Труффальдино Её Высочества

Но что-то она долго мнётся на пороге. Вот чего они тут пялятся друг на друга, как два нага посреди тропы?

— Кхм... Привет, — наконец отмерла Эвелин и, пройдя внутрь, захлопнула дверь. Ужас, сколько же тепла она выстудила! — С пробуждением! Э-э-э... Это всё откуда? Уверена, раньше тут такого не было, — для наглядности она ткнула пальцем в сторону разномастных коробов, экспрессивно корча вопросительную рожицу.

Ещё пару мгновений поразглядывав её, словно какой-то чудный морок, мужчина мотнул головой и со вздохом запустил пальцы в свои короткие волосы, тихо ругнувшись под нос. Ну, она по крайней мере была уверена, что куртуазные стихи таким тоном не читают. Даже обкурившиеся болотника хасинды. Впрочем, откуда бы им вообще знать, что это такое? Загадка!

Перестав удивляться, чему бы он там ни удивлялся, Ярослав мельком глянул на кучи добра вокруг и беспомощно пожал плечами. Затем поднялся и переместился за стол, походя махнув ей, приглашая сесть напротив.

Немного посомневавшись, Эвелин заняла предложенное место.

Тот тем временем вскрыл небольшой короб (или маленький сундук? Ларец? Там явно есть защёлка), что стоял напротив него. Порывшись там, он извлёк на свет два обода, один из которых немедленно протянул ей. Взяв предмет, Эвелин с недоумением его осмотрела. Штуковина отличалась тёмно-синим цветом и поблёскивала, словно металл, хотя на ощупь походила скорее на полированную кость. Это точно не был лириумный артефакт или изделие из материала, тронутого Тенью, ведь подобные вещи с такого расстояния мог опознать любой маг.

Тревельян подняла взгляд на мужчину и поняла, что тот уже нацепил обод себе на лоб, а увидев её взгляд, просто кивнул и изогнул бровь. Мол, "делай как я, чего ждёшь?"

Тихо вздохнув, решила последовать примеру. В конце концов, этот человек продолжал доказывать, что он если и не друг ей, то, по крайней мере, точно союзник. О большей части других окружающих людей она этого уверенно сказать не могла.

"Ну, понадеюсь, что это не какой-то аналог авварского вязания узлов. Мне для полного счастья только случайного замужества по языческому обряду не хватает, — подбодрила себя Эвелин щепоткой сухого юмора. — Хотя-хотя..."

Не став развивать последнюю мысль, девушка закрепила обод на лбу и вопросительно посмотрела на Ярослава, гадая, чем должно закончиться это действо.

Тот кивнул ей, снова порылся в коробе, сказал что-то по-своему, причём, похоже, обращаясь к наручу. Эвелин на миг даже забеспокоилась о его здоровье, а наруч возьми да ответь! Точнее, просто мигнул да звякнул, но она и от этого чуть не подпрыгнула. Волшебные вещи, способные реагировать на голос, встречались редко, и многие из них были ещё той тевинтерской жутью. Восставшие из круга Кинлох травили байки о древней статуе, в которую то ли демона заключили, то ли древнюю волшебницу в камень превратили. Самое главное, что пока та не заговорит, ты и не угадаешь, что в ней есть магия. Ну, если предварительно не потрогать, что строжайше запрещено. По рассказам, внезапное знакомство со старушкой Эленой Зиновией было чем-то вроде обряда посвящения среди кладовщиков круга.

Тем временем Ярослав закончил свои манипуляции, откинулся на спинку стула и произнёс:

— Понимаешь меня?

Эвелин вытаращила глаза.

— Хорошо, теперь можно поговорить, — кивнул тот на её пантомиму.

