Грубо сыграла Безымянка, грубо, но надо признать оригинально.
И мне даже не нужно оборачиваться, чтобы увидеть торжественную улыбку на её лице и слегка приподнятую левую бровь, как бы говорящую:
— Ну что скажешь, мальчик мой, тебе нужна моя помощь?
Мне бы промолчать, да ответ сам собой вырвался:
— Вынужден признать твою правоту без тебя мне действительно жилось не очень.
И я не капли не лукавил.
С того момента, как мы были разделены, успел я натворить слишком много того за что мне стыдно, о чём вспоминать страшно или неприятно.
Но вспоминать нужно кому, как не ей можно рассказать о том, что пережил я за последние века.
Слушательница из Безымянки преотличная. Была раньше. Теперь же, слушая мой рассказ, она постоянно находила место, где можно вставить замечание или уточнение.
— Резюмирую. Ты, мальчик мой, благодаря своей неимоверной удаче, оказался в мире, заваленном островами, которые вне всякого сомнения создали последователи Святого Марка, как раз в период сбора урожая, организованного теми, кто пошёл за Святым Ботульфом.
— Где-то так. согласился я, доставая упаковку замазки.
Так и знал, что когда-то да и пригодится.
— Это ещё что за дрянь? тут же послышалось из-за спины.
— Энергетический батончик. Сильно просроченный, поэтому по вкусу и консистенции ближе к дорожной грязи, но ничего, вполне съедобный.
— Господи, а у меня попросить еды недосуг было?
— Да нормальная это еда. отмахнулся я, откусывая четверть батончика. По крайне мере не хуже тех чёрствых краюх, которые ты добываешь.
Грубова-то вышло. Те краюхи вообще-то мне жизнь спасали.
Опять глупость сказал, но ничего, сейчас Безымянка мне укажет на недопустимость подобного отношения:
— Чёрствых краюх?.. ожидаемо фыркнула она, после чего продолжила не так, как я рассчитывал, — ну как знаешь, а я, пожалуй, перекушу.
До меня не сразу даже дошла странность произнесённой Безымянкой фразы, а когда дошла, я от неожиданности даже обернулся:
— Ты ж вроде не нуждалась в еде.
Вид Безымянки, жующей бутерброд, говорил об обратном.
Вид Безымянки как же давно я её не видел да и что я тогда успел разглядеть: она ж вся в крови была
Карие глаза которые в угоду новой роли станут голубыми. Простые тёмные волосы негустые и не длинные от них тоже через полтысячелетия останется лишь воспоминание шрамы и морщины моя вина давно нашёлся б не было б многих шрамов и морщин
— Нечего тут мне ещё жить и жить. уловила мои мысли Безымянка.
— Нам всем
Межреальность. Год 2431 после Падения Небес.
— И как ты с такой удачей сумел дожить до своих лет? глядя на приближающуюся стаю гарпий, произнесла Безымянка.
Прорыв Пустоты, организованный мной недавно, вернул к жизни гарпий и это вполне логично, но в голову мне не пришло ни на секунду раньше, чем я заметил преследователей.
Я немного зол. В основном на себя.
Всё ведь лежало на поверхности.
Это ж как два и два сложить.
С одной стороны мы имеем гарпий, которые как бы умерли после того как приток Пустоты к ним прекратился, а с другой стороны мы имеем организованный мной прорыв Пустоты. И тут уж без разницы: порубил я гарпий или так и оставил бы их тогда без нанесения гарантированно смертельных ран, ведь при наличии достаточной подпитки гарпии, как и прочие создания несущие в себе частицы Пустоты, в какой-то степени выпадают из непрерывного потока времени реальности, приближаясь по своим характеристикам к демонам, тем самым получая способность восстановить себя практически после любого повреждения, не за счёт банальной регенерации, а за счёт возвращения себя в то состояние, которое предшествовало повреждению или ещё более раннем, если будет такое желание.
Вот и получается, что не нужно быть гением, чтобы при сложении двух и двух получить четыре.
Я не получил четыре.
Но не потому, что дурак, а потому что не складывал два и два.
