В то время как именно инициатива боранов побудила готов и герулов к строительству их черноморского флота, организацией своей армии готы были обязаны сарматам, с которыми они были в тесной связи. Хотя готы вытолкнули основное количество роксоланов и некоторые другие сарматские племена из западной части черноморских степей, часть этих сарматских племен осталась на месте и признала сюзеренитет готов, как сделали и восточнославянские племена. Отношения между готами и аланами были в целом дружественными. Лишь во время агрессивной политики Германариха аланский род рухс взбунтовался. Хотя первоначально готы воевали пешими, но после своей миграции в Южную Русь они должны были приучиться к верховой езде, поскольку лишь всадники имели какие-либо шансы в степной войне. Готская кавалерия состояла из людей высших классов, а простые люди продолжали пополнять пехоту. Кавалерия была организована по сарматскому типу с точки зрения как тактики, так и вооружения, за исключением того, что готы не использовали длинное сарматское копье. Готские застежки на поясе были сарматского стиля. Готское искусство и ремесло в целом демонстрировало большее и большее сходство с сарматскими стандартами.
Условия жизни в степях постепенно затронули также социальную организацию готов. Первоначально их организация была схожа с существовавшей у тевтонских племен. Люди принадлежали к трем классам: свободные, полусвободные и рабы. Лишь первая группа представляла нацию политически. Вооруженные свободные граждане каждого племени или рода составляли племенное собрание, которое выбирало вождей племени, известных как герцоги, судьи или конунги. Благодаря формированию кавалерийских подразделений, класс свободных был теперь разделен на две части: всадники и пешие. Поскольку значимость кавалерии в готской армии быстро возрастала, всадники рассматривали себя как цвет нации. Таким образом аристократический социальный режим постепенно вытеснял старый демократический стиль жизни. Все высшие должности в армии и администрации были заполнены всадниками. Следующим шагом было получение ими прав на землю от герцога. Итак, среди готов появилась земельная аристократия, постепенно обретая феодально выглядящую власть над крестьянским населением. Ситуация местного населения, а среди него славян, должна была выглядеть ненадежной.
С точки зрения духовной культуры готов, их обращение в христианство в течение третьего и четвертого столетий обладало чрезвычайным значением. Оказывается, что азовские и крымские готы были первыми затронуты христианством, с учениями которого они ознакомились при помощи кавказских и трапезундских греков, взятых в плен в течение рейдов 256-57 гг. В результате видим, что христианские миссионеры, которые рискнули проповедовать среди готов, пришли из Малой Азии и Иерусалима, а не из Константинополя. В конце третьего и в начале четвертого столетий христианство начало также распространяться среди вестготов. Готский епископ Теофил принял участие в Первом Экуменическом Соборе в Никее в 325 г. Его приход был, возможно, в Бессарабии317. Следующим епископом вестготов был знаменитый Ульфила или Вульфила (311-86), который перевел Новый Завет на готский. В последующей борьбе между ортодоксами и арианами Ульфила примкнул к арианам, и соответственно арианство стало деноминацией вестготов318. Что же касается крымских готов, то они остались верными ортодоксии.
Готы были среди первых германских племен, обратившихся к христианству, и поскольку они получили свою новую веру от греков, их терминология в церковных делах подверглась влиянию греков. Позднее готская церковная терминология была принята другими германскими племенами, и в немецком все еще существуют несколько церковных терминов, отражающих свое греческое происхождение. Таковы, например, немецкие Kirche («церковь») от греческого («дом Бога»), Bischoff («епископ»), Pfaffe («папа», «священник»), Pfingsten («Пятидесятница») и т. д.319
В середине четвертого века восточные готские племена сформировали сильную Федерацию, возглавляемую одним из племенных вождей Германарихом, которого избрали королем остготов (около 350-70 г.). После консолидации власти над восточными готскими племенами Германарих начал подчинять неготские народы, некоторые из них были под контролем готов. Аммиан Марцеллин характеризует Германариха следующим образом: «...наиболее воинственный монарх, вызывающий испуг соседних наций, благодаря своим многочисленным и различным доблестям»320. Согласно Иордану, первая кампания Германариха была против герулов, тевтонского племени, поселившегося в регионе Азова. Их герцог был убит в битве, и народ принял Германариха в качестве правителя321. Через некоторое время, возможно около 362 г., Германарих должен был победить то, что осталось от Боспорского царства на Керченском проливе. Усилив свою власть на юго-востоке, Германарих обратился на северо-запад, предпринимая кампанию против венедов322. С тем чтобы проникнуть в землю венедов — в регион верхней Вислы — остготы должны были пересечь либо землю склавенов (регион Киева), либо землю антов (регион Южного Буга). Иордан говорит, что как склавены, так и анты признали власть Германариха323. Часть склавенов в связи с этим должна была мигрировать на север324.
