Грации солнца. Приманка для зверя

— Финики... — попытался вспомнить Маниус, осторожно срывая плод. Разделив его, Примус обнаружил внутри единственную крупную вытянутую кость и белую мякоть, тянущуюся от кончика к кончику тонкими волокнами.

— Попробуй, попробуй, — не вытерпела Йоко. Изгнанник осторожно оторвал кусочек и отправил в рот. Палитра разных вкусов, среди которых доминировала сладость, заставила лицо расплыться от наслаждения.

— М... — протянул ромей, благодарно глядя на априк. — Вы знаете толк в еде.

— Ещё бы, — довольным тоном подтвердила дева.

Примус тем временем запихнул в рот остатки финика, с воодушевлением смакуя вкус.

— Семена тоже квадратами высаживать? — спросила Темноокая.

— Нет, нет, — хозяйка острова отрицательно покачала головой. — Садите где-нибудь в долине: я не планирую расширять здешний сад.

— Хорошо. Мани, можешь съесть ещё три-четыре финика, потом пойдём за птенцами.

— М... м... — ответил юноша. Руки сами потянулись за следующим плодом.

Знакомый утёс гудел голосами тысяч птенцов и взрослых пернатых, затеявших непрерывную перекличку. Ано объяснила Йоко, как себя вести, и показала все опасности острова. Вскоре старейшая удалилась по своим делам, оставив спутников добывать пропитание. Вернее, добывал его исключительно Маниус. Йоко лишь наблюдала, чтобы юноша не начал хитрить.

Крупный плоский камень, выбранный спутниками как наблюдательный пункт, давал неплохой обзор всей территории. С него Примус разглядел нового соперника — серопёрых бескрылых птиц, притаившихся в тенях крупных глыб. Большую часть времени глаза прочёсывали утёс, надеясь увидеть случайное падение. Терпение постепенно подтачивалось, вторя желавшим действия ногам...

...Птенчик сорвался с гнезда и кубарем рухнул на землю. Маниус спрыгнул с камня и побежал за желанной добычей. Но стоило ему приблизиться к тушке, как знакомая серушка взяла птенца в клюв.

— Стой! — крикнул юноша, но бескрылая предпочла убежать. Попытка преследования закончилась на ближайшем мелком камушке, об который неизбежно поскользнулись сапоги. Примус приземлился на ладони, выкрикнув пару крепких ругательств.

— Бегать за ними бесполезно! — крикнула Йоко. — Да и отбирать у птиц еду я тебе не позволю!

— Не позволю, — тихо передразнил ромей.

— Чего? — не расслышала Йоко.

— Может лучше фиников набрать? — предложил изгнанник.

— Нет. Ано сказала добывать еду именно так. Мани, неужели ты не понимаешь, что это — начало твоих тренировок?

— И что же я тренирую?

— Терпение — самое важное для охотника.

"И самое важное для априки", — мысленно добавила Йоко. Ромей кивнул и обернулся. Внимательный взгляд ещё раз прочесал скалу.

— Имеет смысл, — сухой баритон прозвучал твёрдо. — Стоит ещё раз попробовать.

Светлое пятно среди белых туч вскоре сменилось ярким пречистым богом, щедро поливавшим утёс густыми полуденными лучами. Маниус сидел неподвижно; глаза не отрывались от скалы, стараясь объять взглядом хотя бы четверть гнездовий. Подле него лежала сетка с двумя подобранными птенцами. "Ещё одного пропустил", — подметила Йоко, поражаясь слабости человеческого зрения. Корона в её глазах окаймлялась и жёлтыми лучами, потому априка оценивала работу юноши, наслаждаясь безмятежной сытостью. Ромей сбегал за очередным птенцом, гордо неся трофей в руках. Юноша успел получить ещё пару ссадин, но Йоко они мало волновали.

