Вскоре они освободили Кили, Бифура, Бофура, Дори и Нори. Бедняга Бомбур был так измучен (пауки все время щупали и щипали его, как самого толстого), что упал с дерева на землю, — к счастью, на кучу листьев, — да так и остался лежать без движения. Но на конце ветки еще болтались пятеро гномов, когда из лесу стали возвращаться разъяренные пауки.

Бильбо сразу перебрался по ветке поближе к стволу и начал отгонять пауков, ползущих наверх. Однако когда он освобождал Фили, он снял свое кольцо, а сейчас позабыл надеть, и пауки зашипели, брызгая ядом:

— Видим, видим тебя, гаденыш! Слопаем тебя, слопаем, только шкура да кости останутся! Ух, у него жало! Все равно сцапаем, повисит вниз головой денька два!

Гномы тем временем помогали оставшимся пленникам выбраться из коконов, рубя паутину своими ножами. Еще немного — и все окажутся на свободе. Но что дальше? Ночью пауки без труда справились с путешественниками, захватив их врасплох в темноте, но сейчас хоббит и его друзья не сдались бы без боя.

Тут Бильбо заметил, что внизу, под деревом, несколько пауков подкрались к бедному Бомбуру, скрутили его и поволокли прочь. С громким криком хоббит взмахнул мечом, расчищая себе дорогу, пауки отпрянули перед ним, и Бильбо, соскользнув вниз по стволу, спрыгнул с дерева прямо на головы мерзким тварям, суетившимся около толстяка. Да, такого жала, какое было у Бильбо, пауки никогда не видели! Маленький меч хоббита разил направо-налево, сверкая от радости всякий раз, когда сокрушал врага. Бильбо зарубил с полдюжины пауков, прежде, чем остальные бросили Бомбура и удрали.

— Вниз! Прыгайте вниз! — закричал Бильбо, увидев, что пауки лезут по соседним деревьям и ползут по веткам над головами у гномов. — Не сидите там, вас поймают в сеть!

Одинадцать освободившихся пленников кучей свалились вниз — кто прыгнул, а кто просто упал, поскольку ноги у них подкашивались от слабости. Теперь все двенадцать гномов, считая бедного Бомбура, которого с одной стороны поддерживал его брат Бофур, а с другой — его кузен Бифур, наконец собрались вместе. Бильбо прыгал вокруг, размахивая Жалом во все стороны, а сотни разъяренных пауков таращились на них слева, справа, спереди, сзади и сверху. Положение казалось безнадежным.

И тогда начался бой! У одних гномов были ножи, у других — палки, камни были у всех под рукой, а Бильбо дрался эльфийским кинжалом. Путешественники раз за разом отшвыривали пауков и многих прикончили. Но все понимали, что долго так продолжаться не может. Бильбо совсем выбился из сил, и только четверо гномов твердо держались на ногах. Скоро пауки одолеют их, как обессилевших мух. Гадкие твари опять плели паутину, перекидывая липкие нити с дерева на дерево, чтобы не выпустить добычу с поляны.

Тут уж хоббиту ничего другого не осталось, как только открыть гномам тайну своего кольца. Жаль — но ничего не поделаешь.

— Сейчас я исчезну, — сказал он, — и постараюсь увести пауков за собой, а вы держитесь вместе и пробивайтесь в другую сторону, влево, примерно туда, где мы в последний раз видели эльфийские костры.

Но гномы никак не могли взять в толк, чего он от них хочет: и без того у них в голове мутилось, да еще кругом стоял такой крик и приходилось без передышки бросать камни и дубасить пауков палками. В конце концов Бильбо понял, что мешкать больше нельзя: пауки подступали все ближе. Он надел свое кольцо и внезапно исчез, к великому изумлению гномов.

Вскоре справа из-за деревьев послышалось "Паучина-дурачина!", "Старый гад!" и "Старый жирный паучище!" Пауки пришли в замешательство. Они остановились, затем некоторые побежали на голос. Они просто голову потеряли от злости, снова услышав про "старых гадов". Тогда Балин, лучше других разобравший, в чем состоит замысел Бильбо, повел всех в наступление. Гномы сбились в плотную кучку и, обрушив на пауков град камней, отогнали мерзких тварей слева и вырвались из окружения. Крики и пение у них за спиной неожиданно смолкли.

