Африканский "круиз"

Глава 9

Речной регулировщик

Уже окончательно рассвело и "Патрия" осторожно продвигалась вверх по реке. Глубины пока еще оставались на грани допустимого, винты канонерки то и дело взбаламучивали илистое дно, но маленький кораблик упорно шел вперед, удаляясь все дальше и дальше от морского побережья. Справа и слева проплывали низкие заболоченные берега дельты Замбези. Пока еще не построены плотины, нарушившие сток воды, и река находится в своем естественном состоянии. Поэтому в сезон дождей разливается очень сильно в нижнем течении, затапливая пойму. Сейчас же вода спала, поэтому дельта разбивалась на множество рукавов. В будущем здесь будет создан большой заповедник, но пока что Замбези пребывала в своем диком, первозданном виде, где человеку, особенно белому, надо было соблюдать предельную осторожность. Ибо опасность здесь подстерегала на каждом шагу. Как на суше, так в воде и в воздухе.

Из памяти Алисы Людвиг узнал, что в самой дельте делать нечего. Место гиблое, его даже местные негры не жалуют. Дальше вверх по реке, где заканчиваются мангровые болота, обстановка была более благоприятной. Крокодилы и бегемоты никуда не делись, но вот всякой летающей гадости вроде малярийных комаров, мухи це-це, и вообще всяких кровососущих тварей оказалось поменьше. Плюс туда не доходит приливная морская волна, поэтому нет смешивания пресной речной воды с морской. Ближайшее относительно цивилизованное место находилось на расстоянии порядка семидесяти километров вверх от устья на правом берегу, немногим выше заболоченной дельты, и называлось Марромеу.

Вплоть до начала XX века здесь была убогая рыбацкая деревушка. Португальцы не обращали внимания на эти земли. Может быть считали, что овчинка выделки и не стоит, а может им хватало забот в других местах. Но в 1909 году англичане приобрели концессию в этом районе под сахарные плантации, и с этого момента в Марромеу забурлила жизнь. Плантации сахарного тростника требовали большое количество работников, для которых в свою очередь требовалось продовольствие, инструменты и много всякого разного. Убогая деревушка выросла в размерах, здесь появился причал, складские помещения, европейские дома для белого начальства и все то, что появляется с приходом белых колонизаторов, несущих "бремя белого человека". Вот сюда в данный момент и направлялась "Патрия", поскольку забираться слишком далеко вверх по реке Людвиг не хотел. И теперь, разглядывая в бинокль окружающую обстановку, думал, что делать дальше. Все зависело от того, что они найдут в Марромеу. Как оказалось, эти же вопросы интересовали и остальных, поэтому на мостике завязался оживленный разговор с офицерами.

— Герр корветтен-капитан, берега здесь необжитые. Местных пока не видно. А если и в этом Марромеу никого нет?

— Должны быть. Там большие сахарные плантации. А это значит, что работников хватает, если только они не разбежались. Насколько мне известно, португальцы сейчас насильно гребут местное население в армию, что местным очень не нравится. Вот на этом и сыграем.

— Хотите перетянуть местных на нашу сторону?

— Надеюсь на это. Леттов-Форбеку удалось, а мы чем хуже? Местные негры одинаково ненавидят как португальцев, так и англичан. Даже если мы добьемся благожелательного нейтралитета от местных племен, это уже немало.

— Интересно, а как скоро португальцы попытаются нас достать? Ведь они должны сейчас исходить праведным гневом после таких потерь!

— Думаю, как минимум неделя у нас будет. А может и две. Крупных сил у португальцев поблизости нет. Железных дорог тоже нет. Перебросить войска можно только по реке, либо своим ходом. Причем по довольно неудобной местности. Если пехота и кавалерия еще пройдут, то вот артиллерия и тяжелые обозы могут застрять. Поэтому остается река. Но реку будем контролировать мы. Станем своего рода речным регулировщиком. Из того, что осталось у португальцев, и способно подняться вверх по реке, равноценных нам противников нет. Английские крейсера нам уже не опасны. Опасность могут представлять только английские мониторы. Те, что уничтожили "Кенигсберг".

— А захотят англичане помогать португальцам? До сих пор они не были замечены в альтруизме.

— Должны помочь. Мы нарушили их логистику в протекторат Ньясаленд, куда все грузы шли речным путем. Если бы не это, то помощь англичан свелась бы к выражению глубокой озабоченности и пожеланию успеха, поскольку у них якобы нет возможности сделать что-то большее. Рисковать своими кораблями ради спасения португальцев они точно не будут. Но сейчас возникла угроза вечным британским интересам в Африке. Поэтому должны вмешаться.

— А если все же придут английские мониторы? Да еще и с португальскими канонерками?

