Труффальдино Её Высочества

  С сеньорой Монтилье ей ещё предстояло нормально поговорить, но жгучая антиванка успела произвести на Эвелин неизгладимое впечатление. Особенно своей писчей доской с закреплённой с краю свечой. Милостивый Создатель, как она вообще умудряется не портить воском свои записи? И свои сверкающие одежды? Не говоря уже об огне в такой близости от пергамента с пером. Глядя на то, как она ловко размахивает этой штукой, Тревельян пообещала себе зачаровать для неё на свечение кусок кварца. В прошлом у неё неплохо получались такие безделушки. Магов в убежище достаточно, чтобы регулярно подновлять чары для главного посла Инквизиции, так что это будет даже практично.

  Итогом всей этой бурной деятельности стало собрание на лобном месте деревни и радостное заявление триумвирата о возрождении Инквизиции эдиктом Верховной Жрицы Джустинии V. Немногие присутствующие Матери Церкви благословили начинание, люди возликовали и пялились на неё теми же жуткими взглядами. Даже её собратья-маги, с которыми она хоть и шапочно, но была знакома, не отличались от всех остальных.

  От ожившей в памяти картины Эвелин зябко поёжилась.

  Она до сих пор не совсем понимала, в качестве кого там присутствовала, живого талисмана или святых мощей? Девушка очень надеялась, что не второе. И благословенной она себя совсем не чувствовала. Конечно, она понимала, насколько важна внезапно оказалась, будучи почти единственной во всём мире, кто может что-то сделать с этими чудовищными разрывами Завесы. И то, насколько важно поддерживать дух людей после такой трагедии, когда впереди ещё много трудов и бед. Правда, понимала, но это не мешало ей чувствовать себя совсем не в своей тарелке, когда на неё смотрели как на второе пришествие Пророчицы.

  Когда всё успокоилось и после ещё одного продолжительного совещания глав ново-старой организации перед картой, её наконец отпустили, и она даже смогла побродить по Убежищу, чтобы проветрить голову. И снова возблагодарила Создателя за существование Варрика. Увидев, как она, будто неприкаянная, болтается вокруг, разумный гном не стал осоловело пялиться и уступать дорогу (И даже не стал высокопарно поддевать на тему внеземной избранности, как один лысый остроух! На этого типа она просто поглядела пару мгновений взглядом несвежего трупа и поплелась дальше. Сил на дешёвый разумизм не было совершенно), а дёрнул к своему костру, напоил горячим травяным отваром и дал выговориться. Это очень помогло собрать мысли в кучу.

  Потом её снова взяла в оборот Кассандра, что решила подтянуть субтильную магичку перед грядущим путешествием во Внутренние Земли. Разведка уже отправлена, как и вороны в более удалённые места (Похоже, возрождение Инквизиции готовилось уже некоторое время, и набранные люди квартировались далеко не только в Убежище), максимум через три-четыре дня выдвигаться в зону жаркой борьбы совсем оскотинивших групп магов и храмовников (Эвелин неплохо представляла, что происходит за стенами Редклифа, а после такого сигнала там наверняка ещё жарче стало), а до тех пор леди Пентагаст не оставит её без своей жестокой любви. Ещё веселее будет, если она и в дороге продолжит гонять Эвелин тренировочным мечом. Конечно, сегодня была просто разминка, но она уже предвкушала грядущее.

  Нет, Эвелин понимала её резоны и даже была благодарна, но мышцы и синяки от этого меньше не болели. А ведь даже нельзя полноценно лечиться магией с зельями, чтобы от тренировок был толк! И настоящим воином ей всё равно не стать, на магах это просто не работает. Даже рыцари-чародеи при всех своих особых практиках и тайнах не могут заставить свои тела делать то, на что способны воители выше среднего мастерства. То есть вопрос, стоят ли того её будущие избиения, очень даже актуален.

  А может, она просто ворчит из-за усталости, и завтра всё будет лучше? Дай-то Создатель.

  Эвелин распахнула дверь выделенного ей для постоя домишки и невольно замерла от представшей перед ней картины. Её давешний собрат по несчастью и спаситель сидит на кровати — очнулся наконец-то, болезный, — на коленях Песнь Света, которую она, кажется, помнила на одной из полок, и он светит в неё с руки, да не той, какой можно было ожидать. И магии ни на медь! Точнее, только едва заметное присутствие спокойной Метки. Вокруг целая куча каких-то коробов и вещей, каких тут раньше точно не было. Слуги принесли? По-хорошему, ей бы сказали, да и выглядят они как-то не так, все больно ровные да одинаковые.

  Через пару мгновений Тревельян наконец поняла, что светит он вовсе не рукой, а тем наручем, который с утра вместе со странноватой одеждой принесли люди Лелианны. Тогда у неё не нашлось времени осмотреть эту штуку, но она точно не светилась. Вторым заходом девушка сообразила, что мужчина перед ней, считай, не одет (Да, назовем это так. Она совершенно точно не пялилась, совсем нет!), и задумалась, стоит ли ей сообразным образом покраснеть, но быстро отмела эту странную мысль. Сейчас, когда никто не пытался её убить, гораздо больше ей хотелось возмутиться тем, что этот бугай заставляет её чувствовать себя совсем мелкой. Что она со всей ответственностью и сделала. Разумеется, только у себя в голове.

  Но что-то она долго мнётся на пороге. Вот чего они тут пялятся друг на друга, как два нага посреди тропы?

  — Кхм... Привет, — наконец отмерла Эвелин и, пройдя внутрь, захлопнула дверь. Ужас, сколько же тепла она выстудила! — С пробуждением! Э-э-э... Это всё откуда? Уверена, раньше тут такого не было, — для наглядности она ткнула пальцем в сторону разномастных коробов, экспрессивно корча вопросительную рожицу.

  Ещё пару мгновений поразглядывав её, словно какой-то чудный морок, мужчина мотнул головой и со вздохом запустил пальцы в свои короткие волосы, тихо ругнувшись под нос. Ну, она по крайней мере была уверена, что куртуазные стихи таким тоном не читают. Даже обкурившиеся болотника хасинды. Впрочем, откуда бы им вообще знать, что это такое? Загадка!

  Перестав удивляться, чему бы он там ни удивлялся, Ярослав мельком глянул на кучи добра вокруг и беспомощно пожал плечами. Затем поднялся и переместился за стол, походя махнув ей, приглашая сесть напротив.

  Немного посомневавшись, Эвелин заняла предложенное место.

  Тот тем временем вскрыл небольшой короб (или маленький сундук? Ларец? Там явно есть защёлка), что стоял напротив него. Порывшись там, он извлёк на свет два обода, один из которых немедленно протянул ей. Взяв предмет, Эвелин с недоумением его осмотрела. Штуковина отличалась тёмно-синим цветом и поблёскивала, словно металл, хотя на ощупь походила скорее на полированную кость. Это точно не был лириумный артефакт или изделие из материала, тронутого Тенью, ведь подобные вещи с такого расстояния мог опознать любой маг.

  Тревельян подняла взгляд на мужчину и поняла, что тот уже нацепил обод себе на лоб, а увидев её взгляд, просто кивнул и изогнул бровь. Мол, "делай как я, чего ждёшь?"

  Тихо вздохнув, решила последовать примеру. В конце концов, этот человек продолжал доказывать, что он если и не друг ей, то, по крайней мере, точно союзник. О большей части других окружающих людей она этого уверенно сказать не могла.

  "Ну, понадеюсь, что это не какой-то аналог авварского вязания узлов. Мне для полного счастья только случайного замужества по языческому обряду не хватает, — подбодрила себя Эвелин щепоткой сухого юмора. — Хотя-хотя..."

  Не став развивать последнюю мысль, девушка закрепила обод на лбу и вопросительно посмотрела на Ярослава, гадая, чем должно закончиться это действо.

  Тот кивнул ей, снова порылся в коробе, сказал что-то по-своему, причём, похоже, обращаясь к наручу. Эвелин на миг даже забеспокоилась о его здоровье, а наруч возьми да ответь! Точнее, просто мигнул да звякнул, но она и от этого чуть не подпрыгнула. Волшебные вещи, способные реагировать на голос, встречались редко, и многие из них были ещё той тевинтерской жутью. Восставшие из круга Кинлох травили байки о древней статуе, в которую то ли демона заключили, то ли древнюю волшебницу в камень превратили. Самое главное, что пока та не заговорит, ты и не угадаешь, что в ней есть магия. Ну, если предварительно не потрогать, что строжайше запрещено. По рассказам, внезапное знакомство со старушкой Эленой Зиновией было чем-то вроде обряда посвящения среди кладовщиков круга.

  Тем временем Ярослав закончил свои манипуляции, откинулся на спинку стула и произнёс:

  — Понимаешь меня?

  Эвелин вытаращила глаза.

  — Хорошо, теперь можно поговорить, — кивнул тот на её пантомиму.

  — Я... Что? Когда ты?.. — заикаясь, начала Тревельян, но тут кусочки витража сложились вместе, и её рука взметнулась к ободу на голове. Она опомнилась в самый последний момент и медленно опустила руку, настороженно глядя на собеседника. Её удивление не было наигранным, но неизвестный артефакт на твоей голове, который ещё и невозможно почувствовать, это хороший повод вспомнить об осторожности. — Как это работает? Надеюсь, эта штука ничего не делает с моей головой?

  Произнося это, Эвелин демонстративно окутала свои ладони дымкой холода, толкнув фантазию о бритвенно-острых лезвиях льда на грань воплощения. Не угроза, совсем нет. Просто обозначение своей позиции.

  Если её визави это и обеспокоило, вида он не подал. А ещё... До неё вдруг донеслось ощущение довольства и... чуть-чуть тоски?

  — Похвальная осторожность, — одобрительно произнёс он, в унисон с тем же далёким ощущением. — Но не волнуйся, я просто воспользовался возможностью наладить связь. Это не причинит вреда. Ну, не должно.

  — Не должно? — переспросила она и тут же заметила тень... растерянности? Смущения? В ощущениях будто бы появилось больше оттенков и переливов. Уверенно интерпретировать каждый сигнал не совсем получалось, но общее представление до неё доходило.

  — Ну, тут дело такое, — вздохнул он, пожав плечами. — На самом деле эта штука не предназначена для общения между теми, кто не знает языков друг друга. Пришлось сильно импровизировать, так что не могу поручиться за полную безопасность.

  Он вдумчиво почесал щетинистый подбородок, пристально разглядывая её, от чего Эвелин начала чувствовать жар, подступающий к щекам.

  Прежде чем она придумала, что сказать или сделать в ответ на такое почти возмутительное внимание, Ярослав снова заговорил:

  — Полагаю, обоюдная эмпатия — это один из побочных эффектов работы устройства. К счастью, достаточно безобидный, чтобы можно было не спешить с отключением.

  Внезапное откровение заставило сердце Эвелин пропустить удар.

  — Так, постой-ка, — тихо проговорила она осипшим голосом. — Ты видишь мои чувства?

  — Конечно, — кивнул тот и вскинул брови в притворном изумлении, одновременно накрывая е" волнами ехидства. — А что, думала, тебе подарили уникальный проход в чужую голову?

  От такого пассажа щёки Эвелин запылали уже по-настоящему. Чувство, что е" застукали за чем-то постыдным, накрыло с головой, но было отброшено вспышкой праведного негодования.

  — Эй, ты сам сделал это, а теперь обвиняешь меня?! — возмутилась она. — Тихой сапой пролез мне в голову и после такого ещё смеешь жаловаться? Что за невоспитанный мужлан так делает!

