— Арчер, мать твою! — послышался женский голос через множество помех. — Ситуация?
— Выхожу на соединение, — быстро ответил Арчер, перекраивая план в голове. — "Синий кот", повторяю "синий кот".
— Принято. Повтор... — на связи что-то громыхнуло, и она отрубилась окончательно. Быстро сделав дополнительный выстрел сигнальным огнем, лучник начал стремительно разрывать дистанцию.
В ответ небо ударило плотным ливнем, заставляя всех вокруг промокнуть до последней нитки. Где-то далеко на коленях стоял толстоватый мужчина, совершенно не замечая ничего вокруг. Его белоснежный выглаженный мундир, намокнув, приобрел жутковатую серость, а блуждающие пустые глаза с лопнувшими сосудами наполнялись чем-то темным. Горячие слезы медленно стекали по его щекам, пока он сжимал кулаки. Глупая череда случайностей и мелочей: оставь он свою работу на завтра, пойди его дочь лишь на минуту позже или раньше, стройся библиотека не рядом с главным залом... будь он расторопнее, если бы он не был таким трусом и не растерялся! Но события сложились именно так. Третий взрыв, пламя и металл просто стерли верхнюю часть библиотеки, куда поднялась девочка. Горд в одно мгновенье потерял все самое ценное в своей жизни и сейчас мог лишь смотреть на остатки деревянной лестницы, ведущей на верх. У него даже не будет возможность увидеть ее тело и достойно похоронить. У мира ужасное чувство юмора, раз он решил забрать жизнь той, кто относился к этой ужасной войне менее других.
Единственное, что осталось в выжженной, словно соседний главный зал, душе Горда — это месть, яростная и бескомпромиссная месть.
— Найди и убей, — шептал в ярости Музик. — Найди и убей!..
Тонкая струйка черной жижи медленно ползла по лесу Трифаса словно змея. Найдя то, что искала, жидкость медленно смешалась с кровью и вползла в глазницу мужчины, другой глаз на секунду полыхнул яростью, и не погибший, но теперь не совсем Зигфрид медленно начал подниматься...
* * *
— Ха-ха-ха, — весело кружась по залу, залитому кровью, смеялась Франческа, черные кружева мягко колыхались на красном платье. — Какой ты негодник, Ассасин! — широко улыбаясь, прокричала мастер, вскинув руки.
— Рад стараться, — улыбнувшись, поклонился Слуга, и его алая повязка на лбу чуть колыхнулась. — Но лучше называйте меня моим классом: Эвенджер.
— Ха! Тебе идет, — хихикнула маленькая девочка, снова залившись искренним детским смехом.
Хотя Эвенджеру было несколько жаль, что не удалось захватить девчонку из Игдимилления, утешительный приз тоже был весьма не плох...
========== Глава 8. Нет Героев ==========
Горячий воздух плавится на сухой земле. Глупо отрицать, что в сердце даже самого храброго спартанца сейчас нет страха. Видя бесчисленное количество врагов, Леонид криками подбадривал своих товарищей. Легенды лгут, даже самый храбрый Царь боялся. Но называли спартанцев бесстрашными не потому, что они ничего и никого не боялись, а потому что великие воины всегда могли преодолеть любой страх.
Во рту сухо, пот льет ручьем, время словно останавливается, а мир сужается до одного мгновения.
Руки больше не потеют на древке боевого копья, а сердце бешено колотится не от страха, а от предвкушения, удар по тяжелому щиту разносится по округе, и спартанцы в едином порыве выкрикивают боевой клич.
Земля дрожала под ногами персов. Десятки тысяч воинов бежали на ряды спартанцев, подобно живой волне ярости. Леонид стоял в третьем ряду в самой правой части фаланги своих личных телохранителей. Но не только гордые спартанцы решили защищать свои земли ценой жизни. Греки со всех полисов присоединялись к царю Спарты: фиванцы, феспийцы, множество прочих аркадских народов и не только. Выдвинув семитысячную армию к Фермопилам, Леонид решил повторить трюк Мельтиада во время битвы при Марафоне. Афинец Мельтиад был неоднозначной фигурой, однако он долгое время служил в армии персов и досконально изучил их стратегию. Обычной тактикой персидской армии было ударить пехотой в лоб и конницей с флангов, до этого обстреляв противника стрелами. Узкое ущелье обеспечивало защитникам максимально удобную позицию, делая конницу практически бесполезной, и полностью стирая численное преимущество противника.
