— В битве богов и титанов Афина сражалась против гиганта Палланта и победила его. Потом содрала с него очень прочную кожу и стала носить вместо доспехов — за что получила прозвище Паллада и заодно новую функцию — богини войны.

— Вы столько знаете, Александр Николаевич, — не сдержала восхищения Маша. — И женщин просто завораживаете....

— И все, Машенька, — прикинулся шлангом Воротынов. — Больше за душой ничего нет.

— А ваш магический дар? Или даже дары? — засомневалась девушка.

— Так они есть у любого аристократа, — с улыбкой возразил "граф".— Повезло нам по сравнению с плебеями.

Наконец коляска втянулась в город, застроенный обычным образом: вначале потянулись улицы с небольшими домиками, потом появились более цивильные жилища, а центр Афин выглядел по европейскому образцу. Вот возница выехал на обширную площадь и остановился. Антон выскочил из коляски под мелкий дождь, окинул взором площадь и сказал Марии:

— Перед нами здание греческого парламента постройки немецких архитекторов — так сказать, подарок императора Вильгельма по случаю освобождения Греции от турецкого ига. Неподалеку есть еще здание городского театра и краеведческого музея — тоже германской постройки. Будем осматривать?

— Нет, — изрекла Маша поморщившись. — Едем к Парфенону.

Парфенон оказался в "лесах", но все равно производил грандиозное впечатление.

— Какие гиганты его строили? — вырвалось у Маши. — Для чего?

— Это, конечно, храм, — стал отвечать выпускник истфака. — Посвящен покровительнице города Афине. В переводе означает "дом девы", так как Афина замуж не выходила. Храм строился и разрушался много раз. Сейчас восстанавливается самый величественный вариант, построенный в пятом, "золотом веке" Эллады, при правлении Перикла. Архитекторов я не помню, но украшал храм и акрополь скульптор Фидий, друг Перикла.

— Про Фидия я знаю. С ним был еще потом какой-то скандал....

— Его обвинили в краже золота при сооружении 12-метровой статуи Афины, которая стояла внутри Парфенона, но он снял с нее все золотые накладки, отдал на взвешивание и оказался невинным. Зато недруги выглядели профили Перикла и самого Фидия в барельефе щита богини и обвинили его в святотатстве. Он был брошен в тюрьму и там умер.

— Негодяи! Этот человек прославил Элладу на все века, а они его растоптали!

— Обычная история для всех времен и народов, Маша. Те же афиняне заставили философа Сократа принять яд, изгнали победителя персов Фемистокла, да и Перикла довели до смерти. Кстати, Фидий поставил на Акрополе еще одну статую Афины, сразу за вот этой грандиозной лестницей под названием Пропилеи. Она была из бронзы, высотой 9 м, но стояла на 11-метровой колонне и была видна даже из Пирея.

— И где же эти знаменитые статуи?

— В пятом веке уже нашей эры император Византии забрал их из заштатного городка, в который превратились Афины, но очень зря: вскоре случился знаменитый Константинопольский пожар и статуи расплавились. Парфенон же сначала был превращен в христианский храм, а после падения Византийской империи — в турецкую мечеть. Тут начались многолетние турецко-венецианские войны, и Парфенон преобразовали в крепость. В конце 17 века немецкие наемники осадили Афины и стали стрелять по Парфенону из пушек. Обычные ядра мало ему вредили, но Отто фон Кенигсмарк стал применять каленые, и одно из них попало в пороховой погреб. Тот взорвался и вынес вверх всю середину храма. Обломки предприимчивые горожане стали разбирать на свои нужды. А вот британцы, которые помогли грекам обрести независимость от турок в 19 веке, выпросили у новых властей разрешение на вывоз фрагментов барельефов, причем сдирали их с оставшихся стоять фронтонов. Увидеть эти барельефы можно теперь только в Британском музее, а в восстановленном Парфеноне будут монтироваться их гипсовые слепки.

— Тоже негодяи, только рядящиеся в цивильные одежды: ограбили Египет, Индию и вот Грецию!