— Я... Что? Когда ты?.. — заикаясь, начала Тревельян, но тут кусочки витража сложились вместе, и её рука взметнулась к ободу на голове. Она опомнилась в самый последний момент и медленно опустила руку, настороженно глядя на собеседника. Её удивление не было наигранным, но неизвестный артефакт на твоей голове, который ещё и невозможно почувствовать, это хороший повод вспомнить об осторожности. — Как это работает? Надеюсь, эта штука ничего не делает с моей головой?

Произнося это, Эвелин демонстративно окутала свои ладони дымкой холода, толкнув фантазию о бритвенно-острых лезвиях льда на грань воплощения. Не угроза, совсем нет. Просто обозначение своей позиции.

Если её визави это и обеспокоило, вида он не подал. А ещё... До неё вдруг донеслось ощущение довольства и... чуть-чуть тоски?

— Похвальная осторожность, — одобрительно произнёс он, в унисон с тем же далёким ощущением. — Но не волнуйся, я просто воспользовался возможностью наладить связь. Это не причинит вреда. Ну, не должно.

— Не должно? — переспросила она и тут же заметила тень... растерянности? Смущения? В ощущениях будто бы появилось больше оттенков и переливов. Уверенно интерпретировать каждый сигнал не совсем получалось, но общее представление до неё доходило.

— Ну, тут дело такое, — вздохнул он, пожав плечами. — На самом деле эта штука не предназначена для общения между теми, кто не знает языков друг друга. Пришлось сильно импровизировать, так что не могу поручиться за полную безопасность.

Он вдумчиво почесал щетинистый подбородок, пристально разглядывая её, от чего Эвелин начала чувствовать жар, подступающий к щекам.

Прежде чем она придумала, что сказать или сделать в ответ на такое почти возмутительное внимание, Ярослав снова заговорил:

— Полагаю, обоюдная эмпатия — это один из побочных эффектов работы устройства. К счастью, достаточно безобидный, чтобы можно было не спешить с отключением.

Внезапное откровение заставило сердце Эвелин пропустить удар.

— Так, постой-ка, — тихо проговорила она осипшим голосом. — Ты видишь мои чувства?

— Конечно, — кивнул тот и вскинул брови в притворном изумлении, одновременно накрывая е" волнами ехидства. — А что, думала, тебе подарили уникальный проход в чужую голову?

От такого пассажа щёки Эвелин запылали уже по-настоящему. Чувство, что е" застукали за чем-то постыдным, накрыло с головой, но было отброшено вспышкой праведного негодования.

— Эй, ты сам сделал это, а теперь обвиняешь меня?! — возмутилась она. — Тихой сапой пролез мне в голову и после такого ещё смеешь жаловаться? Что за невоспитанный мужлан так делает!

— Хах, ладно-ладно, — поднял он руки в знак капитуляции, в то же время нагло лучась довольством от успешной подколки. — Признаю, виновен. Но потерпеть в любом случае придётся. Несколько дней точно, пока я не наработаю словарный запас. Или хочешь дальше изъясняться жестами и рожицами?

Тревельян негодующе запыхтела, мысленно транслируя обещание Великой мсти. В ответ от бессовестного типа пришла только очередная волна веселья.

— Хорошо, расскажи подробнее, как это работает, — сдалась Эвелин и поспешно развеяла магию, о которой в пылу момента слегка подзабыла. — Боязно находится под действием неизвестной магии. Мне и одной этой проклятущей штуки на всю жизнь хватило, — она демонстративно махнула ладонью с Меткой.

Угроза раскрытия случайных чувств, о которых не принято трезвонить, конечно, угнетала, но это она пережить может. Если же это "устройство" имеет другие побочные эффекты, лучше поскорее это выяснить. Кроме того, она до сих пор не могла заметить присутствие магии в предмете, что приводило в замешательство. Штуковина очевидно делала нечто, чего мирским способом не добиться. Конечно, бывает, что особо умелые мастера вкладывают в свои изделия свойства, которые можно назвать почти магическими(хотя так это никто не называет, во избежание), а некоторые материалы просто естественно близки к Тени, но от настоящих артефактов они отличаются как боевой клинок воителя от домашнего ножа мастерового. Кроме того, в этой штуке не ощущалось даже слабой ауры подобных изделий.