— Этот покрупнее, — хвастался изгнанник. Априка кивнула и улыбнулась. Периферийное зрение заметило гигантского орла; брови девы напряжённо сдвинулись. Хищник завис над горой, пользуясь восходящим ветром. Круглые глаза орла, как показалось Йоко, искали кого-то около их камня. "Может ли он атаковать нас?" — подумала охотница; рука сама потянулась к ножам. Ромей продолжал следить за утёсом, не заметив хищника. Вскоре он рванулся за новым прыгуном. "Чтоб тебя!" — выругался юноша, увидев бескрылую соперницу. "Пикирует!" — разглядела Темноокая. Огромная тень заставила Маниуса пригнуться; волосы потрепал лёгкий ветерок. Примус поднял глаза и увидел бело-серого гиганта, накрывшего бескрылую птицу. Украшенная светлыми перьями голова орла достигала груди ромея; крылья вовсе казались необъятными. Гигант обернулся к человеку и раскрыл перьевую корону, окаймлявшую лоб птицы. Рука Примуса суетливо подобрала ближайший камень, собираясь кинуть его в хищника. Орёл пригнул голову и издал противный писк.

— Отступай, — спокойное сопрано донеслось со спины. Изгнанник начал ретироваться, следуя совету девы. Орёл раскачивал головой и продолжал пищать, расправив широкие крылья.

— Он не возьмёт твою добычу, — сказала Йоко, обращаясь к птице. — Улетай.

Когда Маниус отступил за камень, хищник успокоился. Он с трудом разогнался и поднялся ввысь, оставив спутникам пару старых перьев. Ромей провожал орла взглядом, пока тот не скрылся за скалой.

— Понёс птенцам, — объяснила Йоко. — Здесь всего несколько гнёзд. Ано говорит, что им тяжело взлетать, потому такие орлы могут жить лишь у крутых гор, да и то если рядом нет больших кошек или мыйо. Бедолага ещё совсем молодой, оттого пугливый.

— Страшная птица. Здоровая... — описал Маниус и выкинул камень. Изгнанник дошёл-таки до места, куда упал птенец. Среди камней лежала нетронутая коричневая тушка.

V

Отделанные прозрачным стеклом коридоры вели в глубину горы. Каждый шаг тысячелетних ног обозначался еле слышным глухим эхо. Две статные фигуры торопливо преодолевали метр за метром, не желая терять секунды на любование рисунком пород. Вскоре априки свернули в рукав, подойдя к матовой металлической двери. Ано с усилием потянула ручку вниз; раздался тихий щелчок. Старейшие синхронно навалились на дверь, и та с лёгким шорохом поползла внутрь.

Перед глазами априк предстала камера, отделанная стальными листами. Справа от входа стоял закрытый на защёлки шкаф. В глубине помещения, за толстыми прутьями мирно почивали трое монстров: две серые твари и одна с шерстинками, покрытыми серебристым металлом.

— Значит, это они стали агрессивнее? — пустота комнаты наполнила меццо-сопрано лёгкой дрожью.

— Внезапно, — подтвердила Ано. — Я наконец смогла изучить их метаболизм во время жора.

Хозяйка кивнула.

— Когда вы подплывали, мыйо подняли такой шум, что пришлось их срочно успокоить, — информировала Лучезарная. — Я успела пожалеть, что дети спроектировали общую вентиляцию...

— Слышала бы ты, как свистели свободные зрелые особи, сестрёнка, — поделилась Анэ. — Эксул делает сереньких слегка сумасшедшими.

— И потому мыйо начнут жор в известном регионе: охота становится ещё проще, — закончила Ано.

Сестра легко кивнула, не сводя глаз с мыйо.

— Йоко случайно открыла элементарное решение, — сказала Анэ.

— Йоко? Она олицетворяет это самое решение. Плохо, что в первый раз появление темноокой не соотнесли с жором, иначе бы...

— Не напоминай.

Старейшие молча разглядывали монстров несколько мгновений.

— Я думаю обучить Йоко, — информировала Лучезарная.

— Считаешь, она примет наш взгляд на вещи, сестрёнка?

— Не думаю, что у неё остаётся другой выбор. Удача, что Йо не учила её лично: молодая априка, как правило, стремится подражать первой старейшей, удосужившейся явить ей накопленный опыт...