Глава сорок пятая. Танцы эгейн.

В Афинах, оказывается, в лайнер подсели пассажиры, в том числе аристократического ранга, что выяснилось за ужином. Место семейства Решетникова заняла молодая пара лет двадцати пяти-тридцати: высокая эффектная дама руж с дерзкой повадкой и статный молчаливый блондин, который все же представился:

— Князь Сагнушко и моя сестра Гелена.

На место же золотопромышленника сел улыбчивый брюнет лет тридцати, который оказался французским виконтом с фамилией де Люссак. По-русски он не понимал, поэтому ютзальцы из вежливости перешли на французский язык. Виконт совсем оживился и стал говорить почти со всеми. В итоге выяснилось, что он служит в чине капитана в Аквитанском гусарском полку, который расквартирован в Афинах на случай войны с Турцией, и едет в отпуск в свою Гасконь, так как недавно отличился на границе с Эпиром.

— Почему же вы не в форме, капитан? — спросила с вызовом Гелена.

— Она у меня с собой, пани, — тонко улыбаясь, сказал де Люссак, — и если дамы пожелают, я буду являться к столу в ней.

— А если пожелаю только я? — нажала полячка.

— Буду являться в ней к ужину.

— Почему только к ужину?

— Это я открою вам после того, как вы, прекраснейшая из прекрасных, изъявите свою волю.

— Изъявляю, виконт.

— Я буду рад вас порадовать, мадам.

— Я пока мадмуазель, капитан. Откройте же ваш секрет.

— Только наедине, демуазель. Кстати, здесь по вечерам бывают танцы?

— Давно не было, капитан, — информировала Маргарита Генриховна. — Хорошо бы освежить впечатления.

— Что для этого надо сделать? Я готов!

— Готов он, — усмехнулась графиня Берг. — Ладно, я намекну старпому.

Идти на танцы Антон не хотел. Но потом решил посмотреть, как будет распускать хвост французский павлин, да и на стати пани Гелены в танце взглянуть любопытно. По пути он постучал в дверь каюты Брунновых, чтобы забрать Машу, но оказалось, что она уже ушла.

К началу третьего танца (падеспань) он опоздал и теперь смотрел, как его танцуют другие — и прежде всего де Люссак и Маша! Вопреки традиционным фигурам танца гусар лихо импровизировал: вставал на одно колено, вынуждая деву выписывать пируэты вокруг него, брал ее за высоко поднятые руки спереди и пятился спиной, вдруг изворачивался и шел уже спиной к спине и тому подобное. Маша сначала хмурилась, но потом привыкла к его курбетам и стала танцевать, улыбаясь — все шире и шире. "Мастер, — был вынужден признать пикапер. — При желании и охмурить может. Если только сосредоточится на одной цели, а не погонится за всеми сразу". В конце он посмотрел на Гелену, танцевавшую с одним из Вероникиных ухажеров, и отдал ей должное: играет всем телом при высокомерном выражении лица. Вероника же привычно любезничала со вторым своим кавалером, который украдкой косился на Гелену.

Впрочем, в зале были еще и другие новички: пара молодых привлекательных женщин и тройка "товарных" мужчин (считая с князем Сагнушко). Следующим танцем объявили танго, но в качестве "белого", и дамы направились к кавалерам. К Антону ожидаемо пошла Маша, но ее вдруг опередила ....Гелена!

— Достаточно нас игнорировать, сударь. Отлипайте от стены.

"Сударь" прямо посмотрел в дерзкие глаза княжеской сестры и спросил:

— Чем вам не угодил бравый гусар?

— Тем, что ниже меня ростом, — прямо ответила панна. — А еще он фанфарон. Не люблю таких. Вы ведь другой?

— Естественно. Только это не значит, что я лучше.

— Посмотрим, — резюмировала дева и вдинулась в объятья тангеро.

