Раймундо де Альба-Викто. Идальго и гобба-умница

Я улыбнулся:

— И это тоже, но я никогда не был один. Я просто этого не понимал. За мной, рядом со мной всегда были другие, благодаря кому я знал: как это быть идальго, благодаря кому каждый день я всё больше понимал, что такое быть идальго. И благодаря всем им, теперь у меня нет нужды сражаться в одиночку с целой армией.

— Высокопарная чушь! — скорее гавкнул, чем сказала темнота.

— Нет, это часть реальности, которую многие заставили себя забыть.

Я поднял голову.

Небо.

Надо мной было чистое небо.

Подо мной был конь, что стоял на земле.

Небо. Земля. И конь.

Мои.

И как владетель всего, я имею право на то, на что у иных нет права.

Призыв двора.

— Я — дон Раймундо де Альба-Викто, Señor de la Única Torre повелеваю: придите!

Всё замерло.

Потом в тишине, которая наступила следом, послышалось то, чего не могло быть.

Звук копыт.

Они шли откуда-то из прошлого, что осталось у меня за спиной.

Первой появилась тощая, скрюченная фигура на таком же тощем коне.

Но с каждым пройденным по моей земле шагом, плечи всадника расправлялись, тощие руки его наполнялись силой, ржавый мусор доспеха обращался блестящей, несокрушимой бронёй. Лишь взгляд оставался прежним. Взглядом безумца, который видел то, чего не было.

Он остановился рядом. На своём коне, который воистину был лучшим из виденных мной. Копьё его смотрело в небо.

— Dux Somniorum. — представился он сам. Голос его скрипел, как несмазанная телега, но в нём не было ни капли страха. — Явился по вашему зову, señor.

За ним выезжали на конях, выходили пешком из дыма и праха, из забытых могил и заложенных за долги имений другие.

Целая армия.

Идальго, умершие в нищете.

Идальго, чьи забыты.

Те, кто был до меня.

Они шли, оставляя позади то, кем были при жизни: дранные камзолы, шляпы без перьев, хромоту и увечья.

В строй становились те, каким они хотели быть. Какими их видели. Или хотели видеть.

— Герцог, это и мои земли, но по старшинству — вам вести нас в бой. — обратился я к первому из пришедших.

Старый безумец посмотрел на меня.

В его глазах заплясали огоньки: смесь безумия и той страшной, обжигающей правоты, которая даётся только тем, кто проиграл всё, кроме собственного достоинства.

— Благодарю, дон Раймундо, за честь. — он выпрямился став ещё больше, ещё величественнее. — Но не окажете ли мне одну услугу?

— Разумеется, герцог.

— Кто-то должен вернуться. Кто-то должен рассказать о том, что здесь случилось. Вы, señor, лучше иных подходите для этой роли, ведь вам есть к кому возвращаться.

— Но...

— Не беспокойтесь. Вы всё сделали правильно. И мой вам совет, как старшего, не спешите отыскать свою смерть: такой идальго как вы, señor, обязательно отыщете buena muerte. Это я вам обещаю.

Dux Somniorum развернул своего к армии Тёмных богов.

Копьё описало круг.

И грянул громом с неба глас его:

Братья... безумцы... идальго.

Они говорили нам — мир не ждёт чуда. Они говорили — ваше время прошло. Они смеялись. И будут смеяться. Но разве не смех труса — лучшее доказательство того, что он боится?

Я умирал с этой мыслью. Я знаю, что такое проиграть. Я знаю, что такое быть посмешищем. Но я также знаю: ни одна настоящая битва не начиналась с молитвы о победе. Она начиналась с безумного, который сказал: "А что, если?"

Сегодня перед нами тьма, не ветряные мельницы, братья. Эта тьма реальна. И она боится. Боится не нашего оружия. Боится, что мы снова встали в строй.

За мечту, которую у нас не отнять. За честь, которую не купить. За тех, кто после нас назовёт наш безумный шаг — единственно правильным.

Пусть потомки скажут: они были безумны, но они пришли. А большего от идальго и не требуется.

Adelante, locos!

И стена безумцев ринулась на стену тьмы.

Мир ждал чуда.

Я — дон Раймундо де Альба-Викто, Señor de la Única Torre — стал его свидетелем.

Я вернулся.

На рассвете.

С первыми лучами солнца Крах растворился, и к городским воротам я шёл уже один.

Она ждала.

Конечно же эта безумная ждала меня.

— Я люблю вас слишком сильно, Клариса, чтобы позволить кому-то другому даже помыслить о том, чтобы сделать вас своей женой.

— А меня вы спросили? Хочу ли я за вас, дон Раймундо, выходить замуж?

— Спросил.

— И что я вам, дон Раймундо, ответила?

— Вы, Клариса, ответили, что согласны.

— А поцелуй был? Без поцелуя не считается.

Поцелуй был.

Первый. Настоящий.