— Хм, — Яр мазнул взглядом по собственной светящейся ладони. — Значит, подробностей об этой аномалии ты тоже не знаешь.

— Нет, — Эвелин поморщилась. — Никто ничего о этой штуке не знает. А я сама не помню ничего. Даже той сцены, которую мы видели в руинах, не помню совершенно.

— Очень подозрительное совпадение, — нахмурился он.

— Ага, "совпадение", скажешь тоже, — невесело хихикнула Тревельян. — Очевидно, что кусок воспоминаний из меня целенаправленно вырвали. На такое способна далеко не всякая магия. Понимаешь теперь, почему я не особо рада твоей переводящей штуке? Так что, пожалуйста, не отвлекайся.

— Это не отвлечение, — покачал головой Ярослав. — Повторюсь, это устройство не предназначено для такого. Чтобы этот разговор стал возможен, я воспользовался той связью, которую аномалия создала между нами. Точнее, небольшой частью этой связи. Это удалось, но, как видишь, с нюансами.

— То есть ты что-то об этой магии знаешь? — обвиняющее указала на него пальцем Эвелин.

— Совсем нет, — немедленно ответил он. — Просто у меня есть кое-что, способное обнаруживать такие вещи. На моей родине глубоко изучали то, как разум воздействует на окружающий мир, а мир на разум. Аномалия, чем бы она ни была, связала нас через известные механизмы, вот и всё. Устройство связи тоже работает со схожими вещами, только поэтому мне и удалась эта авантюра. Можно сказать, нам повезло.

Эвелин чуть склонила голову набок, обдумывая его слова. По крайней мере, говорил он складно, и лжи в его взгляде она не видела. То, что Метка их связала, имело смысл. Тот же Солас упоминал, что магия в их руках на самом деле едина, хоть и оказалась разделена в пространстве. Предельное выражение феномена симпатической связи. Кроме того, она заметила, что во время прорыва они уж больно хорошо сработались для едва встретившихся людей, которые даже общаться нормально не могут. Если их разумы соприкасаются через Метку, то... Ну, кажется, ей даже попадалось нечто подобное в теоретических заметках о высшей магии школы духа... Или созидания? В любом случае, никаких подробностей она сейчас вспомнить не могла.

В транслируемых чувствах тоже как будто ничего подозрительного даже не колыхалось, что, наверное, можно засчитать как подтверждение правдивости... А вот с самими словами что-то было не так. До сих пор это ощущение витало на грани сознания, но теперь, когда она по-настоящему сосредоточилась, эту неправильность наконец удалось поймать.

— И... что это за механизмы? Это как-то связано с тем, что движения твоего рта не совпадают с тем, что я слышу? Да и слышу, похоже, тоже не совсем то, — сощурилась девушка.

— Хах, действительно, — согласился он, улыбнувшись уголком губ. — Надев обручи, языки друг друга мы не выучили. В процессе бытия вокруг людей образуется аура излучения жизненных и ментальных энергий. Если сделать эту ауру видимой, она будет похожа на переливающийся туман или настоящее пламя, окружающее тело. В разных ситуациях по-разному. Не знаю, как у вас, а у нас о особенностях этого феномена настрочили не одну сотню заумных книг, но для нас важны только два факта. Первый: в ауре можно выделить токи, связанные с речью, которые содержат смыслы слов. Второй: аномалия создала между нашими аурами перемычку, по которой течёт постоянный поток излучения. В этом вся соль. Обручи же по сути улавливают эти аурные токи и подталкивают их в поток перемычки. Смыслы достигают аур и в них, естественно, соединяются со схожими токами. Вот так мы друг друга и понимаем.

