Не будите Зверя!

Из-за одной из массивных дверей, обитых потертым дерматином цвета запекшейся крови, доносилось монотонное тук-тук-тук. Кто-то бился головой или кулаком в стену, выстукивая немой гимн своему безумию.

'И что я, черт возьми, здесь делаю? — задавал себе вопрос Марк, невольно замедляя шаг, — Ведь сведения из Галонета, что здесь содержится один из 'избранных', который способен воспринять экстремальные возможности, всегда верны! Или все же на этот раз...'

Он остановился перед дверью с потускневшей табличкой '7'. Тишина. Только отдаленный стук и собственное дыхание. Прошла секунда колебания — и дверь, неожиданно легкая на петлях, беззвучно открылась.

В полумраке палаты с тремя кроватями и столом посредине, царил свой, отдельный мирок. У окна, прильнув лбом к холодному стеклу, старик что-то беззвучно шептал миру за решеткой. В дальнем углу молодой парень с исступленной сосредоточенностью ковырялся в груде деталей, похожих на останки радиоприемника. А на кровати у двери сидел Тайс Браво — Марк сразу его узнал. Бывший профессор квантовой механики, а ныне — пациент с пухлой историей болезни. Высокий, сухой, как осенняя ветка, человек лет сорока. Глаза, огромные и беспокойные за стеклами круглых очков, уставились на Марка без тени удивления.

Остальные больные не пошевелились, будто не заметили вторжения.

— Я ждал вас, — голос Тайса прозвучал резко, сухо, как треск сломанной ветки. В нем не ощущалось радости, только едкая, накипевшая за долгие годы заключения в больнице, досада. — Почему так долго?

Вопрос повис в спертом воздухе, обнажая всю абсурдность ситуации. Заранее заготовленная речь рассыпалась в прах, показавшись Марку детской и нелепой. Он замер, чувствуя, как привычная логика дает трещину. Мгновения текли, словно песок сквозь пальцы. Марк встретил взгляд профессора, пристальный и выжидающий, — и в нем не было ни капли безумия. Только холодная, кристальная ясность ученого, видевшего ошибку в расчетах. Чужих расчетах.

— Ждали? — наконец выдавил из себя Марк, и его собственный голос прозвучал словно чужой. — Откуда вы могли знать? Решение прийти первым именно к вам... я принял только сегодня утром.

— Это неважно. У меня иногда бывают... вспышки. Озарения. А эти, — его тон стал ледяным. Он небрежно, почти презрительно махнул рукой — жест, вмещавший в себя и палату, и весь Центр, и, возможно, весь недалекий мир за стенами. — решили, что это клинический бред.

Он склонил голову набок, и стекла очков на мгновение вспыхнули отблеском багрового света из окна.

'Тангатос, — мысленно произнес Марк, — еще раз проанализируй психическое состояние профессора'.

Ответ пришел через мгновение.

'Психическое состояние Тайса Браво в пределах нормы, с поправкой на лекарства. Рекомендация рассмотреть, как кандидата на обретение экстремального могущества. Вероятность благоприятного исхода — 94 процента'.

— Так что же вы можете предложить? — профессор не отрывал взгляда от пришельца.

— Я Марк Воронов, я присылал вам письмо, — с сочувствием глядя в изможденное лицо, профессор величественно наклонил голову, давая понять, что вспомнил, — я предлагаю вам свободу и экстремальное могущество.

— Свобода, — задумчиво повторил Тайс и кивнул на старика. — Это Семен Сигал. Его сдали сюда дети лет десять тому назад и больше ни разу здесь не появились. Он верит, что я — его сын. Если я исчезну, он к вечеру умрет от разрыва сердца.

Взгляд перешел на парня с радиоприемником.

— Это Алексей. Он не псих. Он — хороший, очень хороший инженер-радиотехник. Он случайно услышал, как в его корпорации обсуждали планы по подавлению человеческой воли с помощью инфразвука. Его бросили сюда и сломали лекарствами. Он собирает приемник, чтобы услышать 'тишину'. Я уйду — он сойдет с ума окончательно. Твоя свобода стоит их жизней. Справедливо?

