От топота копыт (общий файл)

— А какое они темное делают терпкое, густое! Шапка пенная по полчаса не спадает. Медяшку на пену кладешь... А она, веришь, держится!

Парнишка недоверчиво охал и делал большие глаза на очередной восторженный восклик.

Солнце спряталось за набежавшими облачками, ветер гладил шкуру приятной прохладой, даже назойливые оводы куда-то пропали. Скорее всего, гроза собирается. Вон как птицы низко за мошкарой носятся. К дождю.

А вот видимо с водой на привале я все-таки переборщила. Вскоре организм недвусмысленно начал намекать на поход в кустики. С вожделением покосившись на проплывающие по обеим сторонам дороги густые заросли решительно поскакала догонять головную телегу.

— Грай, слушай... — я в нетерпении махнула хвостом.

Парень оторвался от спора с возницей и покосился на дремлющего в телеге купца.

— Не ори так, разбудишь.

Спохватившись, понизила голос.

— Грай, а проводи меня, пожалуйста. Ну мне это, надо очень.. А то одна как-то побаиваюсь, мало ли...

Надо отдать должное травнику, он сразу все понял и, ухмыльнувшись, спрыгнул с телеги.

— Ну пойдем, провожу.

Мы пробрались сквозь кусты на обочине. Я отошла за пару деревьев, стараясь укрыться от парня за густой листвой. Только собралась обратно, как взгляд зацепился за что-то ярко-синее в глубине леса. Травник явился по первому оклику и мы, справедливо рассудив, что за пару минут обоз от нас не сбежит, любопытство решили все-таки удовлетворить...

Лучше бы мы этого не делали.

На свободном от деревьев пятачке валялась перевернутая лоскутная кибитка. Синим пятном оказалась девушка в яркой юбке, безжизненно перевесившаяся через борт. В слипшихся черных волосах уже копошились мошки. Чуть поодаль в луже масляно поблескивающей крови лежал мужчина. Еще один распластался с краю поляны, в предсмертном порыве накрепко сцепив руки на вонзенном в грудь ноже.

Обеденная каша рванулась вверх по пищеводу, и я скакнула к ближайшему кусту. Грай, выхватив дагу, медленно отступал в мою сторону, не отводя глаз от убитых. Дождался, пока я разогнусь, и испуганно прошептал:

— Итка, идем отсюда. Недавно их. Кровь свежая еще.

Страх холодными мурашками пробежался по крупу, я еле удержалась, чтобы с воплем не рвануть с поляны. Пятясь и поминутно озираясь, мы выбрались на дорогу.

Вдалеке пылили уходящие телеги. Грай с облегчение выдохнул:

— Слава ветрам, с нашими все в порядке. Предупредить надо!

Это было последнее, что я запомнила....

Резкая боль в ноге выдернула меня в действительность. Плещется, тянет морочье: "Тишшшь... Врешшш... Не уйдешшшь". Лес и дорога покачиваются в красноватом тумане. Кажется даже воздух стал тягучим как мед, замедляются, застывают движения.

Сердце заколотилось как пойманная в силок птица.

Неужели всё? Мороком? Не хочу!!

— Грай... — из последних сил, в ужасе дернулась к травнику.

Нога подвернулась, я взмахнула руками и тяжело рухнула в дорожную пыль. В падении, случайно зацепила парня за плечо, сумка с припасами с жалобным звяканьем свалилась на утоптанный тракт.

— Грай...

Спутник, даже не повернув головы, все так же уверенно шагал вслед уходящему обозу.

— Грай, помоги...

Навалилась пуховая слабость. Из глаз брызнули слезы и я, как смогла, шарахнула кулаком по дороге. Боль немого отрезвила. Я подтянула поближе граеву сумку, откинув застежку, запустила руку внутрь в поисках фляги. Резко запахло травами, в ладонь незамедлительно впился осколок разбитой склянки. Тряхнула рукой, бусинами разбрызгивая красные капли, отерла кровь о рубаху. Осторожно вытащила из сумки стекло и наконец нащупала холодный металл. Набранная на привале родниковая вода еще не успела согреться и, вылитая на голову, неплохо привела в чувство. По крайней мере, краснота вокруг рассеялась и стало чуть легче дышать.

