Манок (первая половина)

Наконец я закончил свой полет, схватившись руками за кресло Асхи, мое лицо замерло в нескольких сантиметрах от лица девушки, я отчетливо понял, что ни о каких шутках больше речи идти не может. Ни при каких обстоятельствах я не хотел ранить ее. Если со свойственной мне грацией слона в посудной лавке, я сейчас сломаю те доверительные отношения, которые у нас успели сложиться, за недолгое время знакомства, то точно провалюсь сквозь палубу прямо в вакуум от стыда.

Ход моих мыслей вернули на место девичьи руки, обхватившие меня за шею. Я увидел свое отражение в ее глазах, настолько близко друг к другу мы оказались и отчетливо почувствовал, что еще десятая миллиметра, и нас ничто уже не будет способно остановить, на мгновение я задержался на этой незримой границе, купаясь в ощущении предвкушения и пытаясь запомнить этот краткий миг и лицо, ставшее таким родным и дорогим за какие-то несколько дней.

Не помню, кто из нас первым перешагнул этот Рубикон, осознанное восприятие мира уступило чувственному, и теперь, при попытке вспомнить то, что произошло межу нами в тот момент, на фоне неземного наслаждения, вытеснившего все остальные воспоминания, как кадры выдернутые из кинопленки я вижу голо панели, показывающие вместо графиков окружающее нас звездное пространство. Вижу двух обнаженных людей, замерших посреди невесомости ходовой рубки. Руки, как наяву ощущают гладкую кожу Асхи.

Не помню, как мы переместились в каюту принцессы, но успокоились мы не быстро. Я лежал на узкой откидной койке, придерживая правой рукой Асху, что бы она не скатилась на пол, голова девушки покоилась у меня на груди. Я прислушался к себе и с удивлением понял, что счастлив, по настоящему счастлив за прошедшие несколько лет. Даже ощущение неопределенности и предельной опасности ситуации в которой мы оказались, страх перед неизвестностью и еще целый пучок других фобий забились в панике в дальний уголок моего сознания.

Асха открыла глаза, подняла голову и улыбнулась, я улыбнулся в ответ, я был уверен, что неловкие попытки завести разговор только ради того, что бы молчание не тяготило, сейчас совершенно ни к чему. Я много раз просыпался в кровати с разными женщинами, но никогда так комфортно себя не чувствовал, обычно утро начиналось с пары дежурных фраз наподобие — "Тебе во сколько на работу надо ехать?", "Ах, сегодня выходной, везет тебе, а мне срочно надо ехать, дела зовут", "Нет, нет, что-ты на завтрак остаться не могу, правда надо уже выбегать".

Я приподнялся на локтях и потянулся к Асхе в надежде поцеловать ее еще раз, когда нам на нейросети пришло сообщение от ИР корабля, — До выхода из прыжка по заданным конечным координатам десять минут, вахтенного прошу прибыть в рубку управления.

Натянуть комбез много времени не заняло и уже чрез пять минут мы находились в своих ложементах в ходовой рубке. А еще через четыре часа, которые ушли на то что бы добраться от точки выхода и встать в указанный диспетчерской сектор, я сидел с открытым ртом и изучал первую цивилизованную систему на моем недавно начавшемся звездном пути.

Тут было на что посмотреть, вокруг планеты на разных орбитах располагалось восемь орбитальных терминалов, некоторые были соединены паутинками орбитальных лифтов с поверхностью. Когда лучи местной звезды, похожей по своему спектральному классу на наше Солнце, подсвечивали очередную станцию, трубы лифтов начинали светиться и она становилась похожей на огромную космическую медузу, замершую в космическом океане, и боящуюся отлетать далеко от породившего ее голубого шарика.

Вокруг терминалов, если уж и дальше пользоваться морской терминологией, мельтешил планктон из ботов, буксиров, разъездных яхт. Изредка мимо проплывали пассажирские кашалоты, акулы с явно военной специализацией и китообразные транспортники.

— Какие дальнейшие у нас планы?— спросил я, с трудом отрываясь от завораживающего зрелища транслируемого нашим экранами.

— Нам нужно попасть на северный материк, их на Фаратуме два, южный и соответственно северный, оба относительно не большие, примерно как ваша Австралия. В плане промышленности — абсолютно нулевая система, ни поясов с полезными минералами, да и на самой планете одна вода. — Асха развернула на мониторах вид на лежащую под нами планету.

— Тогда отчего такая толкучка вокруг происходит, колбасу завезли?

-Чего завезли? А, поняла, опять земной фольклер?

Я кивнул головой, отслеживая и запоминая последовательность в которой девушка ставила системы корабля на консервацию, я как — никак юнга или как тут у них называется, надо учиться.