Восемь рядов фаланги из личных телохранителей Царя Спарты встали стеной почти у самого основания сужения Фермопил, в то время как часть союзных войск из города Фокид отправилась охранять обходную тропу.
И вот решающий час настал. Легкая пехота персов ударила по фаланге, но короткие мечи и копья войск Ксеркса били на гораздо более малой дистанции, чем длинные двух и трех метровые крепкие копья гоплитов в тяжелой броне. Практически сразу же захлебнувшись, атака превратилась в толкучку, где нападавшие воины начали мешать друг другу. Спартанцы же наоборот, словно единый механизм безжалостно закалывали и резали всех врагов.
Задние ряды персов давили на передние, буквально бросая на окровавленные копья воинов Леонида, тела погибших и скользкая кровь лишали равновесия наступающие войска. Персы часто спотыкались и давили собственных солдат, не имея даже твердой опоры. Когда гора трупов становилась слишком большой, Царь Спарты выкрикивал команду отступления, спартанцы делали пять шагов назад и снова становились неприступной стеной. Ксеркс, надеявшийся на легкую победу, посылал волну за волной — даже не штурмовые войска, а солдат второго эшелона. Горы мертвых персов росли, спартанцы методично отступали. Защищенные лишь легкими щитами и без доспехов враги не имели ни единого шанса, в то время как для Леонида и его воинов, это был максимум тренировочный бой. Если враг успевал уклониться от первого копья, то тут же натыкался на второе, от спартанца из второго ряда фаланги. Первые пятнадцать минут пролетели словно одно мгновенье, но все они — люди и все рано или поздно устают...
Минуты сливались в часы, первые ряды уже сменились четырежды и те, кто вместе с Леонидом держали оборону в самом начале, сейчас отдыхали в стороне. Несколько тысяч свежих греков, все еще стоявших в резерве, готовились заменить последнюю смену уставших спартанцев. Тело ломило от усталости, горячий воздух и жара выматывали лишь чуть слабее, несколько легких ран неприятно саднили под перевязкой. В ближайшие несколько часов Царь Спарты мог позволить себе немного сна на сытый желудок. Ведь завтра элита Спарты — криптии — встретятся с Бессмертными...
* * *
Каулес, тяжело закашлявшись, резко распахнул глаза. В груди что-то сильно болело, а в носу неприятно закололо от запаха гари. Зрение было мутным, а шум беготни и дождя неприятно давил на гудящую голову. Быстро оглядевшись, как только зрение более-менее восстановилось, Каулес даже не сразу узнал в этом аду некогда прекрасный и величественный главный зал. Прекрасные гобелены и картины, величественные серебряные люстры в готическом стиле, резная мебель семнадцатого века, и, конечно же, бесценные магические артефакты были уничтожены в одно мгновенье. Тысячи дыр в обожженных и расплавленных стенах, все вокруг было полностью разрушено, либо сожжено до пепла, единственный источник света из пробитого потолка, в который заливало дождем, тускло освещал изувеченную фигуру Лансера и два десятка гомункулов и големов. В некоторых местах разорванной одежды Колосажателя все еще виднелись многочисленные ожоги и пробитые насквозь мышцы, лицо Слуги дымело, медленно восстанавливая пустые глазницы и разорванный рот. В последние мгновенья, Влад Цепеш успел создать еще колья вокруг себя и мастеров, которых защищал Берсерк. Вот только концепция кольев была "пронзить насквозь", их прочности просто не хватило на блокирование сломанного фантазма уровня Дюрандаля и последовавшего крушения многотонного самолета на сверхзвуковой скорости, начиненного несколькими видами взрывчатки и магии. И если большую часть последней атаки на себя принял Царь Леонид, сохранив жизнь своему мастеру и главе клана Дарнику, то Лансеру Черных пришлось столкнуться с огнем и зачарованным металлом, будучи ничем не защищенным.