Шипя сквозь зубы проклятия, я кое-как поднялась. Подхватила мокрую от разбившихся склянок с настоями сумку, обмахнулась пыльным хвостом и на дрожащих нога, поковыляла вслед за травником. На все оклики парень не реагировал, все так же уверено чеканя шаг. Я спотыкаясь, вспоминала Свия и не оставляла попыток докричаться до парня.

Налетевший сквозняк, донес странный запах, словно после грозы свежестью веет. Над дорогой повисло дымное марево. Я вгляделась вперед и обомлела. Что-то блеснуло, и в сотне шагов впереди, перед плетущимся обозом, раскрылась радужная арка телепорта. Не замедляя движения, телеги уверено въезжали в клубящуюся дымку.

— Что за?.. — я в изумлении замерла.

Да насколько мне известно, арки за последние пятьдесят чего? вообще только три раза навешивали, причем в столице. Для приема гостей королевской крови. Затраты энергии при этом были настолько высоки, что вся верхушка столичного магикула оказывалась ослаблена на несколько седьмиц. Но не в лесу же его открывать! Для небогатого купца? У него ж таких денег за всю жизнь не набежит, чтоб переправиться! Но почему тогда все туда лезут со спокойствием? Телеги не завернули, по кустам от страха не разбежались. Словно заколдовал их кто-то... Заколдовал?!

— Грай!!!

Парень, как и следовало ожидать, нацелился в телепорт вслед за обозом. Страх за спутника придал сил, и я ринулась в галоп.

Успела в последний момент, до клубящейся дымки Граю осталось едва ли два десятка шагов. Вцепилась парню в предплечье и попыталась дернуть в сторону. Не тут-то было! Травник словно зацепившись за дорогу, все так же мерно переставлял ноги и с нечеловеческой силой стремился вперед.

Сейчас он больше всего походил на куклу на пружинке, что карлы-мастера делают. Была у меня такая в детстве. Сам человечек деревянный, а ноги железные. Провернешь хитрый ключ на спине, и вот уже игрушка сама по столу шагает.

Дернув еще раз, я поняла, что скорее оторву парню руку, чем самого уведу в сторону. А арка все ближе, вон уже как светится ярко. Попадать туда очень уж не хочется, да мало ли, что с другой стороны ожидает? Я решительно махнула хвостом, не особо задумываясь закинула травника на круп и ринулась в придорожные кусты.

Вырываться он не пытался, но нести было чрезвычайно неудобно. Грай словно одеревенел, да и застывший взгляд на добрые мысли не наводил. Даже болтаясь у меня за спиной, травник все пытался уйти, пусть и по воздуху.

Вскоре я начала уставать. От страшного портала мы забрались довольно далеко в лес, и можно было передохнуть. Сгруженный на землю шевелящийся парень напоминал большого жука.

На глаза навернулись слезы. И что мне теперь делать? Как привести его в чувство, даже примерно не представляю. А вдруг, как только не услежу, уйдет к порталу, или, не дай ветра, взорвется как те магики, или просто помрет от усталости? Я уже ревела в голос, размазывая кулаками по щекам дорожки слез. Так привыкла, что он рядом, что помогает и выручает. И вот ему плохо, а я даже ни чем помочь не могу!!!

Наконец, наплакавшись вволю, решила-таки идти до ближайшей деревни. Вдруг там травник, или знахарь имеется? Авось и помогут чем!

Остаток дня прошел в пути. Пронести Грая, положить поудобнее, свериться с картой, отдохнуть немного и снова в путь! Тихая надежда на то, что "сам очнется", к вечеру совсем угасла. Попытки расшевелить, или хотя бы заставить сделать что-то другое, кроме дурацкого перебирания ногами, канули к Свию. Я устала, пить хотелось все сильнее, да и желудок недовольно бурчал. Солнце уже медленно клонилось к закату, а деревня и не думала появляться. Кажется, я все-таки умудрилась обойти ее стороной и теперь один Свий знает, куда меня занесло.

Одно только счастье, наконец, и речушка на пути попалась!