Война против венедов закончилась победой Германариха. Венеды были плохо вооружены и могли полагаться только на свое численное превосходство, отмечает Иордан325. Венеды были завоеваны без особых трудностей, после чего аэсты (балты) также признали Германариха как своего сюзерена. Королевство Германариха теперь простиралось от Черного моря до Балтийского. Иордан предлагает следующий перечень племен, признающих сюзеренитет остготского короля: гольтескифы, тиуды, инаунксы, васинабронки, мерено, морденс, имнискары, роги, тадзанс, атоулы, навего, бубегены и колды326. Из этого перечня мы уже идентифицировали327 тиудов как чудь русских летописей, мерено как меря, морденс как мордву и рогов (рокас) как рухс-ас. Первые три были финскими племенами, последнее — алано-славянским. Навего были, возможно, иранцами или ирано-славянами; их имя может быть выведено из иранского nava «новый», сравни осетинское naeuaeg328. «Инаунксы» — очевидно не этническое имя, а определение «тиудов»; васинаброки могут быть идентифицированы как весь русских летописей329.
В то время как некоторые славянские племена сначала были завоеваны Германарихом, другие были подчинены готами задолго до этого. Говоря в целом, тесная взаимосвязь между готами и славянами в Южной Руси длилась около двух столетий, от конца второго до последней четверти четвертого. Не удивительно, что слова готского происхождения появились в славянском языке и наоборот. Следующие славянские слова рассматриваются как имеющие готское происхождение:330князь, от готского Kuni («старейшина клана»); пениази («деньги»), от готского pannings, полк («вооруженные люди, подразделение»), от готского volk; шлем, от готского hilms. С другой стороны, готское meki («меч») может быть выведено из анто-славянского меч. Соответствующее немецкое слово — Schwert. Антские мечи упоминаются в «Беовульфе»331. Также характерно, что многие готские короли и принцессы имели имена, которые звучат скорее по-славянски, нежели по-тевтонски332. Так, наследник Германариха звался Витимир; его внук был назван Видимер. Имя брата Видимера было Валамир (ср. славянское имя Велемир). Позднее тот же процесс славянизации личных имен применялся к скандинавским правителям Руси (девятого и последующих столетий). Первые варяжские князья носили скандинавские имена, такие как Рюрик, Олег, Игорь. Сын Игоря, однако, принял славянское имя Святослав (правил 964-72 гг.).
Глава IV. ГУННО-АНТСКИЙ ПЕРИОД (370-558 гг.)
1. Предварительные замечания
Вторжение гуннов, которое, как и миграция сарматов в предыдущий период, было обусловлено этническими сдвигами в средней Евразии, имело далеко идущие исторические последствия для дальнейшего развития как западной Евразии, так и собственно Европы. Именно гунны начали «великое переселение народов» (Volkerwanderung), как оно было названо. Аланы были первыми, испытавшими последствия гуннского натиска, а за ними вскоре последовали герулы, бургунды и готы. Отступление этих народов перед наступающими гуннами вылилось в свою очередь в движение других германских племен с их собственных мест, и поскольку все они в то или иное время надвинулись на границы Римской империи, последние оказались вогнутыми или даже разорванными в некоторых местах. Некоторые германцы были допущены в границы империи мирно на условии, что они помогут охранять имперские границы от иных «варварских» племен, надвигавшихся с востока или севера. В других случаях они силой проложили себе дорогу в римские провинции. Как те, кто пришли в качестве союзников императора, так и те, кто пришли как его враги, одинаково провозгласили контроль над оккупированными ими провинциями. Некоторое время каждое племя казалось находящимся в постоянном движении, надвигаясь далее и далее на юг и запад. Вестготы и аланы, расположившись по дунайской границе вторглись сначала в южную Галлию и затем в Испанию, откуда аланы в конечном счете проникли в Африку и поселились в округе древнего Карфагена.
Следуя по стопам германцев, гунны расположились в Паннонии на среднем Дунае. Кампании Аттилы ударили как по Риму, так и по германцам. В этом водовороте большинство западных провинций Римской империи были постепенно поглощены различными германскими племенами, и в конце концов герул Одоакр захватил контроль над самим Римом (476 г.). И теперь новый Рим, т.е. Константинополь, стал столицей империи, или же того что от нее осталось. Фактически выжила лишь восточная часть, и из латинской она изменилась в греко-византийскую. Но на многие столетия вперед Константинополь все же сохранил свой престиж как имперский город — по-славянски Царьград.
