Переход книга первая

— Второй, где второй? — пронеслось у него в голове.

Превозмогая боль, казак заставил себя встать. Он поискал взглядом арбалет, тот лежал неподалеку, его тетива была порвана, а механизм разворочен картечью.

— Вашу мать, — в сердцах выругался Петр, — везет как утопленнику.

Он поискал, что осталось у него из оружия, и обнаружил только метательный нож в ножнах на спине чуть ниже плеча, да две метательных пластины в специальных кармашках на бедрах.

— Не густо, да ладно, — прошептал он и направился в класс. Казак выглянул на миг из-за двери и спрятался обратно. Этого времени ему хватило, чтобы заметить, второй бандит никуда не делся, а перебрался в дальний угол, ствол его автомата упирался в сердце женщины, лежавшей у его ног.

— Заходи казачура, заходи, потрещим. Только рученьки свои подыми, и скажи остальным, чтобы слиняли, иначе ей кранты, — голос бандита был спокоен, а руки державшие оружие не дрожали.

"Вот гад, даже не моргнет," — удивился выдержке бандита Петр.

— Что ты хочешь, — вслух произнес пластун.

— Жить и поскорей свалить отсюда, — усмехнувшись, произнес бандит.

— Мы не отпускаем тех, кто поднял руку на наших братьев и сестер, — смотря прямо в глаза, проговорил казак.

— Мне нечего терять, но прежде чем вы меня грохнете, я эту тварь прихвачу с собой. А может, и ещё несколько лошков, — так же неприятно ухмыляясь, сказал бандит, его палец на курке напрягся. Но я все ещё готов выслушать твои предложения.

— Если отпустишь её, — Петр показал на женщину, — умрешь быстро. Иначе смерть будет долгой и очень мучительной.

Неожиданно раздался звон разбитого стекла, а вслед за ним крик человека, которым, скорее всего и разбили окно. Это на миг отвлекло бандита, чем воспользовался казак — он метнул сначала нож, целясь в автомат, а затем и обе пластины. Раздался выстрел, но расчет Петра оказал верным: автомат бандита не был сильно прижат к телу женщины и удар ножа сбил оружие на сторону. Хоть бандиту удалось нажать на курок, пуля прошла в нескольких миллиметрах от тела. В следующее мгновения пластины вонзились в грудь преступника. Бандит удивлено посмотрел на казака, затем медленно стал падать на пол. Петр подошел к лежащей женщине и пощупал пульс.

— Ну, слава богу, жива, — с облегчением произнес он.

Женщина застонала и открыла глаза, её испуганный взгляд метнулся по классу, но увидев казака, она на миг замерла, а потом из её глаз хлынули слезы.

— Ну что ты милая, перестань, все кончилось. Теперь тебя никто не обидит, — гладя по голове, говорил Петр, а у самого на глазах выступили слезы.

В класс заскочило несколько казаков.

— Петр жив, слава богу, — пробравшись сквозь толпу казаков, произнес атаман.

— Анечку Соловьеву убили, — посмотрев на атамана, проговорил пластун.

— Я знаю.

— Как там мои парни? — поинтересовался командир пластунов.

— Все живы, — поспешил успокоить казака атаман, — только Шурка в шоке. Оно понятно, в первый раз завсегда тяжело.

— У меня тоже первый, — продолжая гладить по голове женщину, произнес Петр.

— Сравнил, сколько тебе лет, а сколько Шурке, — в ответ сказал атаман.

— Как там мальцы, не пострадали?

— Нет, вы вовремя подоспели, — ответил атаман, — их главарь, говорят, уже хотел нескольких расстрелять, чтобы мы по сговорчивей были.

— Доктора пропустите, — послышалось из коридора. Казаки расступились, пропуская к Петру, по-прежнему удержавшему плачущую женщину, врача.

— Долго плачет? — деловито спросил он, раскрывая свой чемоданчик.

— Минут пять, как пришла в себя, так и плачет, — ответил казак.