Надеясь всем сердцем, что хоббита не поймали, гномы двинулись дальше. Слишком медленно! Они так измучились и ослабели, что едва ковыляли, и пауки настигали их. Приходилось то и дело разворачиваться и сражаться, чтобы отбросить врагов, а многие пауки уже ползли по ветвям сверху, скидывая на гномов свои длинные липкие нити.

Казалось, дела совсем плохи, как вдруг снова явился Бильбо и наскочил на оторопевших пауков сбоку.

— Вперед! Вперед! — крикнул он гномам. — А я покажу им Жало!

И он показал им! Он рубил и колол, рассекал паутину, кромсал мохнатые лапы, протыкал толстых пауков насквозь, едва они подползали ближе. Чудовища раздувались от ярости, брызгали ядом, шипели и сыпали страшными проклятиями, но Жало внушало им такой ужас, что, едва завидев его, они сразу отскакивали назад. И как ни шипели они от злости — добыча медленно, но верно ускользала от них. Страшный бой длился, казалось, целую вечность. Но наконец, как раз, когда Бильбо почувствовал, что больше не в силах поднять руку с мечом, пауки вдруг прекратили погоню, повернули назад и ни с чем уползли восвояси.

Тут гномы поняли, что стоят на краю прогалинки, где раньше горели эльфийские костры. Ни гномы, ни Бильбо не знали, была ли полянка одной из тех, что попались им прошлой ночью, — но, похоже, в таких местах сохранялось доброе волшебство, которое пришлось паукам не по нраву. Во всяком случае, зеленый лесной свет на прогалинке был чуть поярче, полог ветвей над головой не такой густой, а сами ветки не такие страшные, и путники могли отдохнуть и перевести дух.

Сначала они просто лежали, тяжело дыша, не говоря ни слова. Но потом начались расспросы. Гномы хотели, чтобы Бильбо как следует разъяснил фокус с исчезновением, а история про кольцо их так заинтересовала, что на время они позабыли о своих бедах. Балин даже потребовал, чтобы хоббит заново пересказал все приключение с Голлумом и загадками, — но так, чтобы кольцо оказалось в рассказе на своем месте. Однако вскоре стало смеркаться, и сразу посыпались другие вопросы. Где мы? где тропа? где взять еду? и вообще что делать? — вопрошали все гномы наперебой, явно ожидая ответа от Бильбо. Как видите, они резко переменили свое мнение о мистере Бэггинсе и прониклись к нему большим уважением (как и предсказывал Гандальв). Они и правда надеялись, что Бильбо предложит какой-нибудь необыкновенный спасительный план, а не просто ворчали, не зная, как быть. Гномы прекрасно понимали, что, если бы не Бильбо, они все вскоре расстались бы с жизнью, и благодарили хоббита вновь и вновь. Некоторые даже встали и поклонились ему до земли, хотя сразу рухнули наземь от слабости, не устояв на ногах, и еще долго были не в силах подняться. Узнав правду о том, как хоббит ухитрился исчезнуть, гномы ни в коей мере не утратили почтения к Бильбо: они увидели, что, кроме кольца и удачи, у него еще есть смекалка, — а ведь и то, и другое, и третье — очень полезные вещи в странствии. Они восхваляли Бильбо на все лады, и в конце концов хоббит и впрямь ощутил себя смелым искателем приключений, хотя если бы удалось поесть, он чувствовал бы себя гораздо храбрее.

Но есть было нечего, и у путников совсем не осталось сил бродить по лесу и разыскивать, чем утолить голод, или искать потерянную тропу, — а ничего другого измученный хоббит не мог придумать. Он просто сидел, глядя в нескончаемый лес, и молчал, — и мало-помалу остальные тоже примолкли и закрыли глаза. Только Балин еще бурчал и посмеивался себе под нос:

— Голлум! Вот оно что! А я-то думал, как же он прошмыгнул мимо меня! Понятно, понятно!.. Пробрался, говорит, потихоньку... Вот оно как, мистер Бэггинс! "Потерял кучу пуговиц!.." Славный старина Бильбо... Бильбо... бо... бо... бо... — Тут Балин тоже заснул.

