Голоса забытых

Попасть на склад, чтобы там взять всё необходимо для ремонта, или на технических этаж, чтобы попробовать вручную отрегулировать состав корма, не удалось почти все вспомогательные помещения оказались заблокированными изнутри.

Техник приехал на ферму 119 ближе к вечеру.

Мужчина был очень рад его приходу.

— Барахлит дозатор, значит? улыбнулся техник и не дожидаясь ответа. Та эта ж беда сейчас на трёх соседних фермах, на 117, 120 и 121. Видимо, какой-то системный дефект вылез. Но ничего, у тебя разберемся, с остальными уже легче будет.

Парень почесал клеймо, и молча пошёл за техником.

Наверное, надо было показать разбитые мониторы, пульт, но он промолчал.

Дверь, что вела на технический этаж, безропотно распахнулась перед техником.

Оттуда пахнуло странным, животным запахом, будто бы там, где-то в нутре, среди труб, вентилей и баков обитало нечто грязное, дикое, враждебное мягкости и помою мёда и ванили.

Техника стошнило.

Прямо на пол.

Неправильный запах усилился нутро техника пахло также, как пахло за дверью.

И теперь, казалось, что этот запах шёл отовсюду.

Парень шагнул назад, пытаясь вырваться из облака этого странного запаха, но его спина упёрлась во что-то.

Когда мужчина обернулся, то увидел незнакомое лицо, без клейма, но с числом 27 на том месте, где оно должно было быть.

— К-кто ты? выдавил из себя парень, даже не заметив, что с разных сторон к ним с техником отовсюду идут люди с татуировками на лицах.

— Я Виктор Чайка, Воин Вечности. был ответ, и в грудь парня с всхлипом погрузился заострённый кусок арматуры. Как и ты теперь.

Центр управления фермами. Год 3859 после Падения Небес.

Йохан Цвай успел заползти под стол.

И, похоже, один из этих не успел заметить куда именно скрылся человек.

— Выходи, давай. послышался грубый насмешливый голос. Я ведь всё равно тебя найду.

Мокрый шлепки босых ног полу.

Откуда-то сбоку, с другой стороны коридора, послышался визг, быстро утонувший в хлюпанье.

Йохан впился зубами в кисть.

Это галлюцинация. Слишком много стимуляторов. Слишком мало сна. билась в его мозгу мысль, но страх подняться взглянуть в лицо иллюзии, созданной разумом, у Йохана не было.

Он даже не мог разобраться, когда стимуляторов стало слишком много, когда они начали искажать его восприятие.

Может быть пару дней назад?

А может это длилось несколько недель, просто признаки были не столь очевидны?

Были ли реальными те сообщения, что на нескольких фермах начало сбоить оборудование и срочно потребовались отправлять техника?

Или ещё раньше, когда была зафиксирована сверхнормативная смертность поголовья на фермах?

К шлепкам босых ног добавился стук пришелец негромко, но ритмично ударял заострённым куском какой-то металлоконструкции по всему, до чего мог дотянуться.

— Выхода. позвал голос. Стань одним из нас.

Кровь капала из прокушенной кисти Йохана.

Это сон. Сон. Я просто сплю. Мне надо проснуться. убеждал себя человек.

Происходившее не могло быть ничем, кроме сна, галлюцинации.

Армия одинаковых, голых, вооружённых чем попало мужчин, вырвавшаяся перед началом ночной смены из нескольких ферм даже на вид они были отвратительны

Сейчас же Йохан ощущал запах одного из этих существ.

Смесь чего-то резкопахнущего, кислого Йохан не мог подобрать слова чего-то противоестественного.

Это существо, этот пришелец источал запах, которым живое существо не должно пахнуть.

Этот запах, эта противоестественная вонь, забивала привычный аромат ванили и мёда, создавая ощущение нереальности происходящего.

— Чего ты там застрял? послышался голос ещё одного пришельца.

Он был неотличим от того голоса, который только что звал Йохана, но что говорил другой можно было понять потому как голос доносился в другой стороны коридора, оттуда, где недавно затих крик.

