В 1928 году «уклонистом» был объявлен еще один видный партийный теоретик, директор Украинского института марксизма-ленинизма Матвей Яворский. По мнению Яворского, украинская революция была не просто частью русской революции, но и результатом борьбы украинского народа за свое освобождение. Партийное руководство обвинило Яворского в том, что он измышляет существование самостоятельного украинского революционного движения, исключило его из партии и начало охоту на ведьм в украинской исторической науке[168].
История Николая Скрипника показывает, сколь запутанна была идеологическая борьба 1920-х годов. Будучи видным украинским государственным деятелем, Скрипник активно содействовал украинизации, что не мешало ему первым критиковать «национал-уклонистов» Шумского и Хвылевого. Вместе с тем, современные ученые совершенно оправданно называют самого Скрипника одним из лидеров украинского национал-коммунизма, но при этом они испытывают сложности, пытаясь согласовать эти две стороны его деятельности[169]. Однако, помещая Скрипника сегодня в один ряд с другими национал-коммунистами, важно понимать, что тогда, в 1920-е годы, ни партийное руководство, ни сам Скрипник не считал себя союзником Шуме-кого, Хвилевого или Волобуева. Клеймо «национал-уклониста» было поставлено на него лишь после того, как в начале 1930-х годов изменилась сама линия партии.
Хотя украинизация еще не достигла высшей точки, атаки на национал-коммунистов в конце 1920-х годов указывали на ужесточение партийной линии в вопросах украинского национального строительства. Долгое время историки объясняли эту перемену тем, что, по мнению Кремля, украинизация зашла слишком далеко, однако новые исследования связывают изменения курса скорее с политическими, а не с социальными последствиями украинизации — прежде всего с распространением национал-коммунизма[170]. Как бы то ни было, реакция властей была крайне жесткой. Во время партийной чистки 1929 года специальная комиссия исключила из партии 24 204 человека, или 9,8 % всех членов КП(б)У, среди них значительное число национал-коммунистов[171].
От коренизации выиграли не только украинцы, — параллельно эта политика способствовала развитию многочисленных национальных меньшинств Украины. К 1931 году в местах компактного проживания русских, евреев, немцев, поляков, болгар, греков, чехов, албанцев, молдаван, белорусов и шведов были созданы 25 национальных районов и более тысячи национальных сельских советов[172]. Внутри этих национальных районов можно было использовать свой язык в судах и делопроизводстве. В этих регионах, как и в больших многонациональных городах, шло бурное развитие образования и прессы на языках национальных меньшинств. Многие русские, принадлежавшие в империи к доминантной национальности, болезненно относились к украинизации и созданию административных районов для других национальностей, однако для национальных меньшинств политика коренизации сулила широкие перспективы свободного культурного развития. К концу 1920-х годов особенно заметным стало возрождение еврейской культуры на языке идиш (в Украине тогда проживало 1,6 миллиона евреев), а также культуры крымских татар.
Общество и культура 1920-х годов
Хотя украинизацию городов нельзя считать завершенной, она привела к важным социальным изменениям. Число городских жителей постоянно росло: в 1920 году оно составляло 4,2 миллиона, а к 1928-му достигло довоенного уровня в 5,6 миллиона, причем этот рост происходил главным образом за счет миграции из сел. В результате доля украинцев в городском населении выросла с 33 % в 1920 году до 47 % в 1926-м. Украинские крестьяне, переезжавшие в 1920-е годы в большие города, уже не ассимилировались в русскую культуру. Фактическое двуязычие украинских городов свидетельствовало о том, что они перестали быть островками русского языка и культуры посреди моря украинского крестьянства. Житель деревни, переехавший в город в конце 1920-х годов, обнаруживал украинские уличные указатели и плакаты, посещал украинские театры и школы, встречал украиноязычных чиновников и милиционеров. Как сообщает один писатель в своих мемуарах, в больших городах даже проститутки начали говорить по-украински[173].
Если после гражданской войны в республике было 260 000 промышленных рабочих, то к 1927 году их число возросло до 675 000; увеличение происходило за счет украинских крестьян, приходивших на фабрики и заводы. Несмотря на некоторые разногласия в опубликованных материалах, можно утверждать, что к концу 1920-х годов этнические украинцы уже составляли большую часть рабочего класса республики, что обозначило крайне важный этап в истории традиционно «крестьянской нации»[174]. На Днепрогэсе, одной из главных советских строек того времени, две трети рабочих были украинцами. Украинизация замедлила процесс ассимиляции рабочих в русскую культуру и способствовала формированию (впервые в истории) украинского рабочего класса, обладавшего определенным уровнем национального сознания. Тем не менее этот класс так и не стал опорой национального или даже национал-коммунистического движения, так как к тому времени все ключевые позиции в идеологической сфере были заняты большевиками.
