-Серрано был близок к пониманию, -сказал Гиммлер. -Он идентифицировал связь между спутником и Маркерами. По его заметкам, Луна — не просто источник заражения, она — носитель мемов, вычислительной структуры, которая через Обелиски распространяет свою ''волю''. Машина, о которой он говорит, скорее регулятор переходного процесса: она удерживает Луну в промежуточном состоянии, не дав завершить трансформацию, но и не уничтожив полностью ее ментальную составляющую.

Максим слушал, сложив руки на груди, и когда Гиммлер замолчал, вставил свои мысли:

-Уничтожать Луну нельзя ни при каких обстоятельствах, мы слишком нашумим и пробудим ее братанов. Самый разумный выход: прикинуться ветошью, переждать, пока оставшиеся юнитологи не передохнут, а после начать тихое возрождение цивилизации, не привлекая внимания мясных шариков. Серрано ошибся в своем убеждении, будто перенастройка стазис-машины положит конец Маркерам.

-Я не собираюсь вмешиваться в работу Машины, Кодекс нужен для лучшего понимания технологий чужих.

-Нет. Я уже сказал. Никаких Кодексов.

Гиммлер нахмурился:

-Максим, я понимаю твою позицию, но ты упускаешь главное. Кодекс — это не инструмент уничтожения. Это ключ к пониманию принципов работы технологий чужих. Если мы расшифруем структуру, мы сможем воспроизвести элементы контроля над гравитационными и биополевыми процессами. Это прорыв на столетия вперед...

Максим перебил резко:

-Кодекс — это черный ящик, и никто не знает, что будет, если его открыть. Мы заканчиваем анализ, упаковываем артефакт и через шесть часов уходим. Все.

Гиммлер уже хотел возразить, но замер, что-то отвлекло его взгляд.

Позади Валери стояла бледная, с рукой, прижатой к лицу. Между пальцев проступали капли крови.

-У тебя все в порядке? -спросил Гиммлер.

Девушка вытерла кровь тыльной стороной ладони и натянуто улыбнулась:

-Да, ничего. Просто давление, климат, сухой воздух...

Максим повернулся к ней и посмотрел внимательно. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло подозрение.

-Валери, -сказал он тихо. -Идешь в изолятор.

-Что? Почему? -она сделала шаг вперед, голос дрогнул. -Со мной все нормально! Я хочу продолжать работу! Мама смотрит, понимаете? Она рядом!

Танвар напрягся.

-Какая мама?..

Максим тяжело выдохнул.

-Вот именно. У нее родители погибли на Земле три года назад, я читал ваши личные дела. На такой случай...

Валери отшатнулась, глаза расширились, губы задрожали:

-Нет... она здесь! Она говорит со мной, я слышу ее! Она ждет...

-Гуриев, Чоу, -спокойно сказал Максим. -Отвести ее в изолятор. Вколоть стандартную дозу седатива.

Когда морпехи подошли, Валери вдруг сорвалась.

-Не трогайте меня! -крикнула она, отступая. -Вы не понимаете! Мы близко, она знает, как перенастроить Машину!

Она метнулась вперед, прямо к Максиму, словно пытаясь вырваться. Он успел перехватить движение и резко оттолкнул ее. Девушка рухнула на металлический настил. На подбородке мгновенно проступила кровь, из разбитого носа хлынуло еще больше. Валери пошатнулась, глаза закатились, и она обмякла.

-Что ты творишь?! -сорвался Гиммлер.

-Генная терапия не на всех сработала. У нее началась маркерная деменция. Как можно этого не заметить? Галлюцинации в виде умерших родственников, эмоциональная нестабильность — классическая стадия поражения. Ее мозг просто не выдержал.

Айзек молчал. Гуриев наклонился, проверил пульс и кивнул:

-Жива. Но без сознания.

-Перенесите ее в изолятор, свяжите, -сказал Максим. -И держите под наблюдением.