— Это шок, нервы. Сейчас сделаем укольчик, она поспит её и полегчает. Только скажите родным, чтобы её одну первое время не оставляли, особенно по ночам, — набирая в шприц лекарства проговорил доктор.

Он взял руку женщины, та напряглась, не понимая, что от неё хотят.

— Тихо, милая, тихо, доктор не сделает тебе ничего плохого, — вкрадчивым голосом произнес врач, протирая кожу спиртом. Слова доктора не очень подействовали на молодую женщину, и она занервничала и с тревогой посмотрела на своего спасителя.

— Все нормально это лекарство, — ответил на немой вопрос женщины Петр. Девушка успокоилась и позволила сделать укол.

— Ну, вот и все, — произнес врач, убирая шприц. — Теперь она проспит часиков двенадцать, может и отпустит.

Глаза девушки действительно посоловели, а тело расслабилось, она зевнула и улеглась прямо на колени Петра.

— Кажись, Петр, у тебя еще одна дочка появилась, — глядя на всё это, произнес атаман.

— А что, я не против — она девка городская, живет как сирота, пусть у нас и поживет. Жена, я думаю, против не будет, — немного подумав, ответил вполне серьезно казак. — Савельич, прикажи, чтобы телегу подали, не на руках же её нести.

— Бери мою тачанку, — предложил атаман.

— Спасибо, но куда я её там положу, места мало. Нет, телега в самый раз, — отказался Петр.

— Добро, сейчас распоряжусь, — сказал атаман и вышел из класса.

Когда он спустился во двор, казаки уже вытащили тела бандитов. Тут же рядом сложили их оружие. Во двор на столы вынесли и тела погибшего сторожа и учительницы. Не ожидая команды, казаки выставили караул в полной амуниции, отдавая дань уважения погибшим. Станичники собрались на площади, мужики молча курили в кулак, уставившись в землю, женщины вытирали глаза, бросая взгляд в сторону погибших земляков. Вскорости послышался шум мотора, казаки сразу рассыпались по площади, занимая удобные позиции, женщины поспешили спрятаться за каменным забором школы или скрыться в близлежащих домах. Через минуту на площадь выехал армейский грузовик и остановился возле здания управы. Брезент на кузове откинулся и на землю спрыгнул Федор Шевченко, дозорный из патруля с дальней заставы.

— Хлопцы, свои, — крикнул он, почувствовав, как напряжена была тишина.

— Кто с тобой, — спросил его атаман, не спеша показываться из-за забора.

— ОМОН из Краснодара, — ответил Федор.

— Прибыли, — пробурчал атаман, выходя на площадь, — а чего прибыли, я же говорил — не надо, сами справимся.

Из кабины грузовика вылез майор, он подошел к лежащим вдоль забора трупам бандитам.

— Лихо, — произнес командир ОМОНа. — Потери есть с вашей стороны?

— Учительницу изверги убили и сторожа. Ещё одному бойцу нос сломали, — отмахиваясь от мух, ответил атаман.

— Молодцы, не ожидал, — честно признался майор.

— Не ожидал, — вдруг разозлился атаман. — Майор, вы за кого нас здесь держите? Что вы знаете о нас в городе? Да мои казаки с трех лет на коня садятся, с семи шашкой махать начинают. Мы не один год воинской науке обучаемся. Наши мальцы с рождения знают, что будут служить отечеству. А ты не ожидал.

— Да ладно, атаман, чего взъелся на меня, — примирительно произнес офицер, — прости, если что не так сказал.

— Проехали — махнул рукой атаман. — Жмуриков с собой заберешь, неохота этой мразью землю нашу осквернять.

— Не беспокойтесь, вызовем труповозку, она и заберет, — успокоил казака омоновец. — С оружием как поступим?

— Останется у нас, на всякий случай, — твердо произнес атаман.

— Я не против. Тем более трофеи всегда достаются победителю, — шутливо произнес майор.

— Хватит о делах, зови своих орлов, майор, мы вас сейчас настоящим казацким обедом накормим, — обнимая офицера за плечи, сказал атаман.