— Думаю, что первыми появятся английские самолеты. Потом небольшие быстроходные катера, которые высадят разведывательные группы, чтобы прояснить обстановку. И лишь потом появятся военные корабли. Лезть вперед без разведки англичане не будут. Они и так сильно удивлены тем, что мы натворили. Поэтому сначала постараются выяснить максимум информации о тех, кто устроил им веселье в этом африканском захолустье. Там, где они до сих пор считали себя полновластными хозяевами. Ну, а когда появятся мониторы... Все будет зависеть от того, какую тактику изберут англичане. Возможно, придется уходить еще дальше вверх по реке, устраивая им ловушки с помощью местных. Но это если мы с ними договоримся. В самом крайнем случае, если выхода не останется, уничтожим "Патрию" и сойдем на берег, превратившись в партизанский отряд. Все равно, когда это придется сделать. Выйти обратно в море у нас все равно не получится. Запасы угля, снарядов и патронов ограничены, и взять их негде. Поэтому будем пакостить сэрам и сеньорам по мере возможности, отвлекая их силы от Леттов-Форбека.

— А как думаете, в этом Марромеу есть гарнизон?

— Вооруженные охранники плантаций обязательно будут. А вот регулярная армия — неизвестно. Если и будет, то вряд ли больше взвода. Причем без артиллерии. Так что, серьезных проблем я там не ожидаю...

"Патрия" продолжала следовать вверх по Замбези, и спустя три часа наконец-то появились первые признаки наличия людей. Были замечены рыбачьи лодки. Попытались установить контакт с местным населением еще до прибытия на место, начав махать руками, подзывая к борту. Но рыбаки, едва заметили канонерку, сразу же погребли к берегу, и вскоре скрылись в прибрежных зарослях. Очевидно, их приняли за португальцев, от которых не ждали ничего хорошего. Останавливаться и искать аборигенов не стали, поскольку понимали бессмысленность этого занятия. Пришлось идти дальше, не имея никаких разведданных. Но река все также оставалась пустынной. За исключением рыбачьих лодок, которые разбегались, едва только замечали военный корабль. Судя по всему, португальские канонерки пользовались на Замбези дурной славой. На германский флаг никто не обратил внимания. Возможно, просто не разобрались. А возможно, местное население не делало различий между белыми колонизаторами, одинаково ненавидя как португальцев, так и всех прочих. Ситуация в Германской Восточной Африке все же резко отличалась от здешних реалий. В германской колонии, благодаря разумной политике колониальной администрации, было налажено взаимопонимание с местным населением, оказавшим массовую поддержку германским колониальным войскам в ходе Первой мировой войны. Чего и близко не было у португальцев, вынужденных подавлять восстание в своих африканских владениях, одновременно ведя войну с немцами.

В памяти Алисы нашлась интересная информация. В марте 1918 года в Португальской Восточной Африке полыхнуло восстание, известное, как восстание Баруэ. Королевства, расположенного в долине Замбези. Повстанцы под руководством вождя Макосы, объединившего несколько племен, громили португальские форпосты, и выбили португальцев из ряда регионов Португальской Восточной Африки. Португалии пришлось срочно перебрасывать дополнительный контингент войск из метрополии, и задействовать наемников из враждебных племен, чтобы предотвратить потерю колонии. Восстание было потоплено в крови. Проводя тактику выжженной земли, и уничтожив десятки тысяч человек, португальские колониальные войска к концу 1918 года все же смогли разбить основные силы повстанцев. Но бои с отдельными партизанскими отрядами, укрывшимися в горах, продолжались вплоть до 1920 года. Произошло это без какого-либо вмешательства извне. Исключительно из-за жестокой колониальной политики Португалии. Сейчас же складывалась совсем другая ситуация. Появился посторонний фактор в глубине португальских владений, нарушивший статус-кво, существовавший здесь веками. Из-за этого фактора восстание Баруэ может начаться раньше. Поскольку причины, которые привели к нему, никуда не делись. И Людвиг решил сыграть на этом.

Между тем, погода начала портиться. Небо затянули тучи, и вскоре первые капли дождя застучали по палубе. Хорошо, что успели оборудовать брустверы на палубе из мешков с углем вокруг орудий и пулеметов. А то, делать эту работу под дождем было бы не слишком удобно. Видимость ухудшилась. Но берега реки оставались видны, поэтому решили не становиться на якорь, а лишь уменьшили ход. На берегах иногда встречались небольшие деревушки, выглядевшие безлюдными. Скорее всего, местное население спряталось от греха подальше. Поскольку уже научилось различать местные грузовые пароходы и военные корабли, от которых не ждало ничего хорошего. Как ни велико было искушение высадить на берег разведгруппу и получить хоть какую-то информацию от местных аборигенов, но Людвиг решил не рисковать. Это может занять много времени, а желательно до темноты добраться до места. Он исходил из худшего и предполагал, что в Марромеу уже знают об утреннем побоище в Чинде. И что "Патрия" зашла в Замбези, создав большую опасность для курсирующих по ней судов. Телеграфа в Марромеу нет, а вот радиостанция вполне может быть. Поселок крупный по местным меркам, очень важный для англичан, поэтому они могли озаботиться средствами связи. В памяти Алисы не было таких подробностей. Но тут, как говорится, лучше перебдеть.