Он посмотрел на Танвара, который все еще стоял с побледневшим лицом у терминала.

-Заканчивайте выгрузку данных. Все остальное потом.

Танвар кивнул, стараясь не смотреть в сторону изоляционного шлюза, куда двое морпехов уже уносили тело Валери.

Глава 11

''Каракурт'' шел к окраине системы в режиме полной тишины. Термоядерные плазменные двигатели были полностью заглушены, только инерция и гравитационные маневры с использованием притяжения ближайших планет.

Гравитонные демпферы работали едва заметно, поглощая избыточное ускорение и перераспределяя импульс по корпусу. Вся работа двигателей была сведена к минимуму. Даже теплоотвод шел по внутреннему циклу, чтобы не оставлять следа в инфракрасном диапазоне.

После ухода с орбиты Тау Волантис прошло уже двое суток. Еще три недели предстояло дрейфовать к краю звездной системы — к точке, где гравитационные помехи исчезают и можно безопасно совершить прыжок через шоковое пространство к Надежде. Но это будет потом...

Экспедиция выполнила все первостепенные и второстепенные задачи, ради которых была отправлена. Розетта захвачена. Собраны сотни артефактов и различных образцов. Восстановлены материалы Суверенных Колоний. Работа, на которую раньше ушло бы десятилетие, теперь могла начаться с готового фундамента. Из двух кораблей выжил только один.

''Фантом'', отправившийся к Братской Луне, молчал уже третий день.

Никаких передач, никаких сигналов бедствия. Последний пакет данных они успели передать по зашифрованному каналу незадолго до исчезновения.

Синхронизация происходила каждые шесть часов, ''Каракурт'' передавал копию своих архивов ''Фантому'', и наоборот.

Так и было задумано. Вдобавок Максим лично установил правило — если один корабль погибает, второй не возвращается, не ждет и не ищет.

Уцелевший стелс-фрегат продолжал путь в полной тишине, выяснять обстоятельства гибели коллег никто не собирался.

В коридорах корабля стояла приглушенная полутьма. Только в кают-компании, где собрались офицеры и руководители экспедиции, горел ровный свет.

Максим сидел во главе, не спеша крутил в руках пластиковую чашку с остатками синтетического кофе.

-Подведем итог. Потери минимальные. Один клон из инженерной группы прозевал момент, когда щупальце вылезло из пола, его и утащило. Валери в медикаментозном сне. Маркерная деменция прогрессировала, если бы не купировали, сама бы себе глаза вырвала. В остальном все неплохо...

Гиммлер ответил после паузы:

-Неплохо, но недостаточно. Мы могли сделать больше, слишком многое оставили не исследованным.

Максим поднял глаза:

-Вы, яйцеголовые, вечно голодные. Вам бы вселенную препарировать, а все мало.

-Мы обязаны использовать шанс, -спокойно сказал Гиммлер. -Эти технологии, Максим. Мы впервые в истории получили доказательство, что биомеханика может подчинять себе гравитационные и квантовые процессы напрямую. В любой другой век назвал бы это чудом.

Максим усмехнулся без радости:

-Любой другой век уже лежит в земле. Нобелевских премий вам больше никто не вручит, весь научный комитет давно пошел на удобрение.

-Если говорить серьезно, -продолжил ученый. -То даже фрагменты структур, что мы нашли, уже изменят инженерную практику. Мы сможем создавать материалы с фантастическими свойствами, создать новые типы коммуникационных устройств, усовершенствовать нанотехологии... А их система управления... она полностью органическая, без посредников. Это не просто искусственный интеллект. Это нечто среднее между нервной системой и кристаллическим процессором. Мы только начинаем понимать.

-Ага, -перебил Максим. -Ваши образцы — херня. Булыжник с интеллектом комара.

-Ты не понимаешь, -раздраженно сказал Гиммлер. -Из этих фрагментов можно вывести принципы новой биофизики!