ГЕРМАНИЯ СЛЕТ ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛЕЙ

На ежегодный слет воздухоплавателей Кузьмин приехал в сопровождении Соловьева и Аглаи. К стати в этом году представителей было на удивление много. Россию представлял не только Кузьмин, но и пара дирижаблей от известных авиаконструкторов. Но те скорее приехали сюда, чтобы прорекламировать лишний раз своё имя, чем составить серьёзную конкуренцию воздухоплавателям. Для Кузмина и его бюро эти соревнования были удобным поводом для испытания аппарата, не привлекая большого внимания. Воздухоплаванье в последние годы было на подъеме, оно входило в моду. Богачам надоели яхты и самолеты, и они стали заказывать "небесных слонов", так окрестили дирижабли в прессе. Своим убранством они могли поспорить с лучшими отелями мира. Один особо тяготеющий к показным жестам миллиардер даже построил громадину, где размещался бассейн с водой и прозрачным полом. Желтая пресса тогда долго смаковала этот факт, печатая кадры, где красотки в бикини купались в бассейне, а под ними проплывал Париж. Но таких аппаратов были единицы в мире, дороговизна, сложность в эксплуатации, а также относительная тихоходность заставляли смотреть на дирижабли как на дорогие игрушки. Тем не менее, они потихоньку возвращались, находя применение в хозяйстве.

Аппарат, который привез Кузнецов, работал на электродвигателях, энергию к ним вырабатывал генератор, помещенный в глубине дирижабля. Дома же они разработали специальную паровую машину, не без помощи Соловьева усовершенствовали её. Мощности силовой установки могло хватить не только для зарядки аккумуляторов, но и при необходимости вполне реально было подключить ещё к потребителям из вне. Скорость воздухоплана правда, не превышала пятидесяти километров, но то, что аппарату не надо было петлять в поисках дорог, делало его приемлемым для будущих целей. Воздухоплан мог взять на борт до тридцати человек, а сравнительно небольшие размеры позволяли сажать его даже на футбольном поле. К тому же Соловьев в открытой им школе создал класс, куда он собрал людей, имеющих способности к левитации и чья будущая специализация будет именно воздухоплаванье. Как они не пытались усовершенствовать летательные аппараты, всем в бюро становилось ясно, что без подготовленных магов существование воздухоплаванья в предполагаемом будущем невозможно.

— Ну что будем делать,— выйдя из машины, спросил Кузьмин у Аглаи, которая в поездках, ко всему прочему брала на себя функции секретаря.

— Официальное открытие завтра в двенадцать часов, — посмотрев записи в наладоннике, произнесла Аглая, — сегодня нас пригласили на ужин наши коллеги из СУ. Но это больше простая формальность. Если вам неохота идти, можно отделаться благодарностью за приглашение.

— Давай лучше пошлем туда Андрея, а сами... — у Кузнецова при этом глаза стали маслеными как у кота.

— Тише ты, — толкнула Аглая мужа локтем, — услышит — обидится. И когда ты успокоишься, два года прошло, а у тебя лишь постель на уме.

— Я про постель ничего не говорил, — обиженно надув губы, произнес Кузьмин. Я тебя в кино хотел сводить.

— Кино? Здесь снимают кино? — спросил подошедший Соколов. — Интересно посмотреть, как они это будут это делать.

— Не получится. Ты идешь на званый ужин, — разрушила планы мага Аглая.

— А чего это я иду? А вы куда? — возмутился Андрей

— Приказы начальства не обсуждаются, — прервала его Аглая.

Соловьев хоть и состроил недовольную физиономию, но больше возражать не стал, это Кузьмин можно было попробовать поспорить, с Аглаей это был глухой номер.

— Пойду, фрак поглажу, — сказал маг, демонстративно развернулся и отошел в сторону.

— Уверена, оденет самые драные джинсы, — смотря вслед Соловьеву, произнесла Аглая и повернулась к мужу — ну что, пошли?

— В кино?