Эвелин задумалась. Его слова напоминали некоторые теории о взаимодействии спящих и магов с Тенью. Такие вещи относились к глубокой теоретике того толка, которая почти не приносила практических результатов. То есть по-настоящему в это углублялись только особо повёрнутые энтузиасты. Сама Тревельян таковой не являлась и ввиду случившегося начинала об этом жалеть. Того, что она нахваталась по верхам и запомнила из случайных обсуждений, было явно недостаточно.

В то же время во всех этих объяснениях ей виделось более тревожное сходство, хотя и достаточно ограниченное, чтобы не разводить паники. Маги много знали о направлении смыслов. В конце концов вся магия по сути сводилась к преданию определённого смысла неопределённой субстанции сна. А ещё на подобном же обмене смыслами зиждилось всё общение с обитателями Тени. Конечно, Круги совсем не одобряли контакты с потусторонними существами, но полностью исключить их было невозможно при всём желании. Каждый так или иначе сталкивается с ними во сне, для мага это просто более осознанный опыт, чем для обычного человека. И более опасный, конечно же.

Многие упускают это из виду, но на самом деле демоны и духи не способны разговаривать, подобно жителям физического мира. Да, магу видится, что он говорит, а демон отвечает, но в действительности это всё фикция. Иллюзия, в которую разум человека помещает сам себя, когда в действительности происходит прямой обмен мыслями и впечатлениями на более интимном уровне, чем смертный разум способен осознать.

И в этом кроется первая опасность общения с первыми детьми Создателя. Они — творения крайних выражений чувств и стремлений — вкладывают в обмен саму суть своего существования, обрушивая на собеседника свои "слова" подобно ударам молота, и, если разум напротив слишком податлив, просто проминают его под себя. Даже если такому человеку удалось избежать одержимости, он будет представлять опасность для окружающих. И не важно, исказил ли его злонамеренный демон или праведный дух — результат всегда один. Не говоря уже о том, что шансы на то, что в следующий раз в этого человека вселится дух схожей природы, возрастает в разы. Ему даже будет уютнее в заранее подготовленном сосуде.

Именно поэтому ритуал Истязания столь важен. Можно спорить о методах подготовки, о жестокости Усмирения (которое отличается от казни только в мыслях глупцов, погрязших в самообмане) и о талантах, перемолотых жерновами внутренней политики, но столь опасное и личное столкновение с потусторонним всё равно необходимо, чтобы сразу отсеять тех, кто слишком легко поддаётся влиянию, не дожидаясь рождения новой мерзости.

Да, она определённо видела сходство, но и отличий хватало. И самым главным было то, что она не ощущала того особого давления, что чувствовала при любой встрече с духом. Что, наверное, естественно, если ободы работают так, как отрекомендовано. Вместо навязанного понимания тут всё сводилось к... синхронизации? То, что Ярослав назвал аурой, свободно принимает смыслы и захватывает те, которые совпадают с тем, что уже существует внутри. Что-то подобное происходит во время приготовления зелья, когда подобное тянется к подобному. Но, если она права, в том понимании, которое они сейчас разделяют, кроется опасный изъян, ведь в любом алхимическом процессе есть отходы, от которых приходится избавляться.

— А как мы будем понимать вещи, аналогов для которых просто нет? Или даже те, которые только кажутся похожими? — озвучила она результат своих размышлений.

Не так давно она думала, что ей будет сложно общаться с Соласом из-за того, что его понимание и выражение магии окажется далеко от основ, принятых в Круге. Пусть это её опасение, похоже, не оправдалось, странный эльф в своих практиках и изъяснениях оказался на диво академичен, но это не значит, что такой проблемы вовсе не существует. По логике, с их общением таким способом должна быть та же беда, только даже более выраженная. Чужой язык, как будто вообще не связанный с языками континента, чужие концепции, просто чужая школа мысли. Идеальная среда для рождения недоразумений.