Хотя, наверное, неспособность прогнозировать результаты своих действий — это тоже одна из способностей дурака
Шесть женщин, чей боевой потенциал опасно близок к демонам, считающих что я, заглушив те генераторы, убил их детей.
А ведь совсем недавно у них не было цели, кроме как прервать наконец-то своё существование.
И я ведь помог им в этом заглушив те генераторы
— Знаешь, мальчик мой, как бы я не хотела поглядеть на то, что эти гарпии с тобой сотворят, но всё же тебе придётся прямо сейчас от них всех избавиться. упирается рукоять пистолета мне в ладонь.
Невзрачный чёрный кусок метала. Рукоять изрядно меньше той, которую можно охарактеризовать, как в принципе удобную. Небольшой, продолговатый прямоугольник затвора, без каких-либо выступающих деталей, имеет с одной стороны отверстие дула, а с другой, на том месте, где должен быть курок, слабо светящееся крест из пяти элементов: четырёх палочек вокруг жирной точки. Одна из палочек светится ярче других. Спасибо, конечно, но я и так знал, что остался только последний выстрел.
Электронно-лучевой эмиттер. Редкое оружие. Я бы даже сказал легендарное, если, конечно, вспомнить хотя бы половину историй об одном парне, который носил такой же пистолет. Или этот же?
— Давай мы позже будем выяснять чей это пистолет. предложила Безымянка. У нас пока хватает более насущных проблем.
— Ты о гарпиях что ли? легкомысленно повернул я дуло в сторону приближающейся стаи. Да сделаю я им новых детей, и отстанут они от нас. Подождать, конечно, придётся. Их ведь вон сколько, а я один.
Ну или сторгуюсь с демонами, чтобы они вернули детей. В любом случае, сперва хотя бы попробовать поговорить надо.
— Слушай, шутник, я понимаю, что тебе-то в общем без разницы убьют они тебя или нет, ведь как я поняла, ты уже за время странствий пообвыкся умирать, но мне вот очень не нравится умирать. скрестив руки на груди, проговорила Безымянка.
— Но не убивать же их. промямлил я, прекрасно понимая как глупо это звучит.
— Точно, пусть они лучше сначала тебя убьют, а потом меня. Я-то всю жизнь мечтала быть растерзанной твоими любовницами. И не надо говорить, мы в отличие от них после смерти вновь встанем: я не собираюсь умирать. Точка.
Слова полностью соотносятся с тем, что я вижу, а я смотрю на Безымянку и понимаю: не собирается она умирать и если надо, то и меня, и гарпий этих убьёт.
Странно, тогда у обрыва она была так беспомощна, даже мила, а теперь
— Мила — хмыкнула Безымянка. Похоже у нас разные воспоминания о том обрыве. Я вот помню, что если и могла ходить без посторонней помощи, то только под себя. Да и кровь, которой я была измазана, прибавляла моей горелой мордашке прелести.
Да, вид тогда у неё был ещё тот. Я ведь даже грешным делом подумал: не будет ли милосерднее добить её, чтобы не мучилась.
Но всё же она была мила, безуспешно пытаясь скрыть своё плачевное состояние.
— Господи, и это Убийца Ста Миллионов, обрушивший Небеса? взялась за голову Безымянка.
Я же вместо ответа поглядел в сторону гарпий.
Минуты полторы, может две, и мы окажемся в зоне поражения их заклинаний.
— Не сможешь договориться миром вали их. скорее приказала, чем посоветовала Безымянка. И считай это актом милосердия: я не умею убивать быстро и безболезненно.
— Ты главное не лезь в драку до тех пор пока я жив. попросил я, направляясь на встречу стае.
Далеко я, конечно, не успею отойти от Безымянки, но хватить должно и ста метров.
По дороге выбрасываю эмиттер.
— Ну и дурак. сказанное Безымянкой, заставляет широко улыбнуться.
— Моё право.
Отстёгиваю пояс, на котором висит гладиус, и отбрасываю его в сторону.
Засапожник, я не забыл о нём, тоже прочь.
Вроде теперь всё.
Опускаюсь на колени. Руки подняты вверх.
Если не завалят с первого же удара должен договориться.
А валить не должны я бы на их месте решил такого гада, как я, изрядно помучить перед смертью, особенно, на месте той гарпии, которая стояла у меня в храме.
Флешетты пробили мою грудную клетку.
Я даже первые секунды боли не почувствовал, просто не смог вздохнуть. Руки сами собой рухнули вниз, и я завалился на бок.
Захлёбываться собственной кровью не самая приятная из возможных смертей. Но хотя бы не самая долгая.
Жаль, конечно, гарпий, могли же договориться
— Куда? вздёргнула меня на ноги одна из гарпий. Кто тебе сказал, что ты можешь просто так умереть? Ты будешь страдать.
Голубое свечение исцеляющего заклинания не успевает угаснуть, как я получаю удар в бок.
Рёбра сломаны.
Ещё один удар.
Кто-то упоением вгрызается острыми зубами мне в плечо.
Боль.
Опять голубое свечение.
Нечеловеческий визг и хлопанье крыльев.
Вновь ломаются кости, вновь рвётся плоть, вновь голубое свечение.
Боль.
Темнота.
Уютная, тёплая.
Не хочу открывать глаза.
Не хочу видеть, что Безымянка сделала с гарпиями.
Жалко их. Себя жалко столько боли, чтобы ничего так и не добиться.
— Ну почему же ничего добился? слышен голос Безымянки. Меня, например, ты сильно разозлил.
— Так себе достижение.
— Конечно, заделать гарпиям детей вот это дело достойное Падшего. хмыкнула она в ответ.
— Теперь-то что это обсуждать
Не привык я, чтобы ради меня убивали. Странное чувство, новое, непривычное.
— Мальчик мой, ты мало того, что куда более дик, чем я это представляла, так ещё и очень дурного мнения обо мне, а я ведь на всё готова ради тебя.
— Нормального я мнения о тебе, Безымянка. не согласился я с ней. Просто в следующий раз напомни мне о том, что убивать это моя работа.
Открываю глаза.
Чего дальше уж ломать комедию и продолжать жалеть себя?
Оказывается, я лежу на спине, а Безымянка с недовольным лицом поглядывает на меня с высоту своего роста.
Руки её в крови. Одежда тоже перепачкана кровью.
— Ты хоть понимаешь, что если бы не я, то ты бы сдох в очередной раз? слегка склонившись вниз, вопрошает она.
Ещё бы я не понимал. Не такой я и дурак, каким кажусь.
— А понимаешь ли ты, мальчик мой, что своими беспочвенными выдумками расстраиваешь меня?
Какими выдумками?..
— Не убивала я твоих гарпий. толкает носком сапога меня в щёку Безымянка, чтобы я повернул голову вправо.
Гарпии действительно живы.
По крайней мере, одна из них.
Она сидела поджав ноги в шагах десяти от меня. Одежда её была пропитана моей кровью, волосы слиплись, а на лице застыла жуткая маска из подсыхающей крови, и в этом всём не было ничего неожиданного. Неожиданность заключалось в том, что нос гарпии был свёрнут на бок, а левый глаз практически заплыл.
— Некоторые девушки никак не могут прекратить истерику, пока не получат пару пощечин. пояснила моя спутница.
Неплохие такие пощечины, повреждения от которых гарпия не смогла устранить даже несмотря на то, что находится в Межреальности.
— Нет, конечно, как ты их на куски порубил, так это нормально, а как я с риском для своей жизни, замечу, спеленала этих куриц ощипанных, так трагедия.
— Я редкий гад это и без твоих комментариев ясно. поднимаю я корпус, продолжая сидеть на земле. Но мне бы всё же хотелось узнать: к чему был тот спектакль с эмиттером, и чем ты таким приложила гарпию, что она не может регенерировать повреждения.