Танцевала она тоже дерзко, оплетая ноги мужчины и подставляя то одну, то другую грудь (небольшую) в его ладони. Но от крутой попетты их все же отводила. Глаза ее нередко находили его взгляд (в поисках похотливого блеска?), но плейбой умело изображал бесстрастие. Правда, эрегированный член таранил периодически бедра и ляжки соблазнительницы, хотя оба делали вид, что это в порядке вещей. Когда музыка смолкла, полячка приблизила губы к уху партнера и шепнула:

— Сбежим?

— Знакомые дамы могут подвергнуть меня обструкции, — шепнул в ответ Антон.

Тут Гелена чуть отпрянула, вгляделась по-новому в "сударя" и спросила с ноткой восхищения:

— Так в местном курятнике вы в роли петуха?

Плейбой пожал плечами и промолчал.

— Вы об этом моменте еще пожалеете, — пообещала княжна и пошла в сторону брата, утрированно поводя очень сексапильными ягодицами.

— "Я уже пожалел! — взревел внутренний голос. — Мудак ты все-таки, Воротынов!".

Для усиления, видимо, эффекта этой мизансцены боженька (не иначе!) подстроил зазнавшемуся петуху ту самую обструкцию: Машенька стала принимать все предложения потанцевать (а они не преминули), а Веронику вдруг стал обхаживать гусар и та, иронически похохатывая, его в этом поощряла, а потом оба они исчезли из танцзала! Антон, то стоявший у стены пень-пнем, то машинально танцевавший с Маргаритой или Софьей, ушел в досаде к себе и попытался заснуть, но лишь ворочался с боку на бок. Боженька за ним явно следил и сменил гнев на милость: в дверь каюты аккуратно постучали. Пикапер вскочил на ноги и пошел к двери, гадая: Вероника? Маша? Гелена?? Но увидел слабо улыбающуюся графиню Берг.

— Не спишь, страдалец? Я пришла дать тебе утешение. Примешь его?

Антон взял даму за руки, ввел в комнату и сказал:

— С благодарностью, Маргарита Генриховна.

В постели он сразу лег на обширное обнаженное женское тело, зарылся лицом в мягкие груди с крупными сосками и, ощутив сильную эрекцию, вошел в раскинутую вульву. Фрикции его усиливались и усиливались, став вовсе неистовыми, что закономерно завершилось впрыском спермы. Покраснев дополнительно от стыда, плейбой хотел свалиться с женщины, но она удержала его на себе, сказав:

— Полежи, полежи, Саша, успокойся. Мне приятно ощущать тебя на себе. Ничего, что ты быстро разрядился, это тоже часть моей терапии. Сейчас я тебя поглажу, поцелую, дам пососать груди, и ты возродишься, уверяю. А потом продемонстрируешь мне все свои уменья.

Глава сорок шестая. Эллада или Греция?

Терапия длилась не более двух часов, но Антон все же проспал завтрак и явился на бак последним. Здесь были уже Сагнушки и даже де Люссак, но не Вероника (и как это понимать?). Была и графиня Берг, которая не преминула наехать на своего вчерашнего полюбовника:

— Александр! Почему вы манкируете обществом: не пришли к столу, опоздали сюда? В итоге мы сидим, видим справа по ходу какие-то горы, но никаких комментариев не имеем....

— Это, конечно, Пелопоннес, — произнес "Бахметьев".

— То, что это Пелопоннес и на нем была Спарта, нам сказали мужчины, но больше они ничего не знают.

— Я вспомнил, — спохватился Бруннов. — Здесь проводились еще Олимпийские игры, раз в 4 года.

— Тогда я начну рассказывать историю Пелопоннеса, а вы меня останавливайте, если будет неинтересно, — предложил самозванный гид.

— Когда это мы вас останавливали? — удивилась княгиня Лиговская. — Начинайте.

— Начну с доэллинского периода. В третьем тысячелетии до нашей эры по всему острову уже расселились различные племена, получившие позже название "пеласги". Это были земледельцы и скотоводы, жившие в небольших городках и не страдавшие особой воинственностью.