Международное значение гуннского вторжения отчасти определялось далеко идущими изменениями в положении анто-славянских племен. Уничтожив могущество остготов, гунны предотвратили возможность германизации анто-славян в Южной Руси. Более того, остатки иранских племен в Южной Руси также были ослаблены. Значительная часть аланов двинулась на запад, следуя исходу готов. В результате роль иранского элемента в жизни ас или антских племен уменьшилась, в то время как славянское влияние возросло. Эпоха гуннского вторжения является, таким образом, в определенном смысле периодом освобождения восточных славян не только от готского, но также и от иранского контроля. Привлекая славянские подразделения в свою армию и используя их как вспомогательные во время своих кампаний, гунны научили военному духу анто-славян.
После смерти Аттилы (453 г.) Гуннская империя раскололась на несколько улусов. Из Паннонии ее орды теперь распространились на восток к черноморским и азовским степям, где они постепенно стали известны как булгары. С ослаблением гуннского могущества славянские племена — как анты, так и склавены — появились в качестве независимой силы. В шестом веке славяне оказывали давление на дунайскую границу Римской (теперь Византийской) империи. Банды славян проникали не только во Фракию и Иллирию но и в собственно Грецию. Таким путем начался обмен между славянами и греко-римским миром; сперва он был враждебным, но со временем стал вполне дружественным.
Славянские подразделения были включены в имперскую армию и время от времени славянские вожди занимали в ней ведущие посты. Так начался процесс постепенной славянизации Византийской империи, в то время как в Бессарабии и на Украине первое славянское государство антов находилось в стадии формирования. Подъем Антского государства, начиная с 558 г., оказался под угрозой вторжения новой кочевой орды, также пришедшей из Центральной Евразии, — аваров. Византийская дипломатия сразу же попыталась использовать аварских пришельцев как союзников Империи против гунно-булгар и славян. Замысел удался, но лишь ненадолго, поскольку вскоре авары направили свое оружие против самой Империи.
Нужно упомянуть хотя бы наиболее важные источники этого периода. Любой перечень современных исторических сочинений должен открываться именем Аммиана Марцеллина (330 -ок. 400 гг.), офицера римской армии, который участвовал во многих восточных кампаниях и был хорошо знаком с описываемыми им событиями. По рождению он был сирийским греком, но писал по латыни. Гуннское вторжение описывается им в XXXI книге его «Истории». Среди греческих авторов пятого века должны быть отмечены Зосима и Приск. Зосима написал «Современную историю», покрывающую период от 270 г. до 410 г. Он жил в Константинополе, занимая важную должность в финансовой администрации, и был хорошо знаком с политикой правительства Восточной Римской империи. Приск — адвокат и профессор философии, уроженец Пании во Фракии. Он был секретарем сенатора Максимина в ходе его дипломатической миссии к Аттиле в 448 г. и написал ценное повествование о ней, из которого, однако, известны лишь детали. Двумя выдающимися людьми среди историков шестого века являются Иордан, которого мы уже встречали,333 и Прокопий Кессарийский (род. в конце пятого века, умер после 560 г.). Подобно Аммиану Марцеллину, Прокопий лично принимал участие в большинстве описанных им военных кампаний. Он занимал важную должность начальника канцелярии византийского главнокомандующего Велизария. По рождению Прокопий был палестинским греком, а по характеру — двуликим левантийцем. Он возвеличивал Юстиниана в своей книге «О строениях» и порочил того же императора в своей «Тайной истории», которая, разумеется, не распространялась до смерти императора. Однако в главной своей работе «История войн Юстиниана» Прокопий гораздо более объективен и его описание основных событий детализировано и аккуратно. В целом Прокопий был великим историком, и его работа особенно ценна для нашей цели, поскольку он был первым автором, передающим более или менее адекватные данные о славянах. Другая важная работа в этом отношении — «Учебник военного искусства» («Стратегикон») конца шестого века, написанный Маврикием, которого некоторые ученые были склонны отождествлять с императором Маврикием (582 — 602 гг.). Он был в любом случае написан в царствование Маврикия. Автор учебника естественно заинтересован методами ведения войны потенциальных врагов Империи, среди которых были анты и склавены.
Достоверным источником по истории событий первой части шестого века является хроника комеса Марцеллина (не следует путать с Аммианом Марцеллином), написанная на латыни в первые годы правления Юстиниана. Не будет лишним упомянуть в данной связи, что вплоть до правления Маврикия латинский был официальным языком имперской администрации. Марцеллин был секретарем Юстиниана до его восхождения на трон, и таким образом имел плодотворную возможность использовать официальные документы для своей хроники. Краткие замечания Марцеллина поэтому куда более важны, нежели любое длинное повествование менее информированного автора.