Максим поднял взгляд и усмехнулся:

-Вот потом и выведите. А пока все это не принесет пользы здесь и сейчас. Лучше оставим как есть. Я, кстати, собираюсь официально потребовать отправить меня в Солнечную систему. Хочу провести ментальную лоботомию уже зрелой Братской Луне. Сделаю из нее перфорированный шашлык и повешу над Юпитером, как украшение.

Все переглянулись. Максим сделал глоток кофе и добавил:

-Знаете, мне перед этим снился сон. Крайне странный. Нашел волшебную лампу, выпустил джинна и пожелал вселенского могущества. Ну и, как видите, магии у меня нет, но в психическом контакте с костяным титаном я его все-таки уделал. Так что, может, джинн был не таким уж и липовым.

Айзек поднял бровь:

-То есть ты утверждаешь, что победить Луну во сне тебе помог джинн?

-Типа того. Он дал мне эту способность, -в кают-компании воцарилось неловкое молчание. Максим пожал плечами. -Что? У меня других версий нет, как микроб сумел завалить слона.

Гиммлер откинулся на спинку кресла и тихо произнес:

-Возможно, это не сон. Возможно, ты и правда использовал нечто, о чем сам не догадываешься. Ненависть, волю, твое... иномирное происхождение. Все вместе могло дать эффект.

Максим зевнул.

-Или просто Луна оказалась тупее, чем казалась. Бывает.

-Иногда я думаю, что не только Маркеры изменяют нас, но и мы их, -высказался профессор. -Вы с Айзеком — наглядное подтверждение... Так вот, пойми мою мысль, Максим. Мы живем в эпоху, где наука находится в стагнации, все крупные центры цивилизации разрушены. Но с этими данными мы сможем вернуть не только цивилизацию, но и открыть новые принципы инженерии, механики, сами идеи... Чужие создали систему, где жизнь и технология неразделимы. Каждая конструкция у них растет и мыслит.

-Да-да, я уже слышал, -перебил Максим. -Машины, которые думают, биомасса, которая чувствует, города, которые растут сами по себе. Мы все это видели. И все эти разумные конструкции в итоге нас жрут.

Гиммлер покачал головой:

-Это следствие деградации. Маркеры исказили их идеи. Они не были безумными паразитами. Когда-то это была цивилизация, которая стремилась к симбиозу с материей. То, что мы нашли — остатки их утопии, а не проклятия.

Максим с усмешкой посмотрел на него:

-Утопия, ага. Только утопили они сами себя и половину галактики заодно.

Айзек вставил спокойно, без иронии:

-Все, что мы знаем — это то, что из живого и мертвого они сделали одно и то же. А конец один.

-Тем не менее, -не унимался Гиммлер. -Если правильно понять принципы их биомеханики, можно научиться управлять энергией, гравитацией, даже клеточными процессами напрямую. Человечество больше не будет настолько зависеть от машин.

-Ага, -сказал Максим. -Зато машины будут зависеть от человечества.

Танвар, до этого молчавший, тихо добавил:

-Все зависит от того, кто первый допустит ошибку.

Максим хмыкнул:

-Именно. Поэтому и не допустим. Мы собрали образцы, зафиксировали все, что можно. Дальше пусть лаборатории на Надежде разбираются. Только под куполом, и только через десять уровней карантина.

Гиммлер прищурился:

-А ты, похоже, действительно боишься их.

-Я реалист, -ответил Максим. -Видел, что происходит, когда лезешь в пасть демону, пусть и с благими намерениями. Вы, ученые, все время думаете, что мир можно исправить знанием. Но есть вещи, которые не чинятся. Их можно только закопать и поставить табличку с надписью ''не трогать''.

-А если в этих вещах наше будущее? -спросил Гиммлер.

-Посмотрим, -отрезал Максим.

