Уловив иронию в её голосе, Лео усмехнулся.
— Конечно, нет, приходилось вмешиваться мне.
— И ты добивал победителя, — невозмутимо продолжила она, скорее утверждая, чем вопрошая.
— А вот я, как раз, и отпускал их с миром, — возразил Лео.
— Какое благородство!
— Зоя, не будь занудой, — рассмеялся Лео. — Здоровый сильный зверь всегда выходил победителем, а слабый был обречен на голодную смерть. Таков закон природы, и ничего тут не поделаешь. Кроме того, умереть в бою легче и достойней.
— Мне кажется, — позволила себе не согласиться Зоя, — что у зверей нет понятия: умереть достойно. Достойным считается выжить любой ценой. А если отцу пришло в голову мериться силами с крупными кошками, он мог бы избрать для этой цели тебя.
— Он и избрал, — отозвался Лео, — но во мне слишком много человеческого, даже когда я превращаюсь в пантеру.
Зоя вдруг почувствовала, что разговор этот стал ему неприятен. И дело не в том, что у них разные взгляды на ценность жизни животного, а в том, что она случайно задела болезненную тему, связанную с его происхождением.
— Я обидела тебя, Лео?
— С чего ты взяла? — попытался ответить он как можно равнодушнее, но получилось с горечью.
Зоя вспомнила, как отреагировала Таврида на её вопрос о возможности рождения котенка, и невольно смутилась.
— Прости, — тихо сказала она. Потом обняла его и добавила шепотом на самое ухо, словно их кто-нибудь мог услышать. — Но ты не прав, так реагируя на это.
Лео промолчал и на её ласки не ответил. Он был где-то далеко, и величественная музыка надежно защищала его мысли. Зоя посчитала, что совершила ошибку. Они ещё не достаточно близки, чтобы доверять друг другу сокровенные мысли, может быть, никогда и не будут близки. Вряд ли хоть какую-нибудь женщину Лео допустит до такой близости. До неё у него было их много, много будет и после. Женщины в его жизни всего лишь приятные прохожие, а перед прохожими не пристало раскрывать душу.
Зоя вздохнула и собралась перекатиться в отдаленный конец их незатейливого ложа, но Лео остановил её.
— Ты тоже не права, — мысленно произнёс он. — Было бы сущим ребячеством обижаться на тебя, даже на... твоего котенка.
Зоя покраснела и ткнулась холодным носом ему в бок. Лео вздрогнул и засмеялся.
— Мне казалось, я тебя хорошо разогрел.
— Я уже начала остывать.
— Тогда, может быть, продолжим?
Недоверчиво заглянув ему в глаза, она поняла, что он не шутит. Если затянуть паузу и ничего не ответить, он вполне может перейти от слов к делу.
— Я лучше буду спать, — поспешно произнесла она и спряталась за звёздную музыку.
На этот раз в бескрайней стране её явно не ждали. Каждый шаг давался с трудом. Зоя не могла понять, в чем дело: она начинала напевать свою мелодию и не замечала, как сбивалась на мелодию Лео. С горем пополам на четвертый раз она отыскала незаметный поворот и, проигнорировав обманную широкую дорогу, устремилась по узенькой тропинке в непроглядные сумерки.
Наметилась новая тема. Вместо распахнутой полярной шири вокруг обозначился вековой лес. Его вершины уходили высоко в небо, и их очертания терялись среди звёзд. Свистящий шепот поземки сменился шорохом листвы. В этом незнакомом мире Зоя чувствовала себя неуверенно. Звёзды находились так далеко, что их почти не было видно. В залитых мраком дебрях перекрикивали друг друга бесчисленные голоса. Они настораживали и отвлекали от поиска одного единственного, необходимого для воссоздания стройной мелодии. Ошибка выбора оборачивалась тупиком: то обрывом, то непроходимой чащей. Зоя вынуждена была то и дело возвращаться, и музыка возвращалась вместе с ней.
