когда Дриббл закричит "Как погиб?! Какое опознание?!" — заржать и крикнуть: "С вас три пятьдесят за место в первом ряду!" Хорошая была бы шутка, только зануда-Дриббл мог все испортить, если бы вместо "Какое опознание?" заорал бы "Иди ты в баню, рыжий дурак!", что было, честно говоря, намного вероятнее. Эльвин обошел кабинку и залез на крышу, где находилась, подпертая со двора двумя шестами, огромная бочка, из которой через верх шел гибкий шланг в душевую. Эльвин в задумчивости уселся на вместительный ящик с трехслойными стенками, притулившийся в тени бочки, который служил им холодильником и путешествовал то в погреб, то на крышу, когда силам правопорядка удавалось, например, конфисковать хорошую партию некондиционного самогона и в погребе не хватало места. Командир закурил, наклонился и подергал шланг. Не имея ничего конкретного в голове, он вытащил его из бочки и одним глазом заглянул в него. Дриббл, исполнявший как раз арию ревуна, растерянно замолк и завозился внизу. Эльвин затянулся трубкой и от нечего делать плюнул в шланг. Путного из этого, естественно, ничего не получилось, если не считать того, что озадаченный Дриббл дунул в свой конец шланга. Вытирая глаз и щеку, командир сердито огляделся и обнаружил гуляющего по коньку толстого нахального голубя.
— Гуля-гуля. Гуля! — позвал Эльвин страшным шепотом. — Иди сюда, толстый урод! Посмотри, что у меня есть.
Голубь остановился и поскреб корявой лапой голову, соображая, по какой причине этот ненормальный рыжий эльф хочет, чтобы он съел резиновый шланг.
— Голубиный туалет последней модели! Иди сюда, видишь эту дырочку?.. Ну-ка стой, ты куда?! Равняйсь, смирно! — зашипел командир, видя, что голубь расправляет крылья. — Чтоб ты в сосну врезался!
Сухой Ручей на прощание погрозил голубю шлангом, вздохнул, сполз с ящика и, кое-как утвердившись на покатой черепице, приоткрыл его. Внутри, естественно, было пусто, только плавали несколько недорастаявших кусочков льда да скрюченный посиневший огурец, замерзший, видимо, в ужасных мучениях. Дриббл все это время ругался, хлюпал и чмокал, подсасывая воду. Эльвин усмехнулся и попытался приладить шланг в холодильник, но вдруг почувствовал, что медленно едет вместе с холодильником вниз по крыше. Ящик накренился и на криббла вниз пролилась струйка ледяной воды. Наступила тишина. "Давай, кричи "ой!" — злорадно пробормотал Эльвин, цепляясь за черепичины. "Ой-ой-ой!" — завыл Дриббл. Ящик накренился еще сильнее и новую руладу криббла слушатели перед крыльцом встретили рукоплесканиями: решили, что ревун наконец-то попал в газонокосилку как минимум ногой. "А теперь давай погромче, с чувством, больше экспрессии! — бормотал счастливый Эльвин. — Побегай по ванной и выпрыгни из окошка!.. Ах, твою мать! Держите меня! Дриббл, на помощь!" Дриббл действительно резво выскочил в окно кабинки, вовремя увидев падающий на него холодильник, а над ним — распластавшегося в синем майском небе, словно планирующая на дальнее дерево белка-летяга, Сухого Ручья. Командир рухнул с трехметровой высоты на изразцовый пол, развалив пристройку и раздавив под собой холодильник.
— Сволочь мохнатая! — заорал он. — Я из-за тебя чуть не убился!
— Сволочь лысая! — ответил в тон ему Дриббл откуда-то из-под развалин. — Туда тебе и дорога, на крибблов с крыши прыгать! Щас я тебя еще по башке вот этим щитом звездану!.. Ну-ка подвинься, никак его не вытащить...
— Я там за него, понимаешь, волнуюсь...