— В кино, — усмехнулась женщина, беря мужа под руку. — В гостиницу, но потом в кино. И ещё я хочу мороженого и шампанского с клубникой.

— Будет исполнено, моя королева, — с радостью согласился оживший Кузьмин.

Следующий день начался с общего сбора всех участвующих в слете воздухоплавателей, от конструкторов до пилотов.

— Господа, — начал своё выступление председатель попечительского слета, немец Гостман, — рад видеть вас сегодня здесь. Вдвойне рад, что появились новые лица, а это значит, что появились и новые аппараты. И от имени всех воздухоплавателей говорю им — добро пожаловать в нашу дружную семью!

К стоящему на сцене председателю подошел один из референтов и подал лист бумаги. Гостман внимательно прочел записку.

— Господа, в этом году по решению нашего совета принято решение не ограничиваться простой демонстрацией моделей и полетом в окрестностях Гамбурга. Мы предлагаем провести гонку на воздухопланах до Англии оттуда к Норвегии и обратно в Германию.

У Кузьмина открылся рот, когда он услышал сообщение. Несколько команд подняли со своих мест, выражая протест.

— Тише господа, тише. Эта часть нашего слета не обязательна, в ней принят участие лишь те, кто пожелает. Им будет выделено все, что они попросят, — попытался успокоить собравшихся председатель совета попечителей.

— Скажите, кто знал о том, что будут столь длительные состязания? — задал вопрос представитель Франции.

— Никто, — ответил Гостман. — Такое решение было принято на закрытом заседании совета. Гонка вызовет интерес к воздухоплаванью. И конце концов, пора всем показать, на что мы способны.

— А не кажется ли вам, что это слишком рискованно?

— Повторяю, участие в гонке примут только те, кто пожелают, — Гостман был разочарован реакцией участников слета. Будучи фанатиком воздухоплаванья, он ожидал, что возможность показать свои аппараты во всей красе вызовет восторг. — И напоследок сообщаю, что в нашем слете решили принять участие ещё пять дирижаблей. Это "Рим", — в зале раздались возгласы удивления, "Рим" был самым огромным и дорогим дирижаблем мира. — "Атланта", "Санта-Лючия", "Циклоп" и "Золотой дракон".

Когда Гостман закончил объявлять названия дирижаблей, в помещении стояла такая тишина, что было слышно, как билась муха об стекло. Пять самых красивых, больших и дорогих дирижаблей, созданных за последние восемьдесят лет, впервые собрались в одном месте.

— Я только что получил сообщение, что владельцы этих аппаратов согласились принять участие в гонке, — продолжил Гостман. — Если кто-то хочет присоединиться к ним, прошу дать ответ в течения дня. Как вы понимаете, нужно уладить кое-какие формальности.

Кузьмин оглянулся по сторонам, никто из собравшихся не спешил заявлять о своем участии. Сомнения мучили его ещё с минуту, затем он поднял руку.

— Что ты делаешь? — тут же зашипела на него Аглая. — Опусти руку, мы не готовы.

— Прекрати, — жестко произнес Юрий, — я руководитель проекта и имею право принимать самостоятельные решения.

— Вы что-то хотели сказать? — наконец председатель совета заметил поднятую руку Кузьмина.

— Да, — поднимаясь, произнес Юрий. Я хотел бы заявить об участии нашей делегации в гонке.

— О, я рад, что в России не перевелись смелые люди, — ободрительно произнес Гостман. — Вам что-нибудь нужно?

— Дополнительное топливо, питание и теплые вещи, — немного подумав, перечислил Кузьмин. — Мои помощники вам предоставят список.

— Никто больше не хочет сделать заявления? — спросил Гостман. Немого, выждав, он продолжил. — Тогда я объявляю ежегодный слет воздухоплавателей открытым.

— Юра ты понимаешь, в какую авантюру нас всех втянул? — раздражено произнесла Аглая, едва они вернулись в номер. — Ты не согласовал свои действия с начальством, не посоветовался с нами. И это, между прочим, весьма оскорбительно.