Сейчас Кастер вырисовывала несколько регенерирующих рун вокруг раненого Слуги и его мастера, и их жизням пока ничего не угрожало. Над самим Каулесом сидела Виктория, что-то доставая из своего небольшого рюкзака. Парень лишь успел поблагодарить женщину, прежде чем снова погрузиться в забытие.
Боевые големы и прочие куклы были слишком узкоспециализированными на бой, и единственное, что смогли сделать уцелевшие механизмы — это встать по боевым постам или выйти на передовую встретить противника. От гомункулов Гордеса толку было побольше. Несмотря на некоторую растерянность и первоначальную панику, в течение пары минут бледноликие помощники уже занимались оказанием первой помощи раненым магам и собратьям, другие занялись немедленным восстановлением барьеров и защитных функций крепости, третья группа заносила кого могла в укрепленный бункер под замком Милления.
Виктория недовольно нахмурилась, прикладывая очередной компресс. Кастер поступила правильно, решив оказать первую помощь более тяжело раненым и более важным в стратегическом плане членам их команды. У парня перед наемницей могло быть внутреннее кровотечение. Быстро пробегая специальным аппаратом, мастер Райдера облегченно вздохнула. Несмотря на обильное кровоизлияние из носа, ушей и лопнувшие капилляры в глазах, парень отделался, можно сказать, лишь испугом. Даже с минимальной исцеляющей магией, которой владела Виктория, Каулес встанет уже завтра, а полностью восстановится в течение нескольких дней.
Несколько девушек в белых одеждах уже начали оказывать Фьоре помощь, но что-то было не так. Словно само тело мага отторгало исцеляющую магию. Что-то инородное вызывало жгучую боль в ногах девушки, пытаясь повредить нервы и магические цепи. Гомункулы просто не знали, что делать.
— Я об этом завтра точно пожалею, — прошептал Шики, закрывая глаза и снова снимая очки.
Сотни линий и точек заполнили мир. Если бы японец хотел, то мог бы сейчас уничтожить весь замок, сильная боль незамедлительно ударила в затылок, вызывая чувство жжения в голове. Но Тоно сосредоточился на девушке перед собой, такая маленькая и хрупкая, десяток черных линий покрывал все ее тело. Смотря на нее, Шики чувствовал, как кровь демоноубийцы вновь начинает потихоньку кипеть.
— Убей. Убей Зло! Убей! Сотри из этого мира навсегда! — кричала кровь Нанайя.
Под настороженные взгляды гомункулов и пары големов, стоящих недалеко, молодой мужчина вытащил свой фамильный нож. Холодное лезвие медленно коснулось кожи Фьоре, но она приказала никому не мешать. Если бы этот человек хотел ее убить, Тоно бы было достаточно не приходить ей на помощь. Никто бы не смог обвинить чужака: в такой суматохе и панике иностранец проявил удивительную хладнокровность и храбрость.
Шики искал и ждал. Одному из темных существ удалось укусить девушку за ногу и сейчас парень собирался сделать нечто крайне опасное. Лезвие резко вошло в плоть, тонкие струйки крови потекли вниз из ноги Фьоре и носа японца, мозг которого буквально выгорал от перенапряжения. Спасенная девушка с трудом сдержала крик, но через секунду ей стало гораздо легче. Ее спаситель же начал заваливаться набок, словно подкошенный.
То, что сейчас совершил Шики, можно было сравнить с микрохирургией: выделив каждую составляющую "объекта", он нашел и стер в ее крови Зло Всего Мира.
Агония. Как только процесс был завершен, боль ударила со всей силы, требуя расплаты за столь частое и долгое использование сил Мистических Глаз. Вскрикнув Тоно схватился за голову и повалился на каменный обгоревший и разбитый пол...
* * *
— Принято! — прокричал я на бегу. — Повторяю...