На очередной неверной тропинке дорогу преградил пульсирующий сгусток тьмы, от которого хотелось бежать прочь. Но на Зою странная преграда оказала обратное действие: заинтриговала. Преодолевая вполне ощутимую силу отталкивания, она ступила в пустоту. Воцарилась мертвая тишина. С каждым шагом воздуха становилось все меньше и меньше. Зоя задыхалась, но упрямо продвигалась вперёд. Сознание меркло, исчезало в учащающихся провалах и, наконец, окончательно покинуло её. Прошло мгновение, другое, и она очнулась на подступах к таинственному сгустку. Отдышавшись, Зоя повторила попытку, и повторяла снова и снова. Звуки музыки накатывались на преграду, как волны. Сколько циклов пришлось проделать им, прежде чем она отказалась от затеи сходу преодолеть запретную зону своего внутреннего мира. Когда-нибудь она соберется с силами. ещё одно отложенное дело на когда-нибудь. Не слишком ли много? Но ведь впереди у неё века... или полгода... или и того меньше.
Зоя понуро брела к заветной развилке и думала о том, сколько времени в её распоряжении, и не слишком ли затянулось их бездействие в партии Красной Молнии? Ожидание не лучший способ выиграть.
Оказавшись на верной дороге, она огляделась, отмечая место на будущее, и устремилась дальше. Идти стало немного легче. Мелодия сама выискивала в какофонии подходящие звуки, набирала силу, но была она все ещё лесной тропинкой, и ничего не стоило сбить её с курса. Что Лео и сделал. Отыскав в одиноком напеве фальшивую ноту, он пошёл напролом. Музыка спуталась, но вместе с ней спутались и мысли, которые она защищала. Лео победил, но оказался на развалинах.
— А умный враг поискал бы лазейку и просочился бы незаметно, — заметил он.
— И что же делать? — положение казалось безвыходным.
— Сочинять музыку так, чтобы в ней не оставалось случайных звуков. Каждый должен вытекать из предыдущего и поддерживать следующий. Иначе цепь разомкнется. В твоей цепи слишком много дыр.
Так вот почему у неё не получалось сразу войти в свою музыку! Лео пришло в голову испытать на прочность её защиту.
— Ты же с самого начала мне мешал, — возмутилась она.
— А ты полагаешь, тот, кому понадобятся твои мысли, будет тактично дожидаться, пока ты их хорошенько спрячешь?
Зоя снова запела свою мелодию, попутно думая о том, что Лео вполне мог и прежде проникать сквозь её защиту, только тогда он делал это, как умный враг. А что, если ему известна её тайна? Странно, что он больше не вспоминает о ней. Зоя подняла глаза и испугалась. Лео смотрел на неё и слушал, затаив дыхание.
Стоп! Надо срочно подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно! Что-то заинтересовало её несколько минут назад, когда они говорили о Теодоре и барсах.
А на подступах к сознанию уже билась сказочная птица, символ неувядающей жизни...
— Я давно хотела спросить тебя, — неожиданно громко произнесла Зоя, стараясь голосом заглушить мысли, — на чьи средства мы тут живем?
— Почему это тебя интересует, — немного помедлив, спросил Лео.
Он все ещё надеялся вытянуть из её памяти почти просочившуюся информацию.
— Потому что я не привыкла жить за чужой счет, — окончательно справившись с собой, ответила она.
— Можешь успокоиться, — разочарование в его голосе смешалось с удовлетворением.
— Умница! — подумал он, а вслух сказал. — Этот счет тебе не чужой, как, впрочем, и Вовке.
— Как это? — не поняла Зоя.
— Так. Мы проедаем ваше наследство, и, если есть тут нахлебник, то это я.
— Ну, вот, — растерянно произнесла она, — Что не придет сегодня в голову, все оборачивается против тебя.
— Это потому, — пояснил Лео, — что ты выбираешь не подходящие темы.
— А какие подходящие? — заинтересовалась Зоя. Лучше бы она промолчала.
— Например, мы могли бы поговорить о твоей прическе.
Зоя насторожилась.
— А что о ней говорить?
Свои рыжие вихры она не любила и стригла их как можно короче. Откуда взялась эта нелюбовь, она не могла сказать. Прежде, в том забытом и недавно возвращенном ей детстве, она относилась к ним иначе. Тогда ей нравилось бегать, ощущая за плечами веяние шелковистых волос...
— У тебя очень красивые волосы, — хитро улыбаясь, произнёс Лео. — И мне бы очень хотелось, чтобы они были подлиннее.
— Не люблю длинные волосы, — отрезала Зоя, — Они лезут в глаза и доставляют уйму неудобств.
— Но ты могла бы принести небольшую жертву на алтарь моего удовольствия?
Очень не понравился Зое этот высокопарный слог, но сдалась он на удивление быстро.
— Конечно!
Следующее её замечание прояснило причину такой покладистости.
— Только когда они отрастут, мы с тобой вряд ли будем вместе.
— Ты в этом уверена? — в глазах Лео заплясали веселые бесенята.
Он провел рукой по её волосам, и Зоя почувствовала, как они начали расти.
— Не надо! — испугалась она.
— Но ты же согласилась, — взгляд его стал — сама невинность. — Хотя бы до плеч.
— Хватит!
Лео осторожно приподнял её, тряханул, как шкурку ценного меха, мягкие кудри рассыпались по обнаженным плечам и упали на лицо. Зоя фыркнула, как кошка, и вырвалась из его рук.
— Это нечестно, — обиженно произнесла она и отвернулась.
— Любая женщина гордилась бы такой шевелюрой.
Зоя сочла благоразумным на этот раз промолчать. Где ей было видеть, как вспыхнули в темноте его глаза? Она лежала и думала, что Лео, как всегда, прав. Действительно, ей грешно жаловаться на свою внешность. Только с некоторых пор, эта яркая балаганная внешность стала её раздражать. С волосами ещё можно было как-то справиться: остричь или перекрасить. Вот неестественные глубокой изумрудной зелени глаза никуда не спрятать, разве что под косметические линзы. Но Зоя терпеть не могла инородные включения в своем теле. От них в любую минуту следовало ждать неприятностей. Оставалось надеяться, что, маскируясь под серую мышь, она вряд ли привлечет чье-либо внимание настолько, чтобы кому-нибудь пришло в голову заглядывать ей в глаза. Так и случилось. Люди вокруг неё большей частью интересовались собой и не докучали ей излишним вниманием.
Иногда в голове появлялись нелепые мысли особенно после бесконечных дебатов в прессе и по телевиденью относительно создания искусственных людей. Пока общественность спорила, ученые продолжали свои исследования. В искусственном человеке воплощался идеал внешности, и женский идеал сводился к рыжеволосой героине дешевых бульварных романов. Порой, натыкаясь на портрет последней модели, якобы добытый с риском для жизни очередным отчаянным фотокорреспондентом, Зоя к ужасу своему узнавала в нем себя. Несвойственный рыжим золотистый цвет кожи только усиливали её подозрения. Отсутствие матери и отца ставило в подозрениях увесистую точку. Правда, теперь, когда отец её нашелся, и выяснилось, что она обладает магическим даром, подозрения несколько поутихли, но неприятное ощущение белой вороны осталось.
— Взбредет же такое в голову, — вымолвил Лео, как будто она пришла на прием к психоаналитику и выложила ему свои проблемы. В конце концов, перестанет он подслушивать то, что его совсем не касается!
Зоя резко развернулась, но, взглянув в веселые жёлтые глаза, передумала сердиться.
— Ты хоть знаешь, кто твоя мать, — сокрушенно вздохнула она. И надо сказать, получилось у неё довольно искренне. Лео проникся участием.
— Когда-нибудь и ты узнаешь свою.
— А что, если её не существует?
Бред, не бред, но Зоя не могла избавиться от этой мысли.
— Здрасте, приехали, — засмеялся Лео.
— Ничего смешного в том нет, — ледяным тоном произнесла она. — Никто не видел моей матери, даже ты.
— С чего ты взяла?
Зоя замерла в ожидании: неужели её маленькая хитрость сработает, — но Лео замолчал, словно сказал лишнее, и продолжать не собирался.
— Так ты знаешь её? — пришлось спросить напрямик.
— Откровенно говоря, нет, но это не значит, что я её не видел.
Теперь её очередь пришла сказать: "Здрасте, приехали!", только Зоя не стала. Видимо, Лео не хочет говорить на эту тему, но его неожиданно потянуло на откровенность.
— Мне иногда кажется, что я видел женщину, очень похожую на тебя, только глаза у неё были светло-карие, и кожа — белая, — задумчиво произнёс он. — Странная вещь память. Эта женщина представляется мне совсем в ином времени.
— Как это?
— Не могу объяснить. Может быть, я видел её на съемках какого-нибудь исторического фильма?
Лео попытался припомнить точнее, при каких обстоятельствах он встречал ту рыжеволосую женщину, но, в конце концов, отступился.
— С некоторых пор я не помню многие вещи, — вздохнул он. — Потеря магии даром не проходит.
— Но ведь твоя магия вернулась!
— Вернуться — то вернулась, да не ко мне.
— Ты хочешь сказать, что вы никогда не соединитесь?
Лео пожал плечами.
— Вы станете одним целым, — уверенно произнесла Зоя, — в противном случае он не стал бы возвращаться.
Лео удивленно посмотрел на неё.
— Ты говоришь сейчас, как Норда.
— Причем здесь Норда? — даже при упоминании имени этой женщины ей становилось жутко.
— Я сказал, как есть, Зоя, — он не шутил.
— У вас много общего.
— Мне не доставляет удовольствие убивать людей, — мрачно возразила Зоя.
— Ей тоже не доставляет, но ею движет не жажда удовольствий. Норда — фанатик идеи. Ради воплощения идеи в жизнь она готова претерпеть любую боль, как физическую, так и душевную. Никому не ведомо, что творится в её душе, когда она убивает.
— Ты защищаешь её, как близкого друга, — подозрительно заметила Зоя.
— У неё нет друзей, — с горечью произнёс Лео. — И не будем больше о ней.
— Не будем, — согласилась Зоя, но невольно подумалось: не просто так после раздора с Теодором Лео примкнул к Норде.
Их связывают крепкие узы, и недавнее его заявление о применении заклинания раздвоения к владычице тьмы — не более чем шутка. Убивать Норду Лео не собирался, и, пожалуй, не позволил бы никому, будь у него прежние силы.
На этот раз Лео не стал слушать её мысли. Он думал о чем-то своем, и, попытавшись отыскать лазейку в его величественной музыке, Зоя не заметила, как задремала, убаюканная размеренным ритмом. Луна неумолимо ползла к горизонту, и вскоре тень от второй ивы легла на их брачное ложе. Сквозь полудрему Зоя разглядывала плотно переплетенные ветви и представляла себя в надежном укрытии. Неожиданно резкий порыв ветра разорвал шатер листвы, и сквозь образовавшийся проем тревожно взглянули на неё знакомые серые глаза. Зоя вздрогнула. Сна, как ни бывало.
— Лео, — позвала она и спросила, сама не зная, зачем. — А мы не можем быть Единственными?
Глупый вопрос. Конечно же, нет. Она уверена, что вскоре они расстанутся. Но слово произнёсено, и удивленные глаза Лео вопрошают: шутит она или говорит серьёзно.
— Единственным мага может быть только обычный человек, — наконец отзывается он.
Значит, те серые глаза принадлежат её Единственному. Она вскоре должна его встретить, но Зоя не может избавиться от ощущения, что они уже встречались давным-давно, и что его нет среди живых.
— А можно узнать, существует ли Единственный в данный отрезок времени?
— Почему тебя это интересует?
Ей показалось, что в голосе Лео прозвучали ревнивые нотки. Но мало ли что пригрезится влюбленной женщине.
— Да, так, — Зоя пожала плечами, — лезут в голову всякие глупости.
— Мне бы хотелось знать, что за глупости!