— А я тут за тебя тоже очень волновался, — поддержал Дриббл, высовывая из обломков фанеры усатую физиономию и моргая наглыми равнодушными глазами. — Ты так героически закричал "Кто еще не ссал, все за мной!", я просто погордился даже тобой немного, — он поднялся на ноги и простер к приятелю мохнатые лапы. — Иди же ко мне, обнимемся! — с деланной патетикой заключил он.
— Ищи дурака, мокрый тюфяк! — сердито сказал командир, садясь и прикладывая ко лбу валявшуюся на земле льдинку. — А это что такое? Похоже на мороженый огурец... Какой идиот кладет огурцы в холодильник?
— Да еще и в наш холодильник, — с невинным видом уточнил Дриббл. — Кстати, как дела у Цукермана?
— Жив-здоров, — коротко ответил Эльвин с некоторым сожалением.
— Это ты его спас? — с подхалимским восхищением спросил криббл.
— Я, наверно... Точно не знаю, я был без сознания.
— Что ты говоришь! Был бой? Тебя ранили?
— Мне Адам заехал в ухо и я упал.
— Он это сделал до того, как ты его спас, или после? — озадаченно помедлив, поинтересовался Дриббл.
— Во время того, — со вздохом ответил командир и, морщась и хромая, пересел на скамейку.
— Теперь мне понятно, отчего и когда погиб тот вещий старикан, по преданию выведший гномов из Потусторонней земли. Ты сегодня спас только одного Цукермана, а он — пять больших племен. Я думаю, его забили ногами... А больше никаких неприятностей с тобой не случилось? Что-то ты хреново выглядишь, неужели из-за уха так расстроился?
— Я еще с крыши упал, ты разве не заметил? — окрысился было Эльвин, но вовремя сменил гнев на милость, сообразив, что Дрибблу тоже есть что порассказать о недавнем инциденте. — Я сегодня опять видел того старика, — покачав головой, невесело сообщил он.
— Да иди ты! Жив еще? А ты его видел одного или за ним гнались пара тысяч возбужденных гномов?
— У тебя от неумеренного чтения совсем мозги набекрень! Причем тут твой гномий вещун, если он должен был отдать концы лет пятьсот назад?! Если, конечно, он вообще жил на самом деле...
— Вот я и удивляюсь, как ты мог его видеть, — резонно ответил Дриббл. — Ты с утра курил что-нибудь кроме табака?
— Дубина, я тебе про другого старикана говорю, ту кикимору психованную, что мы с тобой вчера в бане видели.
— Ах, этот! Тот, который все напрашивался, чтобы я ему кое-что пальцем заткнул! И чего ему было нужно на этот раз? Требовал, чтобы горожане присутствовали в общественных банях в приличном виде? Черный низ, белый верх?
— Какие только извращения тебе в голову ни приходят! — брезгливо покосился на приятеля Сухой Ручей. — Он, вообще-то, извиниться хотел, сказал, что вчера ошибся и просит прощения.
— Ошибся он? Не в то отделение попал что ли? Или шел делать доклад на заседании ассоциации классических гомеопатов, а попал по ошибке в баню, благо все равно одет был в простыню на голое тело?
— Насколько я понял, он на самом деле не хотел ничего такого мне говорить. Ему и баня понравилась, и против нас он ничего не имеет, даже пригласил сходить с ним в бордель.
— В бордель? — оживился Дриббл. — А ты уверен, что не ослышался, что он не сказал "на заседание ассоциации классических..."
— Он уже кабинет-люкс снял, — чувствуя себя немного неловко, сообщил командир. — Обещал рассказать что-то интересное.
— А показать? — игривым голосом спросил криббл. — А вот для меня ты никогда не снимал отдельного кабинета... Противный! — он загнул себе в пасть один ус и начал его кокетливо жевать, поигрывая при этом кустистыми бровями и призывно выкатывая наружу свои и без того лупатые глаза.