Передо мной словно взорвался вулкан, стрела пролетела достаточно медленно, чтобы я успел затормозить, но очень глубокий кратер от удара и характерная мощная аура показывали, что это гребаный Слуга! Еще один Слуга! Который прицепился именно ко мне! Разве главный главнюк не старый добрый Широ? К сожалению, ничего сейчас изменить было уже нельзя и, выбросив ненужные мысли, я сосредоточился на новом действующем лице.
Быстро развернувшись и выставив невидимый меч перед собой, я вгляделся в летящую, богато украшенную золотом и драгоценностями колесницу. Запряжена она была двумя белоснежными лошадьми. Внешний вид транспорта не предполагал грубого лобового наступления, как у Райдера из четвертой войны. Если огромную махину Александра Македонского, запряженную быками и разящую молниями, можно было сравнить с танком, то эту колесницу — скорее с шикарным автомобилем элитного класса типа Rolls-Royce или лимузина. Раздражает.
— Приветствую тебя о несравненная змея ночной пустыни! — раздался громкий голос высокого смуглого мужчины в золотой броне, темные слегка взъерошенные короткие волосы развевались, словно на ветру, а ослепительной улыбке на молодом красивом лице позавидовали бы все фотомодели мира. — Не правда ли прекрасная ночь, чтобы отправиться в загробный мир к предкам?
Хм, что-то он мне уже не нравится, напоминает кое-кого — волосы торчком, куча золота и высокомерие во взгляде, хотя немного иное. Красивый резной лук с сияющей золотом стрелой недвусмысленно намекал на то, что он не подружиться прикатил. А я только что использовал фантазм. Оба фантазма. Еще один стрелок-Слуга, какого черта!?
Небо обрушило на нас миллионы капель воды, делая мокрую одежду более тяжелой, а дальность обзора — меньше. Расплавленная земля передо мной зашипела, испуская пар. Я мстительно отметил, как недовольно поморщился "смугляшка", когда его идеальная прическа потеряла всю эффектность, превратившись в мочалку.
— Не в этот раз, — ухмыльнулся я. Заметив еще несколько движений в небе, немного присел, переводя меч за спину, схватив его обратным хватом.
Четыре металлические птицы спикировали на меня, создавая идеальную ловушку для стрельбы подражателя. Где-то на краю сознания промелькнула странная мысль: почему я назвал этого Слугу подражателем? Ударив Воздушной Кувалдой в землю, я, взлетев, пнул ближайшую железную зверушку в ее соседку. С противным скрежетом ломающегося металла птицы отправились вниз, в то время как остальные две вывернулись из пике и последовали за мной. Впрочем, уклониться от стрелы я уже не мог. Ударив мечом, все еще зажатым обратным хватом, по золотому снаряду и отбив выстрел в сторону, я вывернул правую руку дальше к плечу таким образом, чтобы лезвие было нацелено на вражеского Слугу...
* * *
Рамзес хмыкнул. Выбросив лук и вызвав оружие ближнего боя, фараон отозвал боевых орлов. Два серповидных лезвия зажали невидимый меч в клещи. Когда Сейбер запрыгнула на бортик колесницы, транспорт ощутимо качнуло от силы удара вместе с чуть отступившим назад Кастером. Возничий тут же ударил поводьями, и, быстро рванув вперед, кони понеслись в небо. Дернув серповидными мечами вниз, фараон вырвал оружие рыцаря, и тут же мужчина получил локтем руки, что держала меч, в свой нос.
Легко расставшись с Экскалибуром, рыцарь использовав свою невообразимую силу и массу в полном доспехе, ударила Кастера лбом, упершись в бортик ногой и заскакивая внутрь. Оззимандия, уклонившись от следующего удара кулаком в голову, поднырнув под латную перчатку, провел режущую атаку по корпусу правой рукой, но лезвие, оставив глубокую борозду, так и не пробило броню. Схватив руку мужчины с серповидным мечом, Сейбер левой резко опустила ее, об колено ломая сустав, а правой провела атаку локтем в лицо противника. Выгнув корпус назад мостиком, Рамзес уклонился и ударил левой свободной рукой с оружием в область незащищенной подмышки мечницы.