  — Хах, ладно-ладно, — поднял он руки в знак капитуляции, в то же время нагло лучась довольством от успешной подколки. — Признаю, виновен. Но потерпеть в любом случае придётся. Несколько дней точно, пока я не наработаю словарный запас. Или хочешь дальше изъясняться жестами и рожицами?

  Тревельян негодующе запыхтела, мысленно транслируя обещание Великой мсти. В ответ от бессовестного типа пришла только очередная волна веселья.

  — Хорошо, расскажи подробнее, как это работает, — сдалась Эвелин и поспешно развеяла магию, о которой в пылу момента слегка подзабыла. — Боязно находится под действием неизвестной магии. Мне и одной этой проклятущей штуки на всю жизнь хватило, — она демонстративно махнула ладонью с Меткой.

  Угроза раскрытия случайных чувств, о которых не принято трезвонить, конечно, угнетала, но это она пережить может. Если же это "устройство" имеет другие побочные эффекты, лучше поскорее это выяснить. Кроме того, она до сих пор не могла заметить присутствие магии в предмете, что приводило в замешательство. Штуковина очевидно делала нечто, чего мирским способом не добиться. Конечно, бывает, что особо умелые мастера вкладывают в свои изделия свойства, которые можно назвать почти магическими(хотя так это никто не называет, во избежание), а некоторые материалы просто естественно близки к Тени, но от настоящих артефактов они отличаются как боевой клинок воителя от домашнего ножа мастерового. Кроме того, в этой штуке не ощущалось даже слабой ауры подобных изделий.

  — Хм, — Яр мазнул взглядом по собственной светящейся ладони. — Значит, подробностей об этой аномалии ты тоже не знаешь.

  — Нет, — Эвелин поморщилась. — Никто ничего о этой штуке не знает. А я сама не помню ничего. Даже той сцены, которую мы видели в руинах, не помню совершенно.

  — Очень подозрительное совпадение, — нахмурился он.

  — Ага, "совпадение", скажешь тоже, — невесело хихикнула Тревельян. — Очевидно, что кусок воспоминаний из меня целенаправленно вырвали. На такое способна далеко не всякая магия. Понимаешь теперь, почему я не особо рада твоей переводящей штуке? Так что, пожалуйста, не отвлекайся.

  — Это не отвлечение, — покачал головой Ярослав. — Повторюсь, это устройство не предназначено для такого. Чтобы этот разговор стал возможен, я воспользовался той связью, которую аномалия создала между нами. Точнее, небольшой частью этой связи. Это удалось, но, как видишь, с нюансами.

  — То есть ты что-то об этой магии знаешь? — обвиняющее указала на него пальцем Эвелин.

  — Совсем нет, — немедленно ответил он. — Просто у меня есть кое-что, способное обнаруживать такие вещи. На моей родине глубоко изучали то, как разум воздействует на окружающий мир, а мир на разум. Аномалия, чем бы она ни была, связала нас через известные механизмы, вот и всё. Устройство связи тоже работает со схожими вещами, только поэтому мне и удалась эта авантюра. Можно сказать, нам повезло.

  Эвелин чуть склонила голову набок, обдумывая его слова. По крайней мере, говорил он складно, и лжи в его взгляде она не видела. То, что Метка их связала, имело смысл. Тот же Солас упоминал, что магия в их руках на самом деле едина, хоть и оказалась разделена в пространстве. Предельное выражение феномена симпатической связи. Кроме того, она заметила, что во время прорыва они уж больно хорошо сработались для едва встретившихся людей, которые даже общаться нормально не могут. Если их разумы соприкасаются через Метку, то... Ну, кажется, ей даже попадалось нечто подобное в теоретических заметках о высшей магии школы духа... Или созидания? В любом случае, никаких подробностей она сейчас вспомнить не могла.