После совещания он отправился к себе в каюту, дальше изучать полученные материалы и данные. Перед глазами мелькали отчеты, переданные ''Фантомом'' за несколько часов до того, как связь оборвалась. Файлы с технической маркировкой, ровные строки цифр и лаконичные подписи: сканирование георадаром, магнитометрия, анализ гравитационного градиента, спектральная визуализация поверхности объекта.

Он пролистывал их медленно, хмурясь все сильнее. Братская Луна, если это вообще можно было назвать луной, представляла собой сплошной кошмар в терминах физики.

Георадарные данные показывали, что под внешним панцирем, толщиной от двух до двадцати километров, не существовало привычной плотной материи.

Вместо этого приборы фиксировали многослойную структуру, где вещество и поле сливались в одно целое, словно ткань, в которой электроны и нейтрино застыли в состоянии бесконечного полураспада.

Состав — металлосодержащие цепи, азотистые соединения, аморфные углеродные включения.

Но дальше шло примечание, из-за которого Максим поднял брови:

''При воздействии механического бурения на глубине 3,6 м материал изменил плотность и ''затянул'' образовавшуюся трещину. Реакция идентична регенерации органических тканей. ''

Термографы фиксировали спорадические колебания температуры, медленные, ритмичные, с периодом в пять минут. Так дышит организм.

И при этом сама поверхность оставалась холоднее космоса — минус двести сорок пол Цельсию, идеально ровно, без точек теплового излучения. Как будто Луна не просто мертва, а удерживается в состоянии между жизнью и смертью. Максим открыл комментарии физиков.

''Наблюдаемое стазисное поле соответствует действию внешней стабилизирующей системы. Вероятно, Машина под поверхностью Тау Волантис создает гравитационную матрицу, удерживающую Луну в фазе неполной трансформации. При отключении поля объект перейдет в активную стадию и, вероятно, восстановит когнитивную структуру. ''

Он прочитал эту строку дважды. То есть, все еще жива, но не может проснуться, потому что ее держит силой. Как если бы кто-то прижал чудовище ногой к земле и не позволял шевелиться. Поэтому Максиму удалось одолеть тварь с ментальном поединке.

Дальше шел раздел ''Биологические пробы''. На экране планшета появились схемы и микрофотографии.

Фрагменты ткани, извлеченные из микротрещин панциря, состояли из тончайших волокон, переплетенных с металлическими нитями.

Химический анализ показал бор, кремний, фосфор и кальций — то, что можно ожидать в костной материи, но сплавлено на атомарном уровне.

При охлаждении ниже пятидесяти Кельвинов пробы начинали излучать слабое электромагнитное поле, как будто пытались компенсировать потерю энергии. Потом шли видеокадры.

Черно-белое изображение, камера с робота, оснащенного буром. Он спускается в трещину, где стенки похожи на обожженную плоть, а под слоем серого налета что-то шевелится.

Следующий кадр крупным планом: гладкая поверхность, под ней просвечивает нечто похожее на кость. И подпись инженера:

''На глубине 4,8 м обнаружены вкрапления, похожие на костные образования. Морфология — вытянутые черепные пластины, тип ''волантийские аборигенные формы. ''

То есть чужие действительно стали частью Луны. Судя по снимкам, их искаженные тела не сгнили, а вплавились в массу объекта. Не мертвые и не живые — интегрированные в структуру, как элементы сети.

Дальше шло описание находки: Скелетные остатки демонстрируют признаки биомеханической адаптации. Ткань Луны проросла в кости и нейронные каналы, образуя единую матрицу. В нескольких образцах зафиксирована остаточная активность — слабые электрические колебания на уровне микроампер.

Максим смотрел на снимки. Вид изнутри каверны: стены покрыты слоями полупрозрачной материи, в ней проступают силуэты — вытянутые фигуры, частично сросшиеся с оболочкой. Некоторые с поднятыми руками, будто пытались выбраться, другие просто вросли лицом в серую ткань.

Комментарии к снимкам говорили сухо: