Императрица Кэт

Потом она выдала Кеалору тунику из тонкого, но небелёного полотна, и потащила его куда-то вверх по лестницам.

Оказалось, за задней стеной храма лепятся несколько ярусов балконов, разделённых на небольшие кабинки. Именно для того, чтобы делать вещи, которые не стоит делать на виду у всех. Исповеди выслушивать, например.

Жрица втащила его на третий ярус, где дверь одной из кабинок была гостеприимно раскрыта, захлопнула её за ними, и одним движением сбросила с себя тунику.

— Скажи хоть, как тебя зовут, — спросил юноша.

— Тебе не нужно знать моё имя, — неожиданно серьёзно ответила девушка. — Пусть я останусь в твоей памяти безымянным инструментом в Её руке. Иначе, я вместо того, чтобы помочь тебе решить твои проблемы, насоздаю новых.

Она толкнула Кеалора на тонкую подстилку, лежащую в углу этой небольшой каморки:

— Ложись на спину. Сейчас я буду вести танец, а ты только следуй за мной.

Когда все кончилось они некоторое время лежали рядом, касаясь друг друга. Кеалор подумал, что, да, этот обряд был, пожалуй ему необходим.

Потом жрица вскочила, оделась и сказав:

— Ты тут полежи немного, подготовь свой рассказ. Через четверть часа я приду и его выслушаю, — исчезла за дверью.

Кеалор лежал в темноте, прокручивая перед глазами все эпизоды, имевшие отношение к его истории — от ощущения холодной воды Альмы до Вэллес и Императора в мертвенном свете фонаря Звёздных Купцов. Потом встал и накинул на себя скромную тунику Ищущего. И как раз вовремя. Только он это сделал, как жрица бесшумно скользнула в дверь.

Девушка уселась себе на пятки, приготовившись слушать. Юноша прислонился к стене и начал рассказ.

Как только в рассказе прозвучало имя Императора, как жрица вскочила и, положив руки на плечи Кеалору, скомандовала:

— Стой! Тебе тут нужен совет кого-то более высокой степени посвящения, чем я. Может самой госпожи Ашиллис. Пошли. — и она опять схватила его за руку и потащила куда-то по переходам внутренней части храма.

Подтащив его к какой-то незаметной двери, она сунула туда голову, перекинулась с кем-то внутри парой тихих фраз, а потом решительно пихнула в дверь своего спутника, чмокнув его в щёчку на прощание.

Кеалор вошёл в дверь и оказался в скромном кабинете, где за простым столом сидела Верховная Жрица.

Ашиллис явно было сильно за шестьдесят, кожа её была покрыта сеткой морщин, а волосы блестели чистым серебром. Но фигура была такой, какой позавидовали и многие тридцатилетние.

Он снова начал свой рассказ. У него было такое впечатление, что он декламирует заученную наизусть поэму. Сначала он повторял это про себя лёжа в одиночестве в темноте, потом рассказывал юной жрице, и вот теперь — Верховной.

— Ты любишь девушку со звёзд.

Кеалор вздрогнул. Никогда и никому он не говорил об этом. Даже себе.

— Но она так же далека от тебя, — продолжала Ашиллис, — как и та звезда, с которой она прилетела.

— Да, верно. У Кэт есть жених, так что мне на неё рассчитывать не приходится.

— Дело не только в этом. Даже если бы у Кэт не было жениха, тебе все равно не приходилось бы на неё рассчитывать. Никогда звёздный пришелец не полюбит дитя Ирганто.

— Почему ты так считаешь? Ведь они — тоже люди, как и мы.

— И это спрашиваешь у меня ты — ты, человек, выросший среди тех, кто превыше всего ценит силу разума и познания? Сумел бы ты полюбить женщину с дальних островов, которая не знает металла, одевается в шкуры и не умеет считать до десяти? Кеалор тал Альдо, для этих людей мы — такие же дикари, и ни один из них никогда не сочтёт иргантийца равным себе. Снисходительная дружба — самое большее, на что мы можем рассчитывать с их стороны.

Кеалор почувствовал неприятную пустоту в груди. Он вспомнил беседы с Михелем о медицине, сердечную улыбку Пауля, учебник по планетологии и подслушивающее устройство, которые ему дала Кэт... Он считал это дружбой. И не видел снисходительности. Но если мудрая жрица Арсиэс так говорит, ей, видимо, виднее. Значит, либо у Звёздных купцов слишком хорошие маски, либо он сам, несмотря на магическое образование, просто слеп.

— Не стоит считать звёздных пришельцев врагами, — Ашиллис по глазам Кеалора прочитала все, о чем он подумал, — их следует принимать такими, какие они есть. Но твоя любовь к звёздной девушке бессмысленна и бесплодна.

Кеалор пожал плечами:

— Значит, ты советуешь мне принять предложение Императора и жениться на таллэ Вэллес, чтобы забыть эту звёздную блажь?

— Нет, — покачала головой Ашиллис. — я ничего тебе не советую. Если бы настоящая, тёплая женщина раскрыла бы тебе объятия, ты бы наверняка скоро забыл о девушке со звёзд. Но Вэллес тебе объятий не раскроет. Видишь ли, у вас с ней очень похожее положение: вы оба любите тех, кто недоступен для вас. Ты любишь далёкую, но живую, а она — близкого, но мёртвого.

— Принца Айэна?

— Да.

— Но ведь после смерти принца прошло уже больше двух лет. Сколько можно оплакивать его? Вэллес молода и достаточно красива, хотя и старается зачем-то изо всех сил это скрывать. Конечно, такого мужа, как Айэн, она больше не найдёт, но... В конце концов, ей всего лишь двадцать один год.

Ашиллис покачала головой:

— Вэллес — из тех редких людей, которые любят один раз в жизни.

— Но тем не менее она согласна выйти за меня?

— Будь её воля, она давно стала бы храмовой служительницей или хотя бы уехала к отцу. Но Император никогда не отпустит Айэнти из дворца, а мальчик ещё слишком мал, чтобы расстаться с матерью. Вэллес прекрасно понимает, что ради безопасности Айэнти ей необходимо снова выйти замуж. И из всех возможных кандидатов в мужья ты, пожалуй, ей наиболее симпатичен. Но для неё это всего лишь вопрос необходимости.

Кеалор почесал в затылке:

— Получается просто великолепно. Я, влюбившийся в женщину, которая для меня немногим материальнее иллюзии, и вдова легендарного героя, мечтающая похоронить собственную молодость вместе с умершим мужем. Да, пожалуй, мы стоим друг друга. — Он горько усмехнулся.

Ашиллис снова покачала головой:

— Ты не прав, подобным образом судя о Вэллес. Она вовсе не намерена просидеть всю оставшуюся жизнь над портретом Айэна. Не забывай, что жизнь Вэллес, в отличие от многих других женщин, не ограничивается семейными радостями и обязанностями. Она — великолепная музыкантша, лучшего органиста я никогда не слышала. И теперь, после смерти любимого, она мечтает посвятить свою жизнь сыну и музыке.

— И в результате мне предлагают взять в жены женщину, которую интересуют только музыка, ребёнок и память о погибшем муже, а меня она согласна терпеть исключительно ради сына. Тысяча демонов! Похоже, что в таком браке самым благоразумным будет — целовать в щёчку на ночь. Чтобы мне прямо в постели всего этого не говорили.

Ашиллис улыбнулась.

— Айэнти сейчас три года. Через год ему будет четыре. Потом пять, шесть... А старый Император с каждым годом теряет силы. Уже сейчас он с трудом успевает справляться с государственными делами. Нужен кто-то, кто мог бы подсадить Айэнти на лошадь, когда маленький принц в первый раз сядет в седло. Кто-то, кто будет обсуждать с ним прочитанные книги. Кто-то, кто будет говорить с мальчиком о том, что такое хорошо и что такое плохо... Конечно, можно нанять учителей, но лучше, если быть мужчиной и дворянином будущего императора научит отец. Хотя бы и приёмный.

— Но я не уверен, что из меня выйдет хороший отец. Тем более для мальчика, чьим родным отцом был принц Айэн.

— А я уверена, что лучшего приёмного отца для Айэнти найти нельзя. Кроме того, ты ведь из рода тал Альдо — как-никак не чужой мальчику по крови. Что же касается Вэллес... Мне не дано дара заглядывать в будущее. Кто знает, что будет через несколько лет. Возможно, со временем ты все-таки сумеешь обратить к себе сердце Вэллес. Но если этого не произойдёт, и если ваш брак будет вас обоих тяготить, то через несколько лет он окончится — как только Айэнти подрастёт достаточно, чтобы не нуждаться в постоянной материнской опеке, Вэллес с радостью примет посвящение в жрицы Арсиэс.

Кеалор кивнул. Жрицам не возбранялось иметь детей и воспитывать их, или встречаться с ними, если почему-либо дети жрицы воспитывались не при храме. Не возбранялось жрицам и вступать в брак — но, выходя замуж, жрица должна была оставить храм. Если же замужняя женщина становилась жрицей, брак считался прекращённым.

— Но как же ваши... внутренние обряды? Разве участие в них не будет для Вэллес изменой Айэну, если уж даже законный брак она считает таковой?

Ашиллис улыбнулась:

— Участие во внутренних обрядах — дело исключительно тех, кто сам того пожелает. И уж во всяком случае оно не может быть обязанностью храмовой органистки!

Кеалор посмотрел в окно. Уже темнело.

Нелепый брак с женщиной, которая будет ежеминутно, ежесекундно сравнивать его с погибшим мужем-героем. С женщиной, которой он, как мужчина, не нужен...

Но нужен как защитник и воспитатель её осиротевшего сына. Будущего императора.

А Кэт в любом случае для него недостижима.

И в конце концов, что бы там ни говорила госпожа Ашиллис, любому человеку, а тем более одинокой молодой женщине, нужно обыкновенное человеческое тепло.

— Ну что же, ты меня убедила. Я женюсь на принцессе Вэллес.

— Нет, Кеалор тал Альдо, ты сам себя убедил. Я всего лишь рассказала тебе то, что ты не знал или, возможно, не понимал.

* * *

* * *

* * *

— Интересный вопрос — что мы подарим на свадьбу тал Альдо и принцессы Вэллэс, от Дома? — обратился к собравшимся за завтраком в доме Звёздных Купцов ван Страатен.

— А что, здесь так принято дарить подарки на все аристократические свадьбы? — поинтересовался юный дипломник Вадим Михайлов, прибывший на практику всего неделю назад.

— Ну не то, чтобы принято, — пояснил ван Страатен. — Но тал Альдо настолько частый гость в Доме, что столичный свет будет весьма удивлён, если мы на это событие никак не отреагируем.

— Давайте попробуем решать это как техническую задачу, — предложил Алан. — Какими свойствами должен обладать подарок от Звёздных купцов? Понятно, что это должно быть что-то, чего ни за какие деньги не достать на Ирганто.

— Ожерелье из фианитов, — предложила Синтия.

— Не оценят, — вмешался Пауль. — Ну камни, ну не совсем обычные. Продолжаем список свойств — это не должно быть каким-то хитрым техническим устройством. Не то чтобы мы были совсем против попадания фонариков с аннигиляционными батарейками и микродиктофонов в руки иргантийцев, но пусть покупают. И не меньше чем за пятьсот страниц интересующей нас информации. Третье — эта штука должна впечатлить не только Кеалора и Вэллэс, но и всех гостей на свадьбе. И последнее — крайне желательно, чтобы они узнали в ней какой-нибудь артефакт из своих сказок и легенд.

— Придумал! — воскликнул Алан. — Платье в орехе!

— Это как?

— Бальное платье, сшитое из настолько тонкого материала, что в сложенном виде можно его запихать в ореховую скорлупку. Помнится, в одной из сказок, популярных по всей Империи, такое упоминается.

— И из чего же такое предлагается сделать?

— А у нас на складе ручной солнечный парус валяется. Помните, лет десять назад был популярен такой спорт — надеваешь скафандр, берёшь в руки парус вроде парашюта только с добрый километр в диаметре, и неделями болтаешься на орбите, пытаясь обогнать других таких же маньяков и первым пересечь орбиту Луны. Эти паруса делают из тончайшей карбоновой сетки и нескольких микрон алюминиевой плёнки. С одной стороны он зеркальный, это мы пустим на изнанку, с другой — выглядит как серая ткань с серебряными точечками. Кто эту штуковину завёз на Ирганто, не знаю. Но из неё можно пошить платьев на весь столичный свет, да ещё и для экспорта в Архипелаг останется.

— Думаю, что мы не будем ставить это дело на поток, — задумчиво произнёс Пауль. — пусть платье Вэллэс останется уникальным.

— Да но, — вмешалась Синтия. — Солнечные паруса же абсолютно непроницаемые. Платье из такого материала невозможно носить. Ты ещё в полиэтиленовом пакете попробуй походить. А особенно — потанцевать.

— Но носим же мы скафандры...

— Скафандр ты тоже в орех упаковываешь? Там толстенный слой подкладки, куча всяческих активных систем терморегуляции влагоотведения, запахоподавления.

— А если алюминий оттуда химически стравить? — спросил Вадим. — Карбоновые нанотрубки — вещь достаточно химически инертная.

— Точно. — добавил ван Страатен. — А прежде чем травить, побрызгать лаком, чтобы в некоторых местах серебристые блёстки остались.

Несколько квадратных метров паруса пришлось извести на эксперименты, но в результате получилось то, что устроило и Сильвию и Кэт — тончайшая ткань, которая дышала, держала форму и при движении давала интересные визуальные эффекты с серебристыми блёстками по серому фону.

* * *

Внезапно раздалась короткая, протяжная музыкальная фраза. Синтия вытащила из кармана ЛЭТ и нажала на нем кнопку:

— Да, Пауль. Да, мы с Кэт и Аланом сейчас у тал Альдо. Да, уже договорились. Нет, туда ещё не успели. Да. Конечно. Да. — Синтия снова нажала кнопку и собралась убирать ЛЭТ в карман.

Вэллес, все время разговора молча сидевшая в кресле у стены, внезапно подняла голову:

— Что это?

— Устройство для связи, — коротко ответила Синтия, видимо не желая вдаваться в подробности.

— Нет, что это была за музыка?

Кэт с Синтией переглянулись и пожали плечами. Кэт принялась играть кнопками на своём ЛЭТ:

— Где-то у меня была подборка "Популярная земная классика для контактов". Ага, вот тут.

— Кэт, а ты уверена? — вмешался Алан. — Напустить на неподготовленных аборигенов всю симфоническую мощь Чайковского...

— Вообще-то да, на Земле от этой музыки люди уже четыре с лишним века плачут, — заметила Синтия.

Может, подобное замечание и остановило бы кого-нибудь, но только не Вэллес.

— Я хочу послушать, — тихий голос принцессы прозвучал неожиданно властно. Кэт пожала плечами и запустила трек на проигрывание.

Неслыханная на Ирганто музыка навалилась на Кеалора неимоверной тяжестью. На грудь как будто что-то давило, было тяжело дышать. Заставив себя обернуться, он увидел Вэллес, неподвижно застывшую и смотревшую куда-то вдаль сквозь стены. Звёздные Купцы, видимо привычные, настороженно переглядывались.

Через несколько секунд Кеалор немного освоился с давлением звука и понял, что начинает воспринимать мелодию. Музыка заполняла пространство, с невероятной лёгкостью переходила от еле слышной мелодии к торжествующему фортиссимо, пела на множество голосов о любви, роке, разлуке и снова о любви, которая сильнее любого рока, если люди хранят её в своём сердце...

По сердцу Кеалора словно полоснули острым ножом. Он уже сумел примириться со своей судьбой, но эта музыка снова растравила сердце. Вот она, Кэт, женщина, которую он любит, такая близкая — и вечно недостижимая, чуждая и прекрасная, как музыка с её родной планеты.

Он посмотрел на Вэллес. Из её глаз текли слезы, которые она, казалось, не замечала. И Кеалор знал, что как его сердце под властью звёздной музыки тянется вовсе не к ней, так и она думает сейчас совсем не о нем.