Долгое время царила полная тишина. Вдруг Двалин открыл глаза и огляделся.

— Где Торин? — проговорил он.

Это был страшный удар. И правда, их осталось всего тринадцать — двенадцать гномов и хоббит. Куда же делся Торин? Какая злая участь постигла его? Одолело ли его чародейство или темные твари? Гномы и Бильбо, затерянные в лесу, боялись даже подумать об этом. Вечер перешел в черную непроглядную ночь. Один за другим путники забылись тревожным сном, полном страшных видений. И тут мы оставим их до поры, пока они спят, слишком усталые и измученные, чтобы назначить караульных или хотя бы по очереди нести стражу.

А между тем Торин попал в плен. Помните, как Бильбо впал в забытье, едва только очутился на поляне при свете факелов и костра? В следующий раз, когда к кострам вышел Торин, свет тоже мгновенно померк, и гном упал, как подкошенный, оказавшись во власти чар. Он спал и ничего не слышал — ни криков своих соратников, потерявших друг друга в ночи, ни воплей о помощи, разносившихся по лесу, когда гномов скрутили и уволокли пауки, ни шума сражения с пауками на следующий день. Потом Торина подобрали лесные эльфы, связали и унесли.

Разумеется, пирующие были Лесными Эльфами. Они не жестоки, и в них нет зла, просто они не доверяют чужестранцам. Их чары могущественны, но даже во времена Бильбо Лесные Эльфы старались не показываться на глаза чужакам. Они были совсем не такими, как Высшие Эльфы Запада; они были гораздо опасней и не так мудры, — ибо почти все Лесные Эльфы (и их сородичи, странствующие по горам и холмам) вели род от древних племен, не видевших берегов Фэери. К тем берегам, на Запад, ушли Эльфы Воздуха, Эльфы Земли и Эльфы Моря и жили там долгие века, обретая величие, мудрость и мастерство, оттачивая свое искусство и чары в создании дивных творений невиданной красоты, пока некоторые не вернулись назад, в Большой Мир. Лесные Эльфы остались жить в Большом Мире в сумерках наших Луны и Солнца, но больше любили свет звезд. Они бродили по бескрайним величественным лесам тех земель, которых давно уже нет; им нравилось жить на опушках, чтобы ездить в лес на охоту или скакать по долинам и гулять по лугам при луне и звездах, а после прихода Людей им все больше по сердцу делался ночной сумрак. Но все-таки они были и поныне остались эльфами, то есть Добрым Народом.

В большой пещере у восточной границы Мирквуда, в нескольких милях к западу от края леса, в те времена жил самый могущественный король лесных эльфов. Возле его пещеры, перед огромными каменными воротами, протекала река, сбегавшая с гор в глубине леса и катившая свои воды к болотистым низменностям у подножия холмов, высившихся на опушке. Пещера была обширная и глубокая: из громадного главного зала открывались бесчисленные гроты, во все стороны разбегались галереи и переходы в другие залы, но коридоры уходили не так далеко под землю, как гоблинские туннели, и здесь было не так душно, не так опасно, и гораздо светлее. Вообще-то почти все подданные короля жили и охотились в окрестных лесах, дома и хижины строили под деревьями или на ветках, и больше других деревьев любили буки. Пещера же служила королевским дворцом, сокровищницей и крепостью на случай войны.

Тут же находились и темницы для пленников — и сюда лесные эльфы приволокли Торина. Эльфы не слишком с ним церемонились: они не любили гномов и думали, что поймали врага. В древности у них были войны с гномами, которых эльфы обвиняли в краже своих сокровищ. Справедливости ради нужно сказать, что гномы объясняли все по-другому: они, дескать, взяли лишь то, что им причиталось по праву, ибо король эльфов дал им в работу золото и серебро, а потом отказался платить. У короля эльфов была одна слабость: ему нравились драгоценности, особенно серебро и сверкающие белые камни. У него во дворце хранилось немало прекрасных вещей, но ему все время хотелось большего, и он мечтал, чтобы его сокровища не уступали богатствам прочих эльфийских лордов. Его народ не добывал руду, не работал с металлом и самоцветами, не любил торговать или возделывать землю. Любой гном это знал, хотя род Торина не имел никакого отношения к древней распре, которую я помянул. Поэтому Торин пришел в самое скверное расположение духа, когда с него сняли чары и он, очнувшись, увидел, как с ним обошлись, — и, кроме того, он решил, что не скажет ни слова про золото и драгоценные камни.

Его привели к королю, и тот, сурово глянув на гнома, начал его допрашивать. Однако Торин на все вопросы отвечал лишь одно: что он умирает от голода.

— Зачем вы со своим отрядом трижды напали на моих подданных во время праздника? — спросил король.

— Мы не нападали, — отвечал Торин. — Мы подошли попросить еду, потому что умирали от голода.

— Где сейчас ваши друзья и что они делают?

— Не знаю, думаю, они где-то в лесу умирают от голода.

— Что вы делали в лесу?

— Искали себе питье и пищу, потому что умирали от голода.

— Но зачем вы вообще явились сюда, в лес? — в гневе спросил король.

Тут Торин поджал губы и не пожелал отвечать.

— Хорошо! — произнес король. — Увести его и держать под замком, пока он не скажет правду, и пусть сидит хоть сто лет!

Эльфы связали Торина, отвели в подземелье и заперли в одной из дальних пещер с крепкой деревянный дверью. Узнику дали вдоволь еды и питья, хоть и не очень изысканных: ибо лесные эльфы — не гоблины, и даже со злейшими своими врагами, попавшими в плен, они обращались вполне милосердно. Они считали, что из всех живых существ только чудовищные пауки не заслуживают никакой жалости.

Бедный Торин сидел в королевской темнице. Воздав должное мясу, хлебу и воде, он подумал о своих несчастных друзьях, гадая, какая судьба их постигла. Вскоре он это узнал, но речь о том впереди, в следующей главе, повествующей о новом приключении, когда хоббит вновь показал, на что он способен.

Глава 9

СПАСИТЕЛЬНЫЕ БОЧКИ

На другой день после сражения с пауками Бильбо и гномы предприняли последнюю отчаянную попытку выбраться из леса до того, как умрут от жажды и голода. Они встали и, пошатываясь, побрели в ту сторону, где, по мнению восьми путешественников из тринадцати, проходила тропа, — но им не довелось выяснить, так ли это. Сумрачный лесной день подходил к концу, сменяясь в очередной раз кромешным ночным мраком, как вдруг со всех сторон вспыхнули огоньки факелов, будто сотни багряных звезд. Из темноты выскочили лесные эльфы с луками и копьями и приказали гномам остановиться.

О том, чтобы сопротивляться, не могло быть и речи. Даже если бы гномы и не оказались в таком безвыходном положении, что сочли за лучшее попасть в плен, все равно с их единственным оружием — небольшими ножами — они бы не выстояли против эльфийских лучников, в темноте попадавших стрелой в птичий глаз, и путники просто сели на землю, ожидая, что будет дальше. Все, кроме Бильбо: хоббит быстро надел свое кольцо и тихонько отступил в сторону. Поэтому, когда эльфы связали и пересчитали пленников, выстроив их цепочкой, невидимый хоббит остался несосчитанным.

И поскольку его не было ни видно, ни слышно, то эльфийские воины, которые потащили пленников в лес, так и не догадались, что Бильбо крадется за ними, стараясь держаться подальше от света факелов. Гномам завязали глаза, хотя, по правде сказать, никакой разницы не было: даже Бильбо, смотревший по сторонам, не разбирал во мраке, куда их ведут, и, в любом случае, ни хоббит, ни гномы не знали, где они находились, когда их поймали. Бильбо еле поспевал за мерцавшими впереди факелами: король приказал эльфам спешить, и они заставляли измученных гномов идти так быстро, как те только могли. Вдруг факелы остановились, и хоббит нагнал эльфов возле моста, переброшенного через темную, могучую и быструю реку. На противоположной стороне, в склоне крутого холма, поросшего лесом, открывались ворота подземного дворца. Величественные буки спускались с холма до самого берега, корни свешивались прямо в воду.