Феодалы столетней войны

— Ха, хитро придумано. Граф Пентьевр вас просто решил обдурить, заплатив деньги уже после боя, а не до него. Ведь в предстоящем сражении погибнет большое количество фламандцев. А вам ведь платят только за живых бойцов. Мертвецы ни черта не получают. Ха, ха, ха! Граф хочет на вас сэкономить.

— Мы это тоже поняли. И это нам не нравится. Ведь при найме нам обещали совсем другую плату.

— Да уж! Не повезло вам с нанимателем. Граф Пентьевр славится своей лживой натурой и верить ему на слово нельзя. Уж если он предательски напал на своего сюзерена. То каких-то наемников он легко обманет. У этого человека нет чести.

— Ваша правда, господин барон! Вот теперь наши командиры и не знают, что им делать.

— Хм, что делать? А я могу подсказать. Где ты говоришь сейчас стоит армия графа Пентьевра?

— Так тут не далеко мы от Ренна ушли. Там еще замок такой на белом холме стоит. Вроде бы Монтабан называется? Граф хочет снова напасть на армию герцога Бретонского. А то в первый раз у нас плохо получилось. Хоть мы и напали внезапно. И даже сначала смогли побить многих солдат герцога. А кое-кто из них даже бросился бежать при этом. Но не все. Не все испугались. И дали нам серьезный отпор. А в ваш лагерь, Ваша Милость, наша вторая баталия так и не смогла пробиться. В общем, не смогли мы тогда вас победить. Поэтому граф Оливье и жаждет реванша. Хочет устроить еще одну драку с войсками герцога. Из-за чего его армия и не стала отступать далеко от Ренна, а остановилась возле Монтабана. А что вы хотите нам предложить, господин барон?

— Я в недавней битве под Ренном захватил в плен сто тридцать шесть фламандцев из той баталии, что на меня напала. Все они были ранены, но пока еще живы. И выкуп за них мне никто давать не хочет. Кому нужны простые наемники вроде вас? Никому. А значит, я могу пленных фламандцев просто прирезать. Мне ведь такие бесполезные пленники тоже не нужны. Но я пока подарил им жизнь. И готов обменять их жизни со свободой на кое-какие услуги со стороны твоих фламандских командиров. Ты должен будешь передать своим капитанам мои условия.

— Я вас внимательно слушаю, господин барон. И в точности передам ваши слова своим командирам. Слово в слово.

— Вот и отлично! А теперь слушай, что вам надо сделать, чтобы ваши соплеменники остались живы и вернулись к вам. Когда начнется сражение, вы должны ударить в тыл войск графа Пентьевра. Конечно, так вы предадите своего нанимателя графа Оливье. Но он ведь первый вас обманул, отказавшись платить. А еще и намеренно подставил вас под мои пушки. Чтобы потом опять же меньше платить пришлось. И ваших товарищей из моего плена он тоже выкупать не станет. А так вы сможете сразу отомстить графу Пентьевру и своих людей спасти из плена заодно! — произнес я, завершая наш разговор.

А теперь я хотел бы объяснить, что тут сейчас произошло. Мой собеседник действительно был самым настоящим фламандцем, которого мои горцы вчера ночью взяли в плен и привезли ко мне на допрос. И поймали они его в окрестностях того самого замка Монтабан, располагавшегося примерно в двадцати пяти километрах к северо-западу от города Ренн. Прошло уже два дня с той поры, как граф Оливье Пентьевр коварно напал на полевой лагерь армии герцога Бретонского под Ренном. И тогда действительно нам каким-то чудом удалось отбиться. Нет, мои люди то засели в моем укрепленном лагере в ожидании новых атак противника. Но больше к нам никто не совался. Враги увлеченно резались под стенами Ренна с недобитыми вассалами герцога Бретонского.