— Намекаешь, что я за неё ответственна, — меццо-сопрано прозвучало утвердительно. Самка мыйо слегка шелохнулась, затем снова притихла.

— Что более важно, у нас нет времени на полное обучение Йоко, — продолжила Анэ.

— До жора ещё остановка-полторы, — уточнила Ано.

— Этого времени слишком мало, сестрёнка, — констатировала древняя.

Априки снова смолкли.

— Я смогу ускорить процесс, — уверила Лучезарная.

Глаза Анэ вспыхнули; взгляд перепрыгнул на лицо сестры. Ано приняла вызов.

— Хочешь вторгнуться в её разум, Лучезарная? — меццо-сопрано вобрало в себя всю возможную строгость.

— Если она не может контролировать образ, это будет несложно, — констатировала Ано. — Я не пойду против её воли, не беспокойся.

Пески времени уносили мгновения в вечность, а Анэ продолжала неотрывно смотреть на светлое лицо родича. Сестры стояли неподвижно, пока самка мыйо не царапнула когтями пол. Анэ выдохнула раздражённое "ха" и вернула взгляд на хищников.

— Нет у неё никакой воли: Йоко ещё совсем неопытное дитя. Я не одобряю такие методы, сестрёнка, но лучшего решения не вижу.

— Тьма в её глазах — сила, способная найти себя в созидании. Она должна найти себя в созидании. Мне больно смотреть на Йоко и думать, что одной из нас придётся упокоить её, если она применит симбиоз для роста хаоса и разрушений, как это сделала Ато, — голос Лучезарной дрогнул; эхо ещё секунду гуляло между стен, повторяя последние слова. Хозяйка повернулась к мыйо.

— Нам давно не хватает такой априки, — согласилась Анэ. — Сейчас слишком поздно пускать всё на самотёк. Но вот с человеком ты процесс ускорить не сможешь, сестрёнка. Разумно обучить его жёстким методом. В первую очередь умению уклоняться.

— Я держу мыйо в клетке, — отвлеклась Ано, — но, если задуматься, их сородичи держат в клетке нас. Стоит ещё одному крупному метеору рухнуть на планету, все наши труды могут пойти прахом. Тогда, возможно, этот толком неизученный симбиоз станет единственным выходом...

— Согласна, — кивнула Анэ. — Хоть и маловероятно, что до этого дойдёт.

— Надеюсь, у нас получится покончить с мыйо, не тратя лишних ресурсов...

— Этот жор — прекрасный шанс для моей непутёвой дочери испытать своё новое поделие, — вспомнила Пресветлая. — Так что с ресурсами проблем не будет.

— Жаль, но я не думаю, что успею продолжать исследования до жора, — Ано выдохнула. — Хотя такая короткая передышка не существенна.

— Мы болтаем так, будто решили замещать Атона, — заметила Анэ.

— Великолепно подмечено, — сопрано вновь наполнилось мягкостью и безмятежностью. — Нам, наверное, стоит поучиться у Маниуса искусству жизни безо всякого планирования.

— О! — развеселилась Пресветлая. — В этом искусстве Йоко даст ему остановку форы, сестрёнка. Уверяю тебя.

VI

С каждым днём в сетке Маниуса увеличивалось количество тушек, но ромей не спешил останавливаться на достигнутом. Уже привычные забеги за птенцами с каждым разом давались всё легче, а внимательные глаза Йоко всегда заблаговременно узнавали о приближении гигантских орлов. Дневной "улов" большей частью ощипывался и шёл в глубокую пещеру-холодильник, где Ано хранила некоторые из своих бесценных образцов. Со временем к добыче птиц прибавилась заготовка фиников, вкус которых не переставал радовать открывшего в себе сладкоежку ромея. Иногда Ано звала изгнанника в выбеленную комнату, где снова брала его кровь и проверяла здоровье тела. Так, в каждодневном изматывающем труде, прошло тридцать дней, за которые запасы не охочего до еды Примуса позволяли не задумываться о пропитании на зимнее время. Всё чаще Маниус смотрел на последние ряды украшенных слегка переспелыми плодами пальм, всё чаще понимал, что успевших опериться птенцов сегодня падает немного меньше. Изгнанник то и дело оглядывался, ища глазами хозяйку острова, в последнее время дежурно навещавшую их раз или два в день. Иногда ему хотелось повидаться с исчезнувшей куда-то Анэ и расспросить о жизни охотника. Ветер тем временем приносил с запада тяжёлые тучи, возвещая о начале ноября. Ромей чувствовал, что вскоре в его жизни грядут изменения, но всё так же выходил на зов спутницы, уделяя дневное время заготовке пищи.

— Отдохнём сегодня, — говорила Йоко, когда мощные ливни не позволяли юноше высунуть нос из палатки, — скоро у нас не будет такой возможности...

Жёсткий метод

Атаковать врага приличествует телу. Выбирать путь атаки — разуму. Не наоборот.

Фраза, приписываемая праматери априк.

I

Ступень сменяла ступень, уводя спутников всё глубже под землю. С каждым шагом ноги всё больше утомлялись, то и дело норовя соскользнуть со стекла. Маниус смотрел на ровные кирпичи, с нескрываемым раздражением осознавая, что вскоре ему придётся подниматься наверх. Йоко шла позади, не испытывая неудовольствия спуском. Деву больше волновал мешок сушёных фиников, пошатывающийся на плече уставшего спутника. "Правильно ли, что я перестала помогать ему? Хоть Ано и не рекомендовала, но всё же..." — мысль оборвалась, когда нога ромея неудачно опустилась на очередную ступень. Изгнанник удержал равновесие, ругаясь себе под нос.

— Я всё слышала, — информировала априка недовольным тоном. — Будь повнимательнее.

— Да знаю я, знаю. Уже полдня мешки таскаем, — оправдывался Примус. — Если их всё равно пришлось спускать в морозный зал, можно было и заранее предупредить. Ладно хоть последний мешок... Ано специально это подстроила, что ли?

— Ано ничего просто так не делает, Эксул, — меццо-сопрано донеслось из глубины коридора. — Пора бы уже это понять.

Голос Анэ, не слышимый Маниусом со дня прибытия на Столб Салации, вызвал в душе скорее радость, чем раздражение. Юноша почувствовал облегчение, которое вскоре развеялось усталостью. Остаток лестницы он прошёл молча, иногда жестами реагируя на подсказки Йоко.

Стены, пол и потолок морозного зала были выстланы металлическими листами. На полу лежали ровные груды льда, неизвестно как оказавшегося внутри горы. Реактивы и образцы Ано занимали лишь крошечный уголок "холодильника", разделанные птичьи тушки и высушенные финики, напротив, сразу бросались в глаза. Но ни Йоко, ни Маниус не обратили на морозный зал никакого внимания. Превосходящий в длине и ширине боцьен и при этом вместо лезвий имевший закруглённые грани меч, покачивающийся в руках Анэ, захватил внимание спутников. "Учебный, — поняла Йоко. — Для меня, наверное". "Как таким вообще сражаться можно?" — удивился Маниус.

— Ано хочет тебя видеть, дитя, — сказала старейшая по-априкски. — Иди.

— Но...

— Я тут сама разберусь, — поспешила перебить Анэ. Темноокая покорно развернулась и вышла из зала. Примус высыпал финики и аккуратно распределил по площади пола; руки юноши успели охладеть.

— Устал, Эксул? — спросила Анэ; из лёгких старейшей вырвался сухой горячий воздух.

— Ноги гудят, — ответил изгнанник, потирая ладони. — До места сушки добрых пол миллиария ходу. Ладно хоть последний мешок.

— Запасы еды ты себе сделал, Эксул, — резюмировала Анэ, обведя глазами морозный зал. — Теперь можно приступить к тренировкам.

— Вы научите меня владеть боцьеном? — радостно спросил ромей.

— Не сейчас, Эксул. Сейчас просто послушай меня. Мешок положи у фиников.

Маниус покорно выполнил распоряжение. Анэ продолжила:

— Боцьен — это всего лишь инструмент, Эксул. Инструмент очень точный и эффективный. Но, как и всякий инструмент, он накладывает на владельца свои требования.