Во втором тысячелетии в район будущей Греции вторглись эллинские племена, говорившие на языках индоевропейской группы и потому родственные. В частности, Аттику и Пелопоннес завоевали ахейцы и основали здесь Микенскую цивилизацию, расцвет которой пришелся на вторую половину этого тысячелетия. Три основных города ахейцев (Микены, Аргос и Тиринф) находились в Арголиде (это северная часть острова), в Аттике же были Афины и Фивы. Микенцы, в отличие от пеласгов, были очень предприимчивы и расширили свое влияние по всему Восточному Средиземноморью — посредством торговли, завоеваний и поселений. Но когда они двинулись на север, то наткнулись в Дарданеллах на троянцев. Неизбежно возник конфликт, завершившийся Троянской войной, в которой микенцы победили.

Вот только и на них нашлась управа. Вскоре после этой войны (в конце 2 тысячелетия) в пределы Микенского государства вторглись племена других индоевропейцев, называвших себя дорийцами и иллирийцами. Огнем и мечом они прошлись по первой Элладе, разрушив ее города и культуру. Два века население (и ахейцы и дорийцы), перемешиваясь, жило в полном невежестве. Но все же культурные традиции стали возрождаться и в восьмом веке о Пелопоннесе заговорили по всей Элладе.

Здесь в то время правил царь Пелоп, сумевший распространить свою власть на весь остров. И вот ему пришла мысль устроить игрища между атлетами всех эллинских государств. Подходящее место для них он нашел в Элиде (это на западе острова), возле городка Олимпия. А чтобы игры эти не "приелись" народам, Пелоп определил интервал между ними в 4 года. На время игр все войны прекращались. Первые Олимпийские игры состоялись в 776 году до нашей эры и состязались на них только в беге. Позже стали еще поднимать тяжести, метать копья и диск, а также проводить кулачные бои. Игры были запрещены римским императором под давлением христианских священников в 394 г нашей эры.

— Неужели за более чем тысячу лет эти игры не прерывались? — спросил князь Лиговской.

— Как ни удивительно, лишь однажды: воины соседней Аркадии вторглись в Элиду с целью захватить Олимпию. Их отбили и наказали отлучением от игр. На какое-то время, разумеется. Я полагаю, что именно Олимпийские игры сплотили народы Эллады и когда персы вторглись в центр страны, на ее защиту встало большинство эллинских городов-государств

Вдруг раздался насмешливый голос Гелены:

-Вот вы, Александр, все твердите: эллины, Эллада, но мы говорим "греки и Греция". Откуда взялись эти "греки"?

— От римлян, — сказал Антон, поморщившись. — Они решили начать экспансию в восточном направлении, высадились на побережье Адриатического моря и вошли в боевой контакт с периферическим племенем эллинов с самоназванием "греки". И стали далее называть греками всех, кто говорил на похожем языке. Византийцы переняли у римлян эту традицию, а турки усугубили. Но при всех оккупантах жители этой древней страны продолжали называть себя эллинами, а страну — Элладой.

— Нельзя ли узнать у вас подробности о вторжении персов в Грецию? — подал голос де Люссак.

-В середине 1-го тысячелетия до нашей эры персы, жившие в горных глубинах Азии, резко расширили границы своего царства, захватив Вавилон и даже Египет, и вошли в Малую Азию. На восточном берегу Эгейского моря с ними стали упорно сражаться ионические города-государства, но единства у них не было, и персы их по очереди покорили. Вскоре персидский гнет пришелся ионийцам не по нраву, и они восстали, призвав на помощь эллинов с западного берега моря. Помощь дали Афины и Крит, но небольшую (25 кораблей и отряд гоплитов) и персы вновь победили. А потом решили поработить "помощников" и стали посылать в материковую Элладу армию за армией. Армию Дария эллины победили при Марафоне, армию Ксеркса тормознули в Фермопильском ущелье, флот утопили в Саламинском проливе, а оккупационную армию под командованием Мардония разгромили у города Платеи. После чего остатки персидских войск вернулись в Малую Азию.