— Перестань, смотреть противно, — засмеялся Эльвин. — Даже противнее, чем обычно... У меня сегодня и без тебя хватило неприятностей.
— А кто же это посмел обидеть нашего могучего Эльвина, грозу бань и душевых кабинок?
Может быть, до этого командир и поинтересовался про себя пару раз, что такое важное мог ему сказать бульдожий незнакомец, но, глядя на ломающего комедию компаньона, он твердо решил не забивать себе голову непонятными намеками всяких сексуально озабоченных дедов. Он повернул руку и посмотрел на запястье, но не обнаружил там никаких следов от страшных когтей, только несколько безобидного вида крохотных пятнышек, словно гадюка укусила. Немного поломавшись и насладившись уговорами любопытного Дриббла, командир подробно пересказал приятелю все, что произошло с ним со времени пробуждения на опушке.
— М-да, я-то боялся, что ты курил, а ты, оказывается, колешься, — сказал Дриббл, услышав про инъекционные когти.
— Что это были за буквы такие у этих вылизанных типов на рукаве — "ДУ"? — задумался Сухой Ручей. — Начало какого-нибудь слова?
— "Дубина", "Дурак"... Постой, это ведь просто первые буквы! — осенило начитанного Дриббла.
— И что мы имеем?
— "Дом Умалишенных!" Все сходится: ты говорил, одежда на них одинаковая, трезвые, ведут себя по-чудному — это просто психи, которых на выходной в город отпустили!
— Да? А почему их тогда все так слушаются?
— Чтобы не раздражать! Жалко что ли? Я с тобой тоже стараюсь не делать резких движений.
— Да, ты меня так-то плавно пытался щитом по голове долбануть, мне сразу так спокойно стало... Ну хорошо, а Цукерману-то чего от них надо было? Чего он драться полез?
— А он тоже псих! Ты что, Цукермана не знаешь? Они, наверно, из разных отделений, не могут выяснить, у кого доктор лучше. Нам-то что? Подумаешь — сон какой-то. Знаешь поговорку: "Поспали — можно и поесть"?.. Ты лобио будешь? — с искренней заботой в голосе поинтересовался Дриббл.
— Пожалуй, не откажусь, — растроганно ответил Эльвин.
— Тогда иди готовь, а то я тоже что-то проголодался после душа.
За столом Дриббл вел себя, как обычно: громко чавкал и читал за едой, разглядывая картинки в новой книжке через огромную лупу, которую он за разговором вытащил из кармана у почтенного метра, брауни-кикимора, одного из членов горсовета, приходивших вместе с Гадом Гидрусом ругать Сухого Ручья. Эльвин сердито сопел и с раздражением косился на приятеля.
— И зачем ты спер лупу у этого коротышки с перепонками на руках? — наконец буркнул он.
— А зачем брауни лупа? — с набитым ртом ответил Дриббл. — Ему ходули нужны, а лупа ему не поможет.
— Зачем, зачем! Затем!.. Затем же, зачем и тебе.
— А мне она нужна, между прочим, для научного эксперимента: поджечь сено на чердаке у соседа напротив... Если бы я знал, что господа магистраторы тоже сено у соседей жгут, я бы, конечно, постеснялся. А картинки в книжке — это я так, дурака валяю. Лучше было бы, если бы я у него логарифмическую линейку выудил? Такая мудреная, раскладывается, полосатая такая... Он без нее, наверно, до ручки двери в ратуше дотянуться не сможет. Только надо его надоумить: магистратор, ученый метр, а не догадался на конце крючок приделать... — Дриббл, не переставая чавкать, перевернул страницу и нацелил свое увеличительное стекло на мутную репродукцию картины "Прелести катания на качелях". — Кстати, а сегодня у нас есть какие-нибудь планы на вечер? — небрежно поинтересовался он немного погодя.