Я осторожно сгрузила травника на бережок. Вволю напилась, умылась и собралась было окунуться. Хвала ветрам, вовремя углядела в неглубокой воде колышущиеся листья иглотрясника. Вот влезла бы! Он-то от своего наземного родича-крапивы, куда более скверным характером отличается. Стоит дотронуться только, как выкидывает иглотрясник рой иголочек ужалистых. Занозы мелкие, захочешь, не выковыряешь, а уж по качеству и продолжительности зуда, любому отборному слепню фору дадут!

Я крепко задумалась. Немного потопталась, отмахиваясь хвостом от кровожадных речных насекомых, и решительно потащила Грая поближе к воде. Кое-как стянула штаны, обувь и грязную рубаху, поставила на ноги и, через секунду он уже сам шагнул в речку, в заросли особо разлапистого иглотрясного куста.

Дикий вопль травника, возвестил о том, что затея удалась.

Глава 20

Парень выскочил из воды едва ли не быстрее, чем в нее падал. Вопли сменились такими ругательствами, что c ближайшего ивового куста заполошно шарахнулась пестрая сорока, перелетела на ель повыше и сердито застрекотала на нарушителя спокойствия. Успокоился Грай на удивление быстро. Ему хватило лишь пары минут, дабы оценить ситуацию и наброситься на меня с расспросами. Отмахнувшись от любопытного травника, я в бессилии повалилась на траву, размазывая слезы, уже от радости за его возвращение в действительность. Только сейчас поняла, как же устала за этот день. Ноги подгибались, в пораненной ладони пульсировала тупая боль, да и общее состояние оценивалось, как "дайте спокойно умереть".

Из рассказа Грая выяснилось, последнее, что он помнит, это как собирался догонять обоз. Насколько смогла подробно, рассказала про телепорт и про дальнейшее совместное бегство. Не забыла и про сумку с разбитыми лекарствами. Помянув нехорошим словом Свия, Грай бросился к ней. Непрерывно почесываясь, осторожно вынул оставшиеся целыми склянки. С радостным воскликом выплеснул из одной на ладонь половину содержимого и от души размазал по телу. В воздухе поплыл резкий мятный запах, а травник с блаженным стоном растянулся на траве.

— А это что у тебя? — я приподняла голову.

— Мятлица-а-а... — протянул парень. — Зуд любой снимает, даже от этой иглотрясной дряни.

— Угу... Хорошо...

Я закрыла глаза. Вот сейчас расслабиться и чтобы никто не трогал. "Тиш-ш-ш... Спиш-ш-ш..." Чтобы никуда не бежать, а просто погрузиться в эту уютную мягкую тишину и спать, спать, спать..."

На круп выплеснулась изрядная доза ледяной речной воды. Сон смыло моментально, а я с визгом рассерженной гарпии набросилась на спутника.

— Ты что, сдурел?! Какого Свия горбатого! Я только задремать успела!!

— Не ори на меня! — мгновенно взвинтился травник. — Я тебя добрый час добудиться не мог! Ты вообще как мертвая лежала!!!

Только тут сообразила, что парень уже одет и даже мокрые волосы успел высушить и собрать на затылке в жидкий лохматый хвостик.

"Тиш-ш-ш..." — слегка толкнулось изнутри.

Я вздрогнула, представляя, что было бы, если бы Грай меня не разбудил. Пробурчала извинения и с тревогой прислушалась к себе. Морочье затихло, до поры затаившись где-то в глубине моего сознания. Что-то все чаще оно о себе знать дает, уж не близко ли тот час, когда целиком захватит? Я, волнуясь, поделилась опасениями с травником. Парень заглянул мне в глаза, пощупал запястья, расспросил про ощущения в последние три дня, и со вздохом высказал:

— Итка, не хочу тебя сильно пугать, хотя куда уж больше, но время, отпущенное тебе на нормальную жизнь, и правда поджимает. Я второй раз магичить не буду. Боюсь, только ускорю процесс. В любом случае, без Зиновия шансов излечиться практически нет. Единственное, что мы можем сделать — поторопиться. Сейчас надо добраться до ближайшей деревни, а там уж переночевать и определиться с дальнейшей дорогой до Антары.