Кстати, тут их подвел менталитет средневековых воинов. Ведь они в душе были не столько солдатами, сколько мародерами. Поэтому когда войска графа Пентьевра ворвались в лагерь герцогской армии. То они вместо продолжения сражения принялись грабить. Из-за чего значительная часть воинов герцога Бретонского уцелела в первом натиске и даже смогла преодолеть панику и растерянность. А потом стала оказывать сопротивление нападавшим противникам. В итоге, теперь уже войскам графа Пентьевра пришлось отступать под напором очухавшихся людей герцога Жана Шестого. Ну, а мы за всем этим процессом спокойно наблюдали, сидя за стеной из наших боевых повозок и рядами заостренных кольев. Вести своих людей на подмогу вассалам герцога Бретонского я не захотел. Особенно, если учитывать, с каким презрением многие из них со мною совсем недавно общались. Ну, их нафиг! Не хочу спасать этих рыцарственных придурков ценой жизни своих воинов. Не заслужили. Вот графа де Лаваля я например спас с большим удовольствием, укрыв в своем лагере. Он тоже остаток сражения при Ренне просидел вместе с нами.

То странное сражение закончилось после поспешного отступления из-под Ренна войск графа Пентьевра. Враги ушли, а мы остались на месте как и вся потрепанная герцогская армия. Никто мятежников преследовать не бросился. Люди герцога Жана зализывали раны, вязали пленных, грабили павших врагов и хоронили убитых. Нам тоже было чем заняться. Ведь мы также успели в ходе этого боя настрелять шестьсот четырнадцать фламандцев и тридцать два вражеских всадника. При этом не все они были мертвы. Сто тридцать шесть фламандцев и тринадцать всадников были лишь ранены и попали к нам в плен. Правда, изначально раненных врагов было больше. Но многие из них довольно быстро умерли от ран. А что поделать? Уровень средневековой медицины довольно низкий. Отсюда и такая большая смертность среди раненых.

Кстати, среди пленных всадников совершенно неожиданно обнаружился восемнадцатилетний Гийом де Пентьевр, бывший самым младшим братом графа Оливье де Пентьевра. Ему повезло. Он остался жив после того, как по ним отработали пушки. Картечь тогда в молодого Пентьевра не попала. А убила лишь его боевого коня породы дестриэ. Который и прикрыл своего седока от свинцовой смерти. В результате чего туша мертвого коня придавила Гийома де Пентьевра, и он потерял сознание при падении. А очнулся уже в нашем плену. Вот не везет почему-то братьям графа Пентьевра при встрече со мной. Сначала Жан, а потом и Гийом попали ко мне в плен. Плюс я же еще и их мамашу Маргариту де Клиссон тоже поймал когда-то в замке Шантосо. Похоже, что для этой семейки я начал превращаться в какого-то посланца злого рока. Хе, хе!

За такого знатного пленника как Гийом де Пентьевр мне герцог Бретонский отвалил аж пять сотен золотых ливров в качестве выкупа. И еще сотню выдал за всех остальных бретонцев, попавших ко мне в плен под Ренном. А вот пленных фламандцев выкупать у меня отказался категорически. Поэтому я не знал, что мне с ними делать. Ведь просто так их отпускать не хотелось, а хладнокровно убивать рука не поднималась. Ведь это же фламандцы, а не англичане какие-нибудь. Вот тех бы я точно жалеть не стал. Ну, а фламандцы были обычными такими наемными солдатами, которые сражаются за того, кто больше заплатит. Я ведь до своего внезапного попадания в этот мир тоже был таким же наемником. Поэтому и не хотел убивать этих пленных наемников. А тут очень удачно мне подвернулся этот фламандец. Удачно его ко мне мои шотландцы притащили из своего разведывательного рейда, в который я сам их и отправил.

О том что армия графа Пентьевра далеко не ушла и теперь стоит возле замка Монтабан. Я незамедлительно решил сообщить герцогу Бретонскому. Он же вроде как считается главнокомандующим нашими объединенными силами. Поэтому должен знать эту важную информацию о нашем противнике. Кстати, фламандцу я показал наших пленных наемников из Фландрии. Чтобы он убедился, что я ему не вру. И все эти люди пока еще живы. Чтобы он потом рассказал своим командирам об этом, когда станет передавать им мое предложение. А потом я распорядился, чтобы мои шотландцы доставили в целости и сохранности этого невольного парламентера прямиком туда, откуда они его и умыкнули ранее. Чтобы он смог передать мое послание командирам фламандцев.