— Душ чинить, — злорадно подсказал командир.
— Мне перед дедулей нашим немного неудобно. Придет вечером один-одинешенька, старенький, пугливый — ну ты его знаешь. Кстати, он уже оплатил номер?
— Тебе — как? "Немного надобно"? Или ты сказал "неудобно"? Это что у тебя за новое слово такое? — съязвил командир. — Нет, погоди, я понял. Ты, наверно, имел в виду, что тебе перед дедулей не удобно, а за дедулей — в самый раз, а перед дедулей, значит, мне придется...
— Как, ты говоришь, звали того мужика, который всем показывает? Полипропилен?
— Метрополитен, — устало сказал Эльвин, бросая ложку на стол и тоскливо подпирая щеку кулаком. Его мысли снова и снова возвращались к этому таинственному то ли сну, то ли пророчеству. То ли бреду сивой кобылы.
— Я его откуда-то знаю, — уверенно подхватил криббл. — Хотя слово какое-то на редкость глупое. Хоть с начала его читай, хоть с конца — все равно никакого смысла.
— Его случаем не Метрополитен Кимпбелл зовут?.. А где наш кабан? Неужели так и сидит, умница, в тюрьме со вчерашнего дня?
— Не знаю даже, как тебе сказать, — Дриббл засопел, лорнируя товарища с помощью лупы. — У тебя был трудный день, не хотел тебя пока огорчать... Я его уронил обратно в кротовину.
— Ах-ах! Как же ты так неаккуратно?
— Да вот так: сначала дал ему пинка, а потом врезал по передним копытам, чтобы перестал упираться.
— Значит можно разбирать комоды, которыми мы забаррикадировали погреб?
Сполоснув тарелки, друзья сходили искупались на речку и прямиком оттуда направились к Мадаме. Оказалось, что кикиморский незнакомец, назвавшийся Джоном Смитом и по описанию соответствовавший седативному деду, заказал и полностью оплатил до двенадцати часов следующего дня самые роскошные апартаменты борделя — номер для новобрачных, и вызвал лучших танцовщиц и массажисток, но самого его, несмотря на довольно поздний час, на месте не было. Дриббл затребовал пока картон и тесемочки. Приветливая девушка-администратор сказала, что, если он собирается клеить крылышки, то у них есть готовые, а если корону — тогда натуральнее ее делать из фольги и бусинок. Дриббл от нечего делать соорудил по короне себе и Эльвину, а из остатков фольги — по золотой фиксе на зуб, но банный дед так и не появился, поэтому друзья вдвоем приятно провели время с помощью десятка местных звезд стриптиза и приветливой девушки-администратора.
12
Понятно, что на службу Сухой Ручей назавтра припозднился, зато выглядел он молодцом и чувствовал себя превосходно. Перед караулкой расхаживал недавно заступивший на дежурство Буян, декламируя наизусть обязанности старшего по смене и, проверяя, все ли он выполнил. Чуть подальше синеглазые, организованно выведенные на общественные работы, мели двор. Точнее, так как метла была только одна (и та еле держится на рукоятке), непосредственно подметанием занимался только один арестант, поминутно наклоняясь, подбирая веник с земли и насаживая его обратно на палку. Остальные в это время делали зарядку под руководством коменданта тюрьмы. Построенные длинными диагональными рядами, в одинаковых сиреневых пижамах, одновременно приседающие и делающие выпад коленом вперед, эльфы напоминали шаолиньский монастырь. На скамеечке перед тюрьмой сидели, разнежась с довольным видом, старый лесной тролль, убийца-библиотекарь в обнимку с большим зеленым словарем из тюремных запасов, один из синеглазых, сачканувший ради хорошей погоды, коротышка и неврастеник Шиш, полковой лекарь, и тетка Мормотка, которая одна дергалась и ругалась, потому что хулиганистый лесной сосед лез поиграть ей пальцами на ребрышках.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