Наконец, ближе к вечеру, дождь прекратился. После очередного поворота вдали показались постройки Марромеу. Поселок тоже выглядел безлюдным, но можно было не сомневаться, что за ними наблюдают. Если англичане и португальцы еще могли сбежать, то вот негры поголовно вряд ли. Кто-то все равно остался. И через них можно будет попробовать наладить контакты с местным населением. Для этой цели Людвиг вызвал аскари и солдат из отряда Леттов-Форбека.

Вскоре ефрейторы Вальтер Шварцкопф и Иоганн Мельдерс, а также рядовые Эммануэль Джума и Сулейман Одемба предстали перед командиром, догадываясь, о чем пойдет разговор. И не ошиблись. Людвиг махнул рукой в направлении Марромеу и поинтересовался.

— Вот наша ближайшая цель, камрады. Осталось идти менее часа. Выглядит безлюдной, но я подозреваю, что оттуда за нами наблюдают. Мне нужно знать обстановку в поселке. Сможете это выяснить без излишнего риска? Лучше вас все равно никто не справится.

Разведчики недолго посовещались на своем специфическом жаргоне, и Шварцкопф кивнул.

— Сможем, герр корветтен-капитан. Если с берега не начнут стрелять, то можно подойти к причалу и встать, как ни в чем не бывало. Скоро стемнеет. Раньше лучше не начинать, поскольку не удастся сойти на причал скрытно. Надо соблюдать светомаскировку и вообще не включать никакие огни на палубе. Эммануэль и Сулейман идут первыми. Оденутся, как местные жители. Из оружия только только ножи и пистолеты, их легко спрятать под одеждой. Мы с Иоганном в португальской пехотной форме двигаемся следом и подстраховываем. Если нарвемся на засаду, то в двух негров-голодранцев без оружия сразу стрелять не станут. Сначала захотят выяснить, кто они такие. А дальше действуем по ситуации. Либо принимаем бой и отходим, либо по-тихому ликвидируем помеху и продолжаем выполнять задание.

— Рискованно. Всего два человека в передовой группе.

— Этого достаточно, герр корветтен-капитан. Большая группа сразу вызовет подозрение. А двое перепуганных негров без оружия — нет. Эммануэль и Сулейман стреляют из пистолетов с двух рук так, что никто дернуться не успеет. А мы, если понадобится, снимем из винтовок самых опасных, не приближаясь близко. Мы так уже работали вчетвером.

— Ладно, попробуем... Но если только по нам сразу стрелять не начнут...

"Патрия" осторожно приближалась к Марромеу. Берег молчал. Солнце уже клонилось к горизонту, и Людвиг внимательно осматривал в бинокль городские постройки, пользуясь тем, что еще достаточно светло. Да и Алиса помогала. Сейчас его зрению мог позавидовать кондор, выслеживающий добычу с большой высоты. Сущность Партизана никуда не делась, и он снова и снова самым тщательным образом сканировал окружающее пространство, выискивая подозрительные признаки, говорящие о наличии засады. Иногда замечал людей, которые также внимательно рассматривали приближающуюся канонерку. Но белых среди них не было ни одного. Да и вели себя эти наблюдатели так непрофессионально, что говорить о какой-либо серьезной засаде не приходилось. Скорее всего, местные жители пытались определить, чего можно ожидать от незваных гостей.

Когда канонерка подошла к причалу, солнце уже почти коснулось горизонта. Двое матросов спрыгнули на причал, приняли швартовные концы, и вскоре "Патрия" замерла на речной глади. Постройки поблизости выглядели брошенными, у причала неподалеку стоял катер. Однако, больше всего Людвига обрадовали кучи угля под навесом. Можно было не беспокоиться о топливе в ближайшее время. До самого заката никто поблизости так и не появился. Настало время прояснить ситуацию. Четверо разведчиков бесшумно скользнули на причал и тут же исчезли в ночной тьме.

Людвиг вглядывался в темноту, подключив возможности Алисы, но ничего настораживающего не находил. По берегу никто не пытался подобраться к месту стоянки канонерки. Река тоже оставалась пустынной. Неподалеку у причала стоял катер, вызывая в экипаже чувство здорового хомячества. Но Людвиг не торопился заняться сбором трофеев, поскольку неизвестно, почему бросили такую цацку. Хоть это и выглядело паранойей в сложившейся ситуации, но Партизан не исключал возможность минирования, поэтому решил не рисковать ночью. Поскольку проводить тщательный осмотр потенциально опасного объекта было гораздо удобнее при дневном свете.

Время шло, но берег молчал. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды за бортом и жужжанием комаров. Наконец, раздался условный сигнал, — крик птицы. И вскоре из темноты появились фигуры разведчиков. Когда группа оказалась на борту, ефрейтор Шварцкопф доложил о результатах.

— Герр корветтен-капитан, обошли весь поселок, здесь воевать некому. Все белые сбежали. Небольшой португальский пост из семи солдат и одного сержанта, а также англичане в количестве восемнадцати человек. Управляющий, конторские работники, мастера сахарного завода и охранники. Работники из негров остались. Португальцев и англичан здесь ненавидят, поэтому на контакт шли охотно. Утром пришлют делегацию. Похоже, они и так бунтовать собирались. А наш приход лишь ускорил дело...