Приключения смекалистого мага жизни

Целитель глянул на часы — два часа пополудни, сейчас Парамошка Кикин прибежит, газеты принесёт, их из Путивля доставляют сперва на городской почтамт, а там киоск. Жатск город небольшой, мальчишек газетчиков как таковых и нет, разве что когда экстренные выпуски, тогда нанимают за пятачок окрестную шпану, чтоб бегали и раздавали прокламации, громко выкрикивая заголовки важных новостей...

Но настоящим профессионалом можно назвать, пожалуй, только Парамошку, который и в захолустном Жатске нашёл, как поставить газетное дело. Мальчишка обошёл все лавки в городе, все присутственные места, выяснил, кому какая газета потребна. И к приезду на почтамт экипажа с прессой, уже дежурил там, нещадно расправляясь с вдруг объявившимися конкурентами. За срочность доставки брал немного, но там копейка, там другая — хватало кормить семью, где мать вдова без пенсии и четверо младших.

После того как Петя размежевался с Карташовым, начал маг приплачивать Парамону когда гривенник, когда и пятиалтынный, за сведения о прибывших в Жатск подозрительных "гостях". Мало ли какие планы у самодура дальневосточного магната могли объявиться по строптивому целителю, на которого уже и виды имел, а тот вдруг взбрыкнул, не захотел пахать на миллионщика. Юный следопыт составлял для его высокоблагородия толковые доклады, которые даже начал огрызком карандаша записывать на обороте старых газет. Для солидности и ради поддержания энтузиазма Петя купил Парамону отрывной блокнот и набор карандашей, чем завоевал симпатии жатского гавроша.

И пусть подозрительных субъектов вокруг птахинской усадьбы не крутилось, бдительный Петя с десяток раз на дню "включал" режим просмотра эмоций у окружающих. Ничего негативного, ну кроме зависти и обыкновенного раздражения людей неуспешных к чуть более успешным, не наблюдал, а в считывании эмоций Птахин ого какой дока! Но наличие юркого, всех местных знающего "шпиона" явно не лишнее...

Парамон появился чуть позже обычного и сразу рванул к крыльцу целителя, что было уже необычно. Так-то юный пинкертон заносил прессу Пете последнему, заодно сообщая "свежие" новости, которые только что узнал у тех, кому отдавал газеты несколько минут назад.

— Ваше высокоблагородие, — скороговоркой начал доклад Парамон, — в газетах этого ещё нет, но на телеграфе говорят — нехристи порезали наших паломников в Султансарае, человек тридцать положили намертво. Сейчас ждут экстренный выпуск из Путивля, если же манифест Государя выйдет, так не откладывая начнут печатать на гектографе, уже готовят машинку, чтоб, значитца, сразу в печать и на столбы клеить.

— Молодец, держи, — Петя достал из особого ящика стола полтинник, вместо обычного гривенника. Супруга собирает золотые червонцы, а он рубли и полтинники в столе держит, уже изрядная кучка образовалась, как раз для таких случаев — премирования толковых помощников.

— Рад служить, — Парамону ужасно нравилось общаться с его высокоблагородием Петром Григорьевичем, кавалером четырёх боевых орденов "по военному". Петя не препятствовал.

— Будут какие новости, сразу ко мне. Или сюда галопом, или на дом. Вот, на мелкие расходы, мало ли, — маг ссыпал в ладонь мальчишке горсть пятаков и гривенников. Исключительно для важности момента. Домой принесёт Парамошка добычу, гордо, при младших отдаст матери, скажет, что сэкономил на извозчике, бегая сломя голову от телеграфа до усадьбы целителя...