Солнце уже клонилось к закату, расцвечивая небо в желто-пурпурные оттенки. В кронах деревьев бродил легкий ветерок. Давешняя гроза, кажется, прошла стороной, и вечерний воздух пах сеном и клевером с полей, а легкий дымный запах указывал на близость жилья.

— Грай! Идем скорее, деревня близко! — я с воодушевлением ринулась к просвечивающей опушке.

Увы. Хватило меня лишь на пару десятков шагов. К общей усталости добавилось онемение и резкий зуд в порезанной склянкой руке. Пока, наконец, сообразила показать рану травнику, время оказалось упущено...

— Чем? Пахло чем? Или хотя бы, какого цвета настой был? — Грай скептически ощупал мою ладонь и даже принюхался к ране.

— Да не помню... — заканючила я, в изнеможении опускаясь на траву. — Испугалась, знаешь как? И там склянок битых добрый десяток был.

— Понятно, — спутник со вздохом от меня отстранился. — Ядов я не держу. Если только выжимка из корня лерьянового тебе не досталась. Одна капля на стакан что бы волнение нервное успокоить. А ты, догадываюсь, тройную порцию словила. Вот и спишь теперь на ходу.

— И что?

— И ничего. Я тебя не дотащу, так, что ночуем здесь.

— А если во-о-олчни, — я не смогла подавить широкий зевок.

— Огневик есть. Не впервой. Спи давай.

Словно по приказу Грая, сознание заволокло пеленой, и я провалилась в глубокое забытье безо всяких сновидений.

Пару раз, просыпаясь ночью, видела, как плывет над поляной пламенный кентавр-охранитель. Помахивает огненным хвостом, роняя во влажную траву мелкие искорки. Отблескивают в кустах глаза лесных обитателей, не решающихся подойти ближе. Не то далекий раскат грома, не то чей-то негромкий рык, и вот уже вскидывает огневик лук, вглядываясь в окружающую тьму. И согнувшись над костром, что-то шепчет Грай и тянутся от его рук ко мне тонкие красные нити...

Жужжащая комариная стайка облюбовала меня под обеденный стол. Попытки разогнать трапезничающих насекомых и доспать успехом не увенчалась. Да еще лесные птицы устроили перекличку в вершинах деревьев, окончательно прогоняя остатки сна.

Я открыла глаза и принюхалась. Над поляной плыл дивный аромат жареного мяса. Травник, сидя на пеньке у костра, повернул в очередной раз вертел и с энтузиазмом ткнул птичью тушку дагой. Брызнувший горячий сок зашипел на углях. Я с аппетитом облизнулась. Поднялась, разминая больную ногу, прислушалась к организму. Морочье спряталось где-то глубоко и не беспокоило, мышцы, вопреки ожиданиям, не ныли, ранка на руке затянулась тонкой корочкой и больше не саднила. Да и вообще, ощущение было, словно я не ночь проспала, а неделю бездельничала и отдыхала в свое удовольствие.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — отвлекся от готовки травник.

— Нормально вроде, и выспалась от души. Грай, а что это у нас такое вкусненькое готовится?

Парень с видом победителя развернулся в мою сторону:

— А это, наш завтрак! Жаркое из дикого "гы-гы".

Недоверчиво скривившись, я огляделась. С ближайшего пня на меня мутными глазами взирала отрубленная гусиная голова. Ветер носил по поляне окровавленные белые перышки.

— Хм, слушай, а с каких это пор домашний гусь стал диким "гы-гы"?

Травник раздраженно поморщился:

— С каких, с каких... С тех самых, как отошел на три локтя от родной калитки! Тут деревня близко совсем, мы получилось всего десяток минут и не дошли. А утром я осмотреться решил, вот за гусем и наведался.

Я поморщилась, но справедливо рассудила, что нравоучения на тему воровства только испортят совместную трапезу. Да и не нести же его жареного обратно к хозяину. Желудок уже малодушно капитулировал и громким бурчанием возвестил о готовности к завтраку. Повздыхав для вида, я устроилась у костра и попыталась, пока Грай отвернулся, отковырять поджаристое гусиное крылышко.