Повышение уровня жизни в 1920-е годы происходило очень медленно. Партийная и государственная бюрократия пользовалась разного рода привилегиями, неплохо чувствовали себя и мелкие предприниматели, так называемые нэпманы, обязанные НЭПу своими деловыми успехами. Пролетариат же, ради которого как будто и велась гражданская война, мало на что мог рассчитывать в этом прекрасном новом мире. Большинство рабочих тяжело трудились в течение 10-часовой рабочей смены за мизерную плату. Города были перенаселены — почти все горожане жили в коммунальных квартирах, где каждую комнату занимала отдельная семья. В конце 1920-х годов, до начала индустриализации, главной проблемой украинских городов была безработица, которая, в свою очередь, становилась причиной высокого уровня преступности и все возрастающего числа нищих. Чтобы хоть как-то скрасить жизнь населения, в 1924 году власти отменили запрет на продажу крепкого алкоголя, установленный царским правительством в начале Первой мировой войны и продержавшийся в течение десяти лет. Вместо самогона народ стал пить традиционную водку, а государственная казна получала большую выгоду от государственной монополии на производство алкогольных напитков. Кроме того, советская власть призывала рабочих посещать театры, однако настоящим массовым развлечением того времени стало кино, причем ранним советским фильмам публика предпочитала западные ленты. Любительский спорт, особенно футбол, ставший затем национальным видом спорта, начал развиваться лишь в середине 1930-х годов.
В сельской жизни перемены были еще менее заметны. Земли у крестьян было больше, чем когда бы то ни было, однако они платили огромные налоги и, в отличие от горожан, не имели возможности пользоваться товарами и услугами. Массовая культура достигла села в середине 1920-х годов в виде радиотрансляторов, ставших главным источником политинформации. Советские законы с самого начала гарантировали женщинам полное равноправие, однако новыми образовательными и карьерными возможностями могли пользоваться прежде всего молодые горожанки. В 1920-е годы государство не очень-то преуспело в политическом воспитании крестьянских женщин, большинство из которых считало новые нормы и законы, разрешающие аборты и упрощающие развод, угрозой традиционному укладу семейной жизни.
36. Поэт Павло Тычина. Автопортрет
Большевики нанесли сильный удар по православию и другим религиям, однако в 1920-е годы церковь продолжала оказывать значительное влияние на большинство жителей Украины. Пытаясь ослабить Русскую православную церковь, государство с терпимостью относилось к отколовшимся от нее группам, в частности к «Живой церкви» и к Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ), которая была официально создана в мае 1920-го и явилась запоздалым результатом декрета Директории от 1919 года. На момент основания УАПЦ не имела достаточного числа епископов и при создании собственной иерархии была вынуждена отойти от церковных канонов, из-за чего другие православные церкви считали ее нелегитимной. Тем не менее, при молчаливой поддержке властей УАПЦ заняла множество церковных помещений, в том числе важнейший собор св. Софии в Киеве, и вместо церковнославянского языка стала вести богослужения на украинском. Однако, желая подорвать влияние Русской православной церкви в Украине, большевики совсем не планировали создавать на ее месте другую сильную церковную организацию. Когда в конце 1920-х годов у УАПЦ значительно увеличилось число прихожан, власть обложила ее приходы огромными налогами, кроме того, с поста главы церкви был устранен митрополит Василий (Васыль) Липкивский.
37. Памятник на могиле поэта Максима Рыльского (Байковое кладбище в Киеве)
Внимание советских властей к массовому образованию, а также политика украинизации привели к настоящему культурному расцвету во второй половине 1920-х годов. Программа большевиков по ликвидации неграмотности к 1927 году оказалась чересчур амбициозной, тем не менее к запланированному сроку свыше 70 % горожан и более 50 % крестьян умели читать и писать (для сравнения: в 1897 году общий уровень грамотности составлял 28 %). В 1920-е во всех регионах СССР проводились радикальные эксперименты со школьной программой и формами обучения, а вместо «буржуазных» университетов создавались так называемые Институты народного образования. Впрочем, в отличие от властей других республик, украинскому руководству удалось достичь большого прогресса в украинизации высшего образования. В 1927 году владение украинским языком было признано обязательным условием для поступления в высшие учебные заведения, а в 1928 году 42 % студентов обучались на украинском языке. Впечатленные успехами украинизации, из-за границы возвращались многие выдающиеся ученые. В 1924 году в Киев приехал Михаил Грушевский, возглавивший историческую секцию Академии наук.