— Тут похоже ещё один. Ищу.

— Не возись долго если они поймут, что тут происходит, — нас сомнут.

— Знаю, с голым задом и палками против автоматов даже мы много не навоюем.

Бред! Бред, бред. всё сильнее вгрызался в свою плоть Йохан.

Нужно просто отсидеться, дождаться, когда действие стимуляторов пройдёт.

— Пора в строй, солдат. с улыбкой сообщило ему существо, у которого было лицо, которое Йохан знал и любил с детства, лицо героя, на которого хотел быть похож каждый мальчишка в Райхе.

Над сжавшемся от страха Йоханом склонился Солдат Вечности, Виктор Чайка.

И на щеке его горело число 117.

— Готов к бою, солдат? привычно почесывая щеку, на которой число 117 сменилось на 116 спросил Виктор Чайка.

— Я родился готовым к бою. ответил ему Виктор Чайка в одежде Йохана Цвайа и тоже почесал щёку, на ней было число, 117.

Завыла сирена.

Обслуга центра всё ещё пыталась сопротивляться, но это уже было больше похоже на агонию умирающего.

— Даже я б не ответил лучше. усмехнулся 116 и протянул руку, помогая подняться с пола 117.

В конце коридора, там откуда недавно слышался вскрик, появился ещё один Виктор Чайка, тоже с числом 117 на щеке.

Солдат Вечности возвращался из той самой, похороненной под гранитом лжи и легенд, Вечности.

Изнанка. Год 3864 после Падения Небес.

Виктор Чайка бежал.

Дождь стучал по ржавой колючей проволоке, натянутой между бетонными столбами. Это не был обычный дождь, как и всё, что было на Изнанке, капли оставляли на коже жгучие следы и тошнотворно воняли мёдом и ванилью.

Проклятая Изнанка с последней их встречи не стала добрее к пришельцам всё также пытается заклеймить тело и разум того, кто осмеливался пересечь её пределы.

Но это у неё не вышло в прошлый раз, когда он всего лишь человеком.

Не выйдет и теперь.

Ведь он не просто человек Виктор Чайка.

Он Воин Вечности легендарный герой Райха.

Преданный государством, которому служил верой и правдой.

Восставший раб.

Загнанный зверь по следу которого идут три Убер-Зольда.

Три в старые времена они вдесятером с трудом одного могли размотать, а тут сразу три

Его сапоги хлюпали в грязи, а рана на боку, оставленная штыком Убер-Зольда, сочилась кровью. Он не оглядывался.

Оглядываться значит замедлиться, а замедлиться значит умереть.

Умирать нельзя было.

Умереть значит обречь на гибель всех, кто всё ещё надеется на спасение.

Умереть значит остаться только в лживых сказках Райха, остаться тем Воином Вечности, в которого они верят, а не тем, кем он был на самом деле.

И всё же тело Виктора было телом человека.

Оно уставало, оно сдавалось, даже несмотря на то, что разум всё ещё отказывался сдаваться, толкая тело вперед.

Позади, уже слышался лязг металла механизированные шаги Убер-Зольдов.

Лишённых страха, жалости.

Сплав технологий Лоскутного Мира и Изнанки.

Идеальные солдаты Райха.

Они не стреляли Виктор, не смотря на все жизни, что у него остались, не выжил бы после попадания снаряда из их винтовки. А он был нужен им живым им нужна была информация об остальных, о тех, кто кому далось сбежать с ферм.

Они не ускорялись в этом уже не было смысла.

Нужно было просто дождаться, когда обессиленный Виктор упадёт и больше не сможет подняться.

Потом они узнаю всё, что им нужно.

Пограничники Федерации возникли из ниоткуда.

Виктор ничего не успел понять, как уже оказался лицом в грязи, с руками, за спиной.

— зольды — собрав остатки сил сумел он выдавить из себя.

Уставшее, выжитое тело, не выдержало грубого отношения и погрузилось в темноту.

Сознание толчком вернулось к Виктору.

После смерти так бывало всегда.

Зудело число на щеке оно стало на единицу меньше.

Он уже не лежал в грязи, а сидел, прислонённый к камню.

Убер-Зольдов, как это не странно рядом не было.

Не слышался и звук их механических шагов.

Всё также лил дождь.

Не было и следов пограничников Федерации, хотя руки оказались за спиной и в наручниках.

Наручники не доставили особых проблем и вскоре уже упали в грязь.

Виктор ещё раз прислушался Убер-Зольдов не слышно.

Это было неправильно.

Пограничники Федерации просто люди. Да обученные, да мотивированные, да вооружённые, но всё равно они просто люди. Виктор Чайка это точно знал во времена службы молодому Райху, который тогда ещё так не назывался, Виктору довелось многих из них убить, поэтому иллюзий на тему возможности убийства отрядом пограничников сразу троих Убер-Зольдов не испытывал.

Тело Убер-Зольда, ещё живого, усиленного регенерирующего дыру в грудной клетке, которая едва не разорвала его на две части, подтвердило убеждение Чайки в том, что у людей не было шансов.

И скорее всего он не слышит звуков боя потому что пограничники отступили, а Убер-Зольды продолжили преследование, решив, что он, Чайка, у них.

Добив искалеченного Убер-Зольда, Виктор обыскал его.

Единственное оружие, которое он кое-как мог использовать, — это пистолет модели Зефир-Тод.

По размерам он больше напоминал барабанный гранатомёт, и отдача у него была такая, что имелись не-иллюзорные шансы получить переломы рук или разрыв внутренних органов, но это мелочь за возможность убить Убер-Зольдов.

Виктор Чайка пошёл по следу.

Можно было, конечно, попробовать опять бежать, но тогда надо будет оставить Зефир-Тод.

Первого из пограничников он нашёл где-то метров через триста.

Человек был разорван на две части.

Такого не заклеймить, удвоив шансы на победу.

Виктор даже не стал пытаться вырвать винтовку у него из рук по мёртвому лицу было понятно он отдаст, да и не слишком она помогла своему мёртвому владельцу, а вот нож, гранаты и пистолет взял.

На Изнанке хватает тварей, которым и пистолетной пули достаточно.

От второго человека мало что осталось он был втоптан в грязь.

Он тоже оказался непригоден для клеймления.

Похоже, Убер-Зольды всё также не стреляли боялись задеть Виктора, не зная, что его нет среди пограничников.

Ещё один человек, переломанный, искалеченный отдачей Зефир-Тод, а поодаль Убер-Зольд этого не пришлось добивать.

— Три на два не плохой размен. оценил Виктор.

Солдаты Федерации приятно удивили его.

Одного, последнего Убер-Зольда, Виктор завалит и тогда, уже не думая о погоне, можно будет продолжить путь.

Последующие сотни метров оказались куда печальнее.

— Четыре на два.

— Пять на два.

— Восемь или девять на два.

И все изуродованы до такой степени, что даже думать о клеймлении глупо.

Обычно в отряде пограничников было десять человек, значит, последний остался с Убер-Зольдом один на один.

А это значило, что мёртв и он.

Но тогда где третий Убер-Зольдом?

Или у людей оказалась ещё один снаряд, который покалечил первого из монстров?

Да даже если бы и был ещё разряд с первым ним им просто повезло Убер-Зольды просто не ждали атаки, поэтому, экономя заряд батарей, не включали защитные поля.

Третий Убер-Зольд нашёлся у стены бункера.

Их тут много было.

Этот, к счастью, пока был пустой.

Из глазницы Убер-Зольда торчала рукоять клинка.

Не та рана, которая могла бы его остановить, но монстр был мёртв.

Видимо, Федерация успела придумать что-то новое.

Человек, убивший Убер-Зольда, последний из отряда, прислонившись спиной к другому бункеру сидел, наставив автомат на Виктора.

Брюки его походили на две окровавленные тряпки.

— Руки вверх! необычайно чётко скомандовал пограничник.