Герцог Бретани, узнав о том, что армия ненавистного Оливье Пентьевра стоит совсем недалеко от нас, очень сильно возбудился и начал собирать в поход всю свою армию. Уж очень ему хотелось поквитаться с мятежниками. Поэтому уже на следующее утро его войска выступили из лагеря под Ренном и направились по старой римской дороге, ведущей к замку Монтабан. Ну, и мы двинулись в путь вместе с ними. Рядом с нашей колонной ехал и граф де Лаваль со своими людьми. Правда, их после внезапного нападения армии графа Пентьевра на полевой лагерь возле Ренна в строю осталось всего двести тридцать пять человек. А это примерно половина от той армии, с которой Ги де Лаваль ранее прибыл к городу Ренн. Мои же силы сейчас составляли двести двадцать лучников, сорок кавалеристов и двенадцать пушкарей с четырьмя пушками. Да, да! Я же в поход к Ренну не всю свою армию взял. Часть бойцов пришлось оставить для охраны Витре и Шатобура. Это чтобы какие-нибудь хитро-мудрые ребята вдруг не захватили один из наших замков. А то ведь такое уже один раз случалось. Поэтому и пришлось дома оставить охрану. На всякий пожарный случай.

Через семь часов неспешного марша по старой римской дороге с твердым покрытием наша объединенная армия вышла наконец к замку Монтабан. И я убедился, что мой пленник мне не соврал. Действительно, армия мятежных феодалов находилась здесь. И похоже, что граф Пентьевр нас ждал. Видимо, разведка у него неплохо налажена. И она сообщила главе мятежников о нашем приближении. Удивительно, но на этот раз граф Пентьевр не стал коварно нападать без предупреждения. Хотя я бы на его месте так и сделал. Устроил бы засаду на дороге и внезапно напал на герцогскую армию еще на марше. Ведь тогда наши войска были наиболее уязвимы для атаки. Но мятежный граф почему-то так не поступил. А вместо этого начал изображать из себя рыцаря. То есть он выслал к герцогу Бретонскому своих парламентеров с герольдами. Которые стали договариваться о правилах предстоящего сражения. Обе армии начали при этом неторопливо выстраиваться для боя.

Вражеское построение в этом сражении близ замка Монтабан было следующим. В центре построились две баталии фламандцев, в которых в общей сложности примерно было десять сотен человек. Левее них встали около шести сотен пеших ополченцев. Фланги войска противника занимала конница. Примерно по три-четыре сотни всадников с каждого фланга. Перед строем вражеской пехоты выстроились шеренги наемных арбалетчиков из далекой Италии. Сам граф Оливье де Пентьевр встал со своей свитой вместе с конницей на правом фланге своей армии. Там развивалось его личное знамя. Вообще, сейчас во время сражения полководец всегда становится рядом со своим знаменем. Чтобы его воины видели, где находится их лидер. И если знамя падает в бою, то это означает, что командир убит. От чего боевой дух войска может резко упасть ниже плинтуса. А там и паника возникнет, приводя к трусливому бегству воинов с поля боя.

В нашей же объединенной армии в центре выстроились все всадники герцога Бретонского и его вассалов. И такой тяжелой рыцарской кавалерии в различных вариациях у нас набралось аж примерно две тысячи всадников. И по нынешним временам это была очень солидная сила. Которую могла остановить только лишь баталия фламандцев наверное. Однако, герцог Жан Шестой уже знал, что в этом сражении наемники из Фландрии должны переметнуться на нашу сторону. Мне ему пришлось рассказать о своей договоренности с командирами фламандцев. Правда, сделал я это прямо перед самым боем. Чтобы наш рыцарственный герцог не успел никому разболтать эту военную тайну. А то ведь он у нас такой...рыцарь. Ни черта не умеет хранить в секрете военную хитрость. Обязательно бы всем рассказал, о чем я договорился с ребятами из города Брюгге. И тогда бы мой план мог накрыться медным тазом. Ну, а так я был уверен, что к нашим противникам эти стратегически важные сведения просто не успеют утечь. Не успеют шпионы Пентьевров передать графу Оливеру, что его должны предать собственные наемники.

Мои силы выстроились на правом фланге нашей армии. Тут я не стал ничего менять и действовал по уже отработанному шаблону. То есть построил гуляй-город из наших боевых повозок. Где поставил свои пушки и разместил своих людей. И про колья против вражеской конницы тоже не забыл. Их мои люди густо понатыкали перед фронтом телег. Вместе с нами еще и встали люди графа де Лаваля. Вся же пехота армии герцога в количестве примерно пяти сотен человек выстроилась на левом фланге нашего войска. Там стояли ополченцы из Ренна и его окрестностей вместе с арбалетчиками. Вперемешку.

Когда обе армии наконец выстроились, то вперед выехали герольды, которые сначала затрубили в ярко начищенные трубы с флажками на дужках, а затем бросили на землю специальные жезлы, украшенные цветными лентами. Таким образом они давали старт этому сражению. Вот прямо не война, а какой-то рыцарский турнир. Ей Богу! Я просто худею с этих наивных бретонцев. Для меня выходца из циничного и коварного двадцать первого века такой вот средневековый спектакль перед боем смотрится дико и смешно. А для местных вояк — это норма жизни. Они же тут в пятнадцатом веке все еще стараются воевать по правилам. Соблюдая рыцарские традиции и нравы. Вон даже циничный и беспринципный граф Пентьевр тоже решил хоть как-то их соблюдать в этом сражении. Видимо, его вассалы начали возмущаться нерыцарскому поведению своего сюзерена. Вот и пришлось главе мятежников пойти у них на поводу. И начать отыгрывать роль рыцаря.

Когда старт сражения был дан. То армия противника сразу же пришла в движение. Точнее говоря, фламандские баталии вдруг резко развернулись и ударили по стоящим рядом с ними пехотинцам и всадникам Пентьевров. И похоже, что это стало настоящим шоком для мятежников. Наши противники впали в настоящий ступор. А фламандцы очень энергично начали их убивать своими длинными пиками и алебардами. Да, и их арбалетчики тоже стреляли практически в упор. Увидев эту картину, герцог Жан Шестой отдал приказ нашей кавалерии на атаку. Всадники герцогской армии рванули вперед, разгоняясь для таранного копейного удара. Вражеские же всадники наоборот начали метаться в панике. Нет, кто-то из них рванул навстречу нашей атакующей кавалерии. Но таких храбрецов оказалось слишком мало.

Ведь конницу Пентьевров на правом фланге их армии уже атаковали фламандские пикинеры. И довольно быстро сбивали с коней бретонских рыцарей на землю. А те от неожиданности не могли оказать наемникам серьезного сопротивления. Вот фламандцы уже добрались до знамени графа Пентьевра. И оно тут же упало. Видимо знаменосец был убит или получил ранение. После падения знамени полководца в армии противника очень быстро началась паника. Мятежники просто начали разбегаться, бросая оружие. А за ними уже гналась наша конница во главе с герцогом Бретонским. Ну, а мы в этом сражении так ни разу даже и не выстрелили. Далековато просто было для стрельбы. Даже для наших пушек. Да, и наша атакующая конница довольно быстро нам перекрыла все сектора стрельбы. Поэтому повоевать в сражении при Монтабане у нас смог только Гризли с нашими конными шотландцами. Вот они то оторвались на всю катушку. Рубая в капусту разбегающихся врагов на полном скаку. Ну, и беря в плен тех, кто успеет сдаться конечно. Вот так мы и победили мятежных Пентьевров в том сражении при Монтабане.