А сама ситуация Пете ох как не нравится, тревожно. Вроде и готовилось Княжество Пронское гордо и победно промаршировать на южного соседа, но ожидалось действо через пару-тройку лет. А ведь запросто может сейчас полыхнуть, кто ж из врагов будет дожидаться укрепления неприятельской армии, постараются ударить первыми. Пока, конечно, непонятно — что там с паломниками случилось, может вовсе и ничего страшного, нередко журналисты ради сенсаций врут напропалую, раздувают из мухи слона. Но ежели на телеграфе ждут публикации Манифеста, значит и вправду дело серьёзное. Надо, да надо не откладывая сдавать на четвёртый разряд и на всякий случай подстраховаться ставкой в Академии, оттуда в армию точно не погонят, хватит, нагеройствовался!

Глава 15

Глава 15.

Резня, учинённая в Султансарае религиозными фанатиками над подданными Государя Великого Князя, случилась 28 июня, давнюю военную победу праздновали османы, много веков назад одержанную. А несчастные туристы, они же паломники по святым местам, гулявшие в городе, попались изуверам в самый разгар их шабаша...

Ответ последовал незамедлительно, только не военный, пока лишь — дипломатический. Нота протеста и требование в "предельно ультимативной форме" (так газеты писали) разыскать и жестоко покарать преступников. Ну и семьям погибших и искалеченных выплатить компенсации. Сам же Манифест об объявлении войны нехристям покамест "завис", и, как поговаривали в Академии, могут в Пронске и вовсе ограничиться дипломатической казуистикой.

— Не вовремя, ох как не вовремя сие случилось! — Левашов, куратор курса и главный недоброжелатель кадета Птахина, приехал по делам в Баян и пересёкся с магом жизни на плацу "альма-матер", — вы, Пётр Григорьевич, не поймёте, всё-таки чистый целитель, боевых дисциплин не изучали, курс тактики и стратегии не прослушали.

— Это да, не прослушал, увы! Зато, Пётр Фомич, вы за три года обучения такой дух боевой в меня вколотили, такой щит аурный благодаря вашим понуканиям наработал, — хоть сейчас готов выйти один в один с лучшими боевиками. Волохова вряд ли одолею, но графа Палена запросто...

Левашов часто-часто заморгал, покраснел, и, заметно сконфузившись, начал пояснять мысль свою. Дескать, Петя, оставшись без курса стратегии, может и не понимать, что Манифест о войне с османами сейчас, в эти дни крайне нежелателен, ибо военные корабли трёх держав — Британии, Франции и Неаполитанского королевства сейчас стоят на рейде Султансарая и составляют сильнейшую эскадру, втрое превосходящую мощь скромного флота Пронского княжества. Что поделать — ранее в военном ведомстве вкладывались преимущественно в армию, на флот внимания и денег не хватало, да плюс ещё огромные траты на присоединение и удержание под рукой Великого Князя дальневосточных земель, куда вбуханы неимоверные средства, одна трансконтинентальная железная дорога чего стоит!

Новиков и Игумнов кивали бывшему коллеге, вроде и соглашаясь с геополитическими выкладками Левашова. Однако, "прочитывая" эмоции и лиц выражение уважаемых преподавателей, Петя таки заметил "смешинку". И Новиков и Игумнов прекрасно помнят, какие усилия гвардии майор Левашов прилагал, дабы выпнуть из Академии Магии выскочку из "подлого сословия".