В годы НЭПа советская власть не ограничивала свободу художественного творчества, по крайней мере пока та не приводила к открытому конфликту с режимом. Терпимость государства в вопросах культуры, а также официальная политика украинизации подготовили почву для одного из самых ярких и продуктивных периодов в истории украинской культуры[175]. Украинская читающая публика становилась все более многочисленной, одновременно с этим приобретала известность замечательная когорта молодых поэтов, среди которых были Павел (Павло) Тычина, Максим Рыльский, Владимир Сосюра. Работы художников Михаила (Мыхай-ло) Бойчука и Анатоля Петрицкого утвердили национальную школу авангарда. Борис Лятошинский и Лев Ревуцкий первыми из украинских композиторов стали писать симфонии. Большим успехом у публики пользовался экспериментальный театр молодого режиссера Леся Курбаса, гениальный кинорежиссер Александр Довженко получил международное признание. Кинематограф имел огромное влияние на массы, поэтому большевики стремились поставить этот вид искусства на службу идеологии. Тем не менее немые кинофильмы Довженко стали настоящими шедеврами искусства, а заключенная в них пропаганда была крайне неэффективной — зрителей сбивали с толку сложные метафоры. Его фирменный режиссерский стиль, включающий в себя поэтические образы и символы, проявился даже в фильме «Земля» (1930), снятом с целью пропаганды коллективного сельского хозяйства; в 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе международное жюри назвало этот фильм в числе десяти лучших картин в истории кино[176].
Впрочем, не все деятели украинского культурного возрождения достигали высокого художественного уровня. Десятки новоиспеченных «пролетарских» писателей производили идеологически выверенные тексты, не обладающие никакой ценностью, или же открыто эксплуатировали темы, которые были давно проработаны русской литературой.
38. Режиссер Александр Довженко
Сложнейшие произведения украинских символистов, футуристов и «неоклассиков» зачастую печатались рядом с третьесортными пропагандистскими поделками. Пробольшевистская массовая литературная организация «Плуг» ставила перед собой задачу продвижения пролетарской литературы и организовывала литературные курсы для крестьянских писателей. Другие литературные группы стремились к созданию новой социалистической культуры, которая соответствовала бы самым высоким эстетическим стандартам. В 1925 году Николай Хвылевой стал инициатором создания ВАПЛИТЕ (Всеукраинской ассоциации пролетарской литературы), объединившей писателей-марксистов и «попутчиков». Члены этой литературной организации ратовали за создание высокохудожественных произведений и, вдохновленные скандальным лозунгом Хвылевого «Подальше от Москвы!», искали культурные образцы не в России, а на Западе. В то же время в писательской среде шли горячие дискуссии о путях развития новой украинской культуры[177].
39. Афиши фильмов Александра Довженко «Арсенал» (1928) и «Земля» (1930)
Осудив Хвылевого, партийное руководство посчитало необходимым усилить лояльную организацию ВУСПП (Всеукраинский союз пролетарских писателей). Сделав эту организацию своим рупором, власти оказывали давление на остальные объединения и постепенно усиливали идеологический контроль над всей культурой. Однако в то время большевики еще не сознавали опасности, которую скрывала в себе украинская высокая культура, вставшая на ноги на их глазах и с их активной помощью.
* * *
Период 1920-х годов противоречив: это время культурного новаторства и непоследовательной политики властей, время, ставшее для советской Украины эпохой несбывшихся надежд. Ставшие результатом НЭПа экономическая свобода и общественное многообразие оказались лишь временными уступками рынку и обществу, причем с этими уступками большевики никак не могли смириться. Политика украинизации, благодаря которой национал-коммунисты надеялись превратить республику в социалистическое государство украинского народа, на самом деле служила более прагматичным целям партии: ослаблению национализма и возможности пропаганды среди населения на его родном языке. При содействии государства украинизация завершила процесс национальной мобилизации, начавшейся еще в Российской империи, но теперь мобилизация украинских масс проводилась исключительно ради социалистического строительства. Обеспокоенные политическими последствиями украинизации, в частности укреплением «национал-коммунизма», сталинские чиновники уже к концу 1920-х годов занялись пересмотром своих действий. Однако на первом этапе атмосфера относительной свободы и государственная поддержка крайне благоприятно отразились на развитии украинской культуры.
Глава 6
Сталинизм: голод и террор
Владимир Винниченко. Пасть.
Холст, масло