Вид остальной стаи вызвал у меня некоторое недоумение: тела были свалены чуть поодаль, в метрах пятидесяти, одно на другое, все изрублены, изломаны. Но недоумение пропало буквально через несколько мгновений, ведь благодаря увиденному мне стало понятно, каким образом Безымянка справилась со стаей:
— Нашла, значит, способ овладеть магией? Говорила ведь, что нет у людей начала-и-конца способности к магии, а тут явно магией Пустоты дело пахнет, причём довольно-таки высокого уровня, ведь обрубить, находясь в Межреальности, все каналы связи с Пустотой на определённой площади, это крайне сложное дело.
— Мальчик мой, знаешь, я бы была беспредельно рада, если бы всё оказалось так просто. вспыхивают огненные символы на шрамах Безымянки.
Незнакомая мне языковая система образовывала смутно узнаваемый узор заклинания, сияние которого пробивалось даже сквозь одежду моей спутницы.
— Тогда, на Расте, я ведь сказала, что Легион это и всё, что у меня есть. символы начинают угасать.
богомерзкая тварь с неограниченным сроком существования, пошедшая по стопам Сатаны и возомнившая себя равной Богу — всплыло в памяти.
— Но тогда как? не понял я.
— Я выпустила частицу Легиона. Мага Асмордуса Багряный Сапог. Это его работа.
— О подобной способности ты не упоминала. встаю я. Приобретённая в странствиях или просто умолчала?
— Мальчик мой, вот ты о способности себе руку отрубить тоже не упоминал ни разу, но, думаю, если прижмёт отрубишь без лишних вопросов.
Руку, значит, отрубить не так весело Безымянке далось это дело, как мне показалось. Потому и хотела она, чтобы я по-быстрому всё закончил.
— Извини. Не подумал я, что оно так обернётся.
— Забыли. отмахнулась Безымянка, давая понять, что вопрос закрыт.
Забыли так забыли, но надо будет как-то получше извиниться. Но это потом, а сейчас надо попробовать разобраться, что у меня осталось из одежды. Из всего, что на мне было, уцелели только сапоги, теперь багряные, так что я тоже могу прибавлять к имени Багряный Сапог, в смысле Багряные Сапоги, так как уцелели они оба. Всё остальное не стоит и упоминания, так лохмотья, манику и ту умудрились превратить в металлолом, который я тут же принялся стаскивать с руки.
— Так что там с обещанием сделать каждой гарпии по ребёнку? с намёком кивнула в сторону изрубленных останков Безымянка.
— Предпочёл бы начать с той, что одним куском. рука наконец освободилась от маники.
— Не будь таким ханжой, мальчик мой, я ведь даже могу помочь тебе выбрать самые нужные куски. по тону ясно, что Безымянке доставляет явно удовольствие обсуждение данной темы. И знаешь, мне как мне рассказывали, что грум, приглядывавший за лошадками самой Королевы, был куда более раскован и смотрел на Мир куда шире.
Конечно, и в Королевстве она побывала, раз шла по моему следу.
Не самая славная страница в моём прошлом.
Скорее даже так страница в моём прошлом, о которой с каждым прожитым столетием вспоминать всё более стыдно.
— Прекращай уже дурака валять и лучше расскажи мне и моей новой подружке Аэлло, как ты собираешься с демонами торговать. прошагав к гарпии, Безымянка опустила руку её на плечо. Она бы и сама тебя об этом попросила, да челюсть ещё не срослась.
По выражению лица гарпии видно, что не очень-то она рада подруге в лице Безымянки.
— Аэлло, к сожалению, ты вряд ли знакома с упрощённой теорией Пустоты, поэтому, опуская подробности, сообщаю
— То, что ты собираешься выкупать детей у демонов, я ей уже объяснила. прервала меня Безымянка. Так что рассказывай лучше, где ты намерен взять достаточное для проведения сделки количество жизней?
— В общем-то ничьи жизни особо-то и не нужны. Передумал я с демонами связываться. раз требовалось сразу перейти к сути, то я и перешёл. Повозиться, конечно, придётся, но информационные матрицы детей я добуду и без помощи демонов, а затем помещу их в питательную среду. При должном уходе и внимании со стороны матери через год-другой-третий-пятый ну край лет через десять-двадцать родится ребёнок.