А теперь Петя уже и вовсе Пётр Григорьевич, уже и сам маг четвёртого разряда, то есть майор гвардии или армейский полковник! Повышение в разряде прошло буднично и абсолютно не торжественно — Птахин, вызванный из Жатска телеграммой-молнией, явился пред очи высокой комиссии, где и продемонстрировал умение творить заклинания четвёртого разряда и Хранилище, объём коего полностью тому разряду соответствует. Члены комиссии "просветили" целителя магическим зрением, особо отметили мощь ауры, которая одна, без Хранилища, способна "выдавать" заклинания четвёртого разряда, что большая редкость в наши дни. Не то чтобы Птахин уникум, но отклонение у первого в роду мага, в предках у которого нет обладавших Даром, — вполне объяснимо-с! Да-с! Может ещё оттого важный экзамен был столь скучен, что в Академии прекрасно знали Петины возможности (ну, так им казалось) и обоснованно считали, что прирост магических сил молодого целителя произошёл из-за усердных тренировок (как же, помним, ещё кадетом был прилежнее прочих на курсе) и долгого нахождения среди "травы жизни Птахина". Да, так теперь называется та травка, слегка фонящая магией жизни, которую Петя в Архангелогородской обрасти почти случайно набрал на алмазном месторождении. А трава магические свойства не теряла, даже пересаженная через семена в иных условиях, в новых местах! Так что Птахину Пётру Григорьевичу, помимо зелёного перстня указывающего на четвёртый разряд, вручили и солидный документ в рамочке (дорогой, из красного дерева) где золотом по белому удостоверено, что отныне Петя кандидат магических наук, а это, кстати, гарантирует увеличение месячного содержания в 1,2 раза! Для докторов магических наук тот коэффициент составляет вообще 1,8!

В один день с Петей на повышение разряда вышли ещё трое магов. Двое незнакомых, в возрасте, лет 30-35, оба пятого разряда. Один из Итильской губернии, второй из Сибирского наместничества. Спокойно, без натуги сдали на четвёртый разряд, оба магией земли владеют первоочередно, видать, зашибают неплохие деньги, живут привольно, оттого и не утруждали себя тренировками, потому и росли силы мажеские медленно. А вот давний Петин знакомый, на два курса старше — Николай Вознесенский, с которым столкнулся на практике после первого курса, за шесть лет после окончания Академии еле-еле дошёл с шестого разряда до пятого, сказывается, таки сказывается негативно курение опиума и прочие вредные привычки. Но, надо отдать Вознесенскому должное — не совсем опустился, пытается вырваться из отряда "слабосилков", — пятый разряд вполне прилично, средний уровень в мажеской иерархии. А вот обретённый Петей четвёртый — уже ближе к элите, пусть и не сразу после Академии получен, но в пределах трёх лет после окончания — хороший темп, означает, что Птахин очень даже перспективный маг!

Бывший куратор курса посматривал на Петю с некоторой опаской, может, думал — сумеет ли теперь одолеть выскочку из мещан в честном мажеском бою? А что, любопытное было б зрелище, даже если не применять аурную и шаманскую магию, так Птахин, хоть и будучи целителем, противник весьма грозный — его щит аурный пробить ой как сложно, Левашову так и невозможно. И минимум ничья Пете гарантирована — что может боевик куратор ему сделать? Молнию и ветер противника Птахин переждёт за аурным щитом, потом дождётся магического истощения Левашова и по простецки забьёт того кулаками, если, конечно, Пётр Фомич на остатках магии не улетит подальше. А в закрытом помещении так и однозначно хана куратору...

Возможно, у Пети на лице это читалось, оттого и дёргался Пётр Фомич, всё о высокой стратегии говорил, о мудрости государевой.

— Что ж, коллеги, — Новиков, спасибо ему, решил "закруглить" несколько затянувшуюся беседу четырёх магов. — Оставим плац кадетам, а сами — в ресторан! Повышение в чине мажеском необходимо вспрыснуть, чтоб Пётр Григорьевич не останавливался на достигнутом. Верю — и третий разряд и высокое звание доктора магических наук не за горами!

Левашов от тех слов скривился, словно от внезапно накатившей боли зубной, но ни к кому из трёх рядом стоящих целителей за помощью не обратился, лишь посетовал — рад бы отметить, но спешит к ректору, дело наиважнейшее!

До вечернего поезда до Путивля время было, успел Петя и телеграмму супруге отбить с хорошими новостями и "вспрыснуть" повышение. Хотя, какое удовольствие выпивать, если целитель может тут же нейтрализовать все последствия приёма алкоголя? Употребляют, конечно, маги жизни и вино и хороший коньяк, но понемногу, в хорошей компании и за изобилующим вкусностями столом...

Преподавателей Академии крайне интересовало, как в провинции отреагировали на возможную войну с османами: есть ли воодушевление в обществе, готовность жертвовать жизнью и денежными средствами на "одоление супостата".

Пете рассказал, что видел, самому было интересно наблюдать за шествием по главной улице Жатска патриотической манифестации. Народ шёл с иконами, флагами, портретами Государя. Чета Птахиных удостоилась великой чести — в первом ряду чувства патриотические и верноподданнические демонстрировали, там всего два десятка лучших людей вышагивало. Кате такая прогулка неожиданно понравилась, она загодя расклинила полковничий мундир и вся из себя важная и представительная, на последней трети срока, затмила всех прочих дам города и уезда. А форма интендантского ведомства, где Екатерина служила после Академии, очень и очень авантажная, от гвардейской с двух шагов не отличить! Да, умеют тыловики праздничные мундиры кроить! Сам Птахин шёл в скромном служилом сюртуке, чистый шпак, зато на груди четыре боевых ордена! А то, что одна из наград — солдатский Георгий, так это уездного мага характеризует с наилучшей стороны — с младых юнкерских (точнее, кадетских) лет за Отечество бьётся, не щадя живота!!!

Так шептались жатские обыватели, приятно, что тут сказать...

Да, пришлось раскошелиться — когда уездный предводитель дворянства предложил вложиться в победу, Птахины сделали внос более чем в тысячу рублей. Немножко созорничали, надо признать. Как заранее и договорились, Петя широким жестом раскрыл бумажник и отсчитал в "Фонд Победы" десять сотенных бумажек, что вызвало одобрительно-завистливые пересуды у уездных сливок общества, недалече стоявших, а потом и остальным про сумму пересказавшим, да-с!

А когда Катя наклонилась к супругу и "нашептала" нечто важное, так господин целитель снова полез в бумажник, достал оттуда полусотенную, потом два червонца, потом пять рублёвых ассигнаций, а потом перевернул бумажник и вытряхнул на стол все монеты, каковые лежали в особом кармашке. Вышло вполне патриотично!

Касаемо создания в уездах народного ополчения, то есть добровольческих дружин, с этим презанимательная интрига приключилась. По идее самое высокое воинское звание в Жатском уезде у Екатерины Птахиной — полковник! И сразу три подполковника — целитель Пётр Птахин, полицмейстер и уездный воинский начальник Крылов. Но так как Крылов старше производством в чин, так и выпало ему быть командиром уездного ополчения, что приравнивается к командованию батальоном, ведь госпожа полковник скоро родит, некогда ей рекрутов муштровать!

Катя и не рвалась командовать, но, дабы немножко подразнить Крылова, громко, так чтобы все-все-все услышали, потребовала от Пети в Баяне, пока маг к экзамену на разряд готовится, построить и парадный полковничий мундир! Птахин, как целитель готовящий лечилки для геройской десантной дивизии его превосходительства Волохова, имеет право "выгуливать" боевые ордена в обличье полковника-десантника!

Крылов сразу погрустнел, представив как подлец целитель, смещает его с поста отца-командира Жатского ополченческого батальона. Пете, понятное дело, такие карьерные сражения ни к чему, нет планов и желания, выстраивать во фрунт дружинников и гонять их с песнями и деревянными винтовками по городу Жатску и его окрестностям, но как не подыграть любимой женщине?

— Однако, интриги мадридского двора уездного масштаба, — НовИков отсмеялся и уже серьёзно продолжил, — но, Пётр Григорьевич, пора вам определяться. Понимаю, дом достраиваете, обжились в Жатске. Увы, риск большой войны, сразу с коалицией европейских держав, сильно вырос, тут Левашов прав. И Академия — единственный островок стабильности, из Баяна попасть в действующую армию можно лишь по рапорту самого мага. А в губерниях целителей, думаю, вовсе не останется, всех повыгребут в войска. Ваша, Пётр Григорьевич, храбрость сомнению не подвергается, но, оно вам надо, с молодой женой разлучаться?