Марк молчал. Тангатос анализировал: 'Эмоциональный шантаж. Рационально — изъять цель силой. Суицидальный риск у объектов — 94%'.

— Я не могу взять всю палату, — но в его собственном голосе не хватало уверенности.

— Тогда и я не могу уйти, — тихо произнес профессор и отрицательно качнул головой, глаза его не отрывались от раскрасневшегося лица пришельца. — не могу предать.

И в этот момент Марк Воронов, способный разрывать пространство и омолаживать клетки, опустил глаза. Простое человеческое 'нет' оказалось крепче любой силы. Он стоял, не отрывая взгляда от нервного лица худого человека в больничном халате, и у него не было аргументов. Сила против долга. Будущее против милосердия. И он уже знал, что проиграл — не в споре, а в себе самом.

— А если я их вылечу? — сорвалось у него. Он не планировал этого говорить. — Всех.

Тайс замер.

— Ты сможешь? — он смотрел на Марка измученными глазами.

— Смогу. Но это займет время. И это... это будет тяжело.

— Лечить тяжело и некрасиво — это ломать волю таблетками, — тихо сказал Тайс. — Ладно. Договорились. Сначала — они. Потом я. И только после — свобода.

Профессор диктовал условия, а 'всемогущий спаситель', принимал их.

— Начни с Алексея, — Тайс кивнул на парня с радиоприемником. — Ему хуже всех.

Марк кивнул. Он подошел к не обращавшему ни на что внимания Алексею. Протянул к нему руку, почти коснулся наголо бритой головы и в ладони заструилось теплое, живое сияние, которым он когда-то лечил жену.

А Тайс наблюдал, как спаситель выплачивает неподъемный выкуп за его душу. Не для себя. Для них. Для своих потерянных, никому не нужных друзей...

Санитарка с разносчиком еды зашли в палату номер семь спустя полчаса и, санитарка ахнула. Больные бесследно исчезли.

* * *

Прошел месяц.

Сетевое издание: The New York Times, USA

Штерн объявил: 'Репликатор Воронова' цифровой чумой и приравнял его к терроризму.

ВАШИНГТОН, 28 сентября. Президент Айзек Штерн в экстренном обращении к нации объявил схему 'репликатора Воронова' актом экономического терроризма и 'цифровой чумой'. Его выступление стало ответом на паралич мировых рынков и волну арестов по операции 'Чистые руки'.

Штерн отверг утопические лозунги создателя устройства, Марка Воронова, назвав его инструментом хаоса. 'Он обещает рай, но несет ад — ад безработицы и коллапса', — заявил президент, связав технологию с катастрофическими потерями рабочих мест в промышленности. 'Нестабильные самодельные репликаторы опасны для здоровья американцев! Я не потерплю таких рисков!'

Жесткая риторика главы Белого дома знаменует переход от полицейских мер к идеологической мобилизации. Штерн ясно дал понять: администрация ведет не просто борьбу с преступностью, а 'войну за цивилизацию' против анархии, где 'ничего не стоит, а значит — ничего не ценится'.

Операцию 'Чистые руки' он охарактеризовал как акт спасения, а не репрессий, пообещав защитить 'основы человеческого общества'. Эксперты полагают, что эта речь — прямое объявление новой доктрины, где технологическое изобилие, вышедшее из-под контроля корпораций и государств, становится врагом номер один.

Сетевое издание: Sunday Time, South Africa (ЮАР)

На рассвете полиция Нью-Йорка штурмовала трущобы Бронкса в рамках операции 'Чистые руки'. Цель — изъятие опасных для здоровья запрещенных 'репликаторов Воронова'. Сообщается о взломах дверей, задержаниях и разрушении устройств, которые местные жители использовали для производства базовых товаров. 'Они раздавили принтер, делавший лекарства для моего ребенка', — заявила очевидица, и это не Воронов террорист, а полиция!'

Это часть общенациональной операции: за месяц — 12 000 обысков и 3 700 арестов. Аналогичные стычки происходят в трущобах Джакарты и фавелах Рио, где полиция борется с 'репликантами'.

Власти называют устройства 'цифровой чумой' и настоящим 'террористическим устройством', угрожающей экономике. В бедных кварталах их считают инструментом выживания. Жесткие рейды лишь усиливают подпольное распространение технологии, превращая 'Войну с изобилием' в уличные столкновения.

Агентство Синьхуа, Китай

На фоне глобальных репрессий против технологии репликации Китай объявляет о пилотной программе 'Цифровая нива'. Власти КНР видят в этих устройствах не угрозу, а инструмент для ликвидации бедности и развития отстающих регионов.

Программа будет легализовать производство в специальных цехах, где репликаторы станут выпускать дефицитные запчасти для сельхозтехники, автобусов и коммунального оборудования.

Такой подход превращает технологию из источника хаоса в средство планомерного развития. В то время как другие страны воюют с изобилием, Китай намерен направить его на благо народа, подчеркивая верховенство закона и социальную справедливость под руководством Коммунистической партии.

* * *

Операция 'Чистые руки' входила в решающую фазу. Гул вертолетов и приглушенные разрывы с юга Манхэттена сотрясали стекла в зале для совещаний на 38-м этаже и заставляли нервно вздрагивать дипломатов. Баррух, следя за их рефлекторными движениями, мысленно усмехнулся, не меняя каменного, непроницаемого выражения на лице. Идеальные марионетки. Дрожат от звуков полицейской операции, но не способны здраво осмыслить угрозу.

— Пора прекратить игру в кошки-мышки. Нужно официально вызвать Воронова на эту площадку. И заставить объясниться. Перед нами и всем миром!

Человек, произнесший это, восседал не за столом делегаций, а в кресле спикера. Джон Баррух, не занимавший официальных постов, но чье присутствие в ситуации глобального кризиса стало необходимостью. Сначала была тишина, нарушаемая только воем сирен.

Представитель Франции язвительно фыркнул:

— Простите, мистер Баррух, но ваше предложение звучит как сценарий для фантастического сериала. В то время как мир пытается остановить сползание в хаос из-за пресловутого репликатора, мы должны обсуждать... инопланетян? Гораздо более реалистичной представляется версия, что 'Воронов' — это бренд, ширма для хорошо финансируемой и подготовленной организации. Искать следует не пришельцев, а их вполне земных кураторов и лаборатории.

'Слепцы, — подумал Баррух. — Строите теории о лабораториях, когда под ногами рушится реальность. Вы ищете земной заговор, потому что ваш разум отказывается вместить нечто большее'.

— Я оперирую фактами, а не гипотезами, — Баррух не повысил тона, но его следующий удар был точным. — Данные, которые удалось заполучить ... не оставляют нашим аналитикам и консультантам пространства для интерпретаций: Воронов — человек и он установил контакт с иным разумом, чьи технологические возможности превосходят земные на порядки. Возможно, на столетия или тысячелетия. Репликатор — не его изобретение. Это минимальный вывод из полученного нами пакета данных. И он в любой момент может опубликовать в Интернете следующий малоприятный сюрприз.

В зале повисла гробовая тишина, которую не нарушил даже близкий взрыв. Идея слишком чудовищна, чтобы принять ее без сопротивления.

Взорвалось где-то ближе, на Бродвее, свет погас. В полумраке лица делегатов походили на маски — маски страха, замешательства, расчета.

Лампы вспыхнули с новой силой.

— Позвольте уточнить, — голос российского посла был тягуч и устал, он медленно убрал темно-синий, с вышитым вензелем, доставшимся от отца, платок со лба. — Каковы же, по вашему мнению, конечные цели этого... Воронова и его возможных патронов? — Мирового господства под видом всеобщего благоденствия? Или нечто другое?'

— У нас нет ответа на этот вопрос, — отчеканил Баррух. — В этом и заключается системная проблема. Мы пытаемся вести игру, не зная стратегии противника. Более того, мы не уверены, что он вообще действует в рамках понятной нам логики.

— Вы всерьез предлагаете легитимизировать человека, чьи действия подпадают под все статьи, касающиеся цифрового терроризма?!' — сказал ровным голосом французский дипломат, сжимая золотую зажигалку в кармане, но его скула чуть дрогнула. — Он разрушает сами основы мировой экономики!

— Он разрушает и куда более конкретные вещи, — холодно произнес представитель Китая, изучая доклад на планшете. — За последний месяц в пяти странах исчезли 407 человек. Специалистов высочайшего класса: инженеров-конструкторов, уникальных мастеров, ученых, включая доктора Чэня из Шанхайского института. Мы готовились к его нобелевской речи. Вместе с семьями. Без следа. Наши службы видят в этом целенаправленную операцию по вербовке кадров. И ставят под сомнение тезис о его одиночестве.

Он не сказал вслух главного. 'Доктор Чэнь был на пороге прорыва в квантовой памяти. Неужели Воронову нужны именно такие умы? Или он убирает конкурентов?' Мысль была столь же холодной и тревожной, как цифры в отчете.

Заявление вызвало ропот. Все знали о пропажах, но собранные воедино, цифры обретали зловещий смысл.

— И каков ваш вывод, мистер Баррух? — российский дипломат повернулся к нему, в вопросе прозвучала не ирония, а усталая готовность услышать худшее. — Фактическая капитуляция?

— Мой вывод, — голос Барруха был абсолютно ровен, — заключается в необходимости немедленно установить канал коммуникации. Пока мы еще представляем собой субъект, диалог с которым может иметь для него прагматический смысл и пригласить Воронова на заседание Совета Безопасности.

Тишина в зале стала густой, тяжелой. Все понимали, что предложение — сумасшедшее. Но все, взглянув на экраны с новостными лентами о тысячах арестов, о стычках в фавелах, о рухнувших биржах, понимали и другое. Альтернативы нет.

Представитель Китая медленно кивнул, следом француз. Один за другим, не глядя друг на друга, делегаты капитулировали.

— Принято, — устало произнес председатель и обернулся к человеку с традиционным тюрбаном сикха, за приставным столом. — Господин Ранжит Сингх, обеспечьте официальное приглашение'.

Только после того, как формальности завершились, Баррух позволил себе едва заметный, внутренний выдох. Все по плану. Марионетки дернулись за те ниточки, за которые и должны были дернуться — страх, прагматизм, иллюзия контроля. 'Что ж, мистер Воронов, — пронеслось в голове с холодным удовлетворением. — Добро пожаловать в ловушку. Вам предстоят сюрпризы. Куда более изощренные, чем ваш репликатор. Теперь необходимо ждать: попадет наш 'герой' на крючок, или придется задействовать план 'Б'?'.

В этот момент на экране его планшета, на столе, мелькнуло всего два слова: 'КАМЧАТКА. ТИХО'. Это был условный сигнал, понятный посвященным.

* * *

Публикация чертежей универсального репликатора 'Воронова' потрясла мир. Казалось, эра дефицита и тотальной монетизации позади. Возник главный вопрос: зачем вкалывать на хозяев, если почти все можно получить из репликатора? Но эпоха 'свободного творения' для всех так и не наступила.

Первоначальные попытки тотального запрета и дискредитации технологии ('грязные побочные продукты', 'угроза здоровью') провалились. Слишком многие успели ощутить вкус независимости. И тогда корпоративный гигант 'Нексус Индастриз' совершил гениальный, с точки зрения бизнеса, ход. Не борясь с волной, он возглавил ее, переведя в контролируемое русло.