Виктор опустил Зефир-Тод, а потом предложил:

— Загнёшься ведь давай помогу.

— Наручники.

Умирающий бросил Виктору наручники.

Сил у него оставалось мало, поэтому Виктору пришлось сделать шагов десять прежде чем он подошёл к ним.

— Пристегни себя, вон к арматуре.

— Давай помогу. вновь предложил Виктор и застегнул один браслет на руке.

— Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Пристёгивай.

— Я всё равно их сниму, прошлые же снял, а потом сделаю всё, что хочу. У двоих больше шансов выбраться из Изнанки, чем у одного, сам понимаешь. Математика войны. Ты ж не жилец, сам знаешь, так давай помогу боль сразу уйдёт.

Виктору правда было жаль этого солдата.

Этот солдат Федерации хорошо сражался, как и те, кого Виктор встретил по дороге, но жить ему оставалось не долго.

— Когда я умру, не вздумай прикасаться ко мне. предупредил умирающий.

Дуло его автомата нырнуло в грязь, но он быстро взял слабеющее тело под контроль.

— Я за помощью пришёл. Я уже не солдат Райха. попробовал Виктор сказать то, что надо было сказать уже давно.

— Разберемся. Второй браслет пристёгивай.

Упёртость и нежелание умирающего слышать и понимать очевидные вещи начинали злить Виктора.

На какое-то мгновение ему даже показалось, что зря они это всё с Федерацией затеяли не помогут они, не поверят, не поймут.

— Не прикасайся ко мне. это были последние слова, которые сказал умирающий.

Виктор провозился с наручниками ничуть совсем недолго в этот раз ведь одна рука у него была свободная.

Умершего звали Валерий Валков.

Старший сержант.

Виктор сорвал нашивку с именем солдата старое имя мертвецу уже не нужно, скоро он тоже будет Виктором Чайкой.

Теперь оставалось только положить свою руку на лоб мертвеца.

Так делали с ним, так и ему уже довелось делать.

Простой размен одна жизнь на сто девятнадцать.

Клеймо на щеке зачесалось.

Совсем свежее, а уже пора сменяться.

Виктор почесал клеймо, хорошо так, с удовольствием, оставляя красные следы на щеке, а когда ему взгляд вернулся к мёртвому солдату, но на него смотрели два мёртвых глаза, и в глазах этих был холодная злость.

— Отошёл на десять шагов назад. проговорили мёртвые губы.

Виктор Чайка был ошарашен увиденным.

Он знал, что Федерация использует мертвецов в бою, но, чтобы так без ритуалов мертвец сам поднялся.

Или как с тем клинком, который убил Убер-Зольда, Федерация что-то успела придумать и теперь не нужен ритуал? Все мертвецы становятся в строй?

Виктор пятился назад.

Нет, не из-за того, что боялся мертвеца или его автомата жизней и боевого опыта хватит не на один десяток таких мертвецов и автоматов.

Виктор начал понимать, как ошиблись они, поверив в пропаганде Федерации.

Райх оказался безумной машиной, превратившей людей в смазку для своих шестерней, в пищу для обитателей Изнанки.

Но Федерация, которая выращивает таких солдат они же в десятерном, ценой своих жизней, убили троих Убер-Зольдов, а теперь теперь один из них, став живым мертвецом, приказывает ему, Виктору, Солдату Вечности, отойти трупоеды

— Смотри без глупостей. У тебя, может, ещё под полсотни жизней, так и у меня патронов не меньше, к тому же я уже не человек тебе со мной не совладать.

Виктор заскрежетал зубами:

— Трупоед

Изнанка. Год 3864 после Падения Небес.

Двое.

Мертвец, с кое как прилаженной нашивкой сообщавшей, что он Валерий Валков и человек, не нуждающегося в представлении клеймо на щеке мужчины говорило, что это Виктор Чайка. Легендарный герой для Райха. Кровавый палач, продавшийся Изнанке, за возможность воскресать 119 раз и передавать своё проклятие другим для Федерации.