— Тут сложилось вместе несколько благоприятных факторов,— продолжила объяснять Асха,— для начала — очень удачное расположение на пересечении транспотрных магистралей трех из четырех государств Содружества. Климатические и гравитационные параметры планеты ноль девяносто семь от эталона. При этом система конкретно ни к кому из большой четверки отношения не имеет, и законы Содружества на нее не распространяются. Тут можно позволить себе все, что проживая даже на территории Амарра тебе сделать не дадут. Любые наркотики, даже "Долгая вспышка", любые развлечения, главное, что бы денег хватило.

— Что за вспышка такая?

— Наркотик, выпиваешь пять грамм этой дряни и на месяц уходишь в мир грез. Считается развлечением для элиты, мало того, что очень дорогое само по себе варево, так еще и человека, который находится под действием этой отравы в медкапсулу укладывать нельзя, поэтому месяц за тобой должны следить санитары, кормить внутривенно, утку выносить, подмывать, извиняюсь за физиологию. Вызывает сильное привыкание, мозг постоянно требует новой прогулки по стране фей, вылечить практически невозможно.

-Ладно, с этим понятно, -сказал я, пытаясь представить, как это месяц ловить бесконечный кайф. — не понятно, как такой лакомый кусок не подмяло под себя одно из больших звездных государств?

— Тут все просто, планетой владеет что-то около десятка разных кланов, по слухам, кланы подчиняются разным влиятельным семействам , которые обитают на самых верхах иерархии членов Содружества, поэтому, как ты выразился "лакомый кусок" и так принадлежит примерно в равных долях большой четверке.

-Ты сама здесь часто бывала? — задал я интересующий меня вопрос, непроизвольно представляя Асху в компании пары чернокожих атлетичных Амаррцев, намазывающих ее спину кремом для загара. Удивительное дело, когда и с чего я вдруг начал так по собственнически ревновать девушку...

— Да, намного чаще, чем хотелось бы моим родителям,— вздохнула Асха,— приходилось постоянно заниматься конспирацией, что бы не попасть на заметку к акулам пера галанета, но только в системе Фаратум проводятся самые известные пустотные гонки, в большинстве населенных систем ручное управление пустотной техникой категорически запрещено, даже для соревнований не делается исключений.

— А здесь что все можно и ничего за это не будет?

— На Фаратуме можно все, кроме того, что еще не придумали, но если ты это придумаешь, то и это тоже будет можно. Есть только два ограничения, первое — ни под каким предлогом нельзя мешать развлекаться другим гостям планеты, и второе — обслуживающий персонал неприкосновенен. Для особо извращенных развлечений существуют рабы, их сюда завозят каждый год десятками тысяч, они под второй пункт правил не подпадают. — закончила рассказ Асха, поднявшись с пилотского ложемента. — Сейчас вызовем челнок на ближайший терминал и спустимся на поверхность, сам все увидишь.

Челнока долго ждать не пришлось, минут через двадцать к центральному шлюзу нашей "Грязнульки" пришвартовался небольшой внутрисистемник по виду похожий на божью коровку и мы отправились на ближайшую станцию.

Чем ближе мы подлетали, тем больше меня охватывало чувство благоговейного трепета перед создателями такого колоссального сооружения. Для примера, транссистемный лайнер, пришвартованный у шлюзовой стенки, на фоне самого орбитального терминала выглядел, как спичка приклеенная головкой к баскетбольному мячу. Сам такой лайнер строился из расчета наличия на борту бассейнов, спортивных и концертных залов, не считая ресторанов и остальных помещений, достигая в длину от полутора до двух километров. Чем ближе мы подходили к терминалу, тем больше деталей на корпусе мастодонта становилось доступно взгляду. На нижней и верхней полусферах я заметил несколько рядов орудий противокосмической обороны, центр занимали стыковочные углубления для большеразмерных судов, таких, как упомянутый ранее лайнер. Между стыковочными узлами конструкторы оставили проходы на летные палубы для остальной мелочи. В один из таких проемов, переливающийся всполохами силового поля, удерживающего атмосферу внутри, и нацелился наш челнок.

После того, как автоматика челнока зажгла свет внутри небольшого салона, я приложил обезличенный платежный чип на восемнадцать тысяч кредов, доставшийся нам от Ремса, приятный женский голос поблагодарил нас за выбор какой-то компании внутрисистемных перевозок, пожелал нам ни в коем случае не забывать это самое название, которое к концу прощания выветрилось у меня из головы и открыл створку трапа.

Сама станция больше поразила меня снаружи, чем внутри. Запомнились только бесконечные лифты, травалаторы, вагончики чего-то похожего на метро и переходы между ними которыми мы пользовались больше по наитию Асхи, чем следуя указаниям схемы станции, полученной нашими нейросетями. Всю дорогу меня не покидало ощущение, что мы находимся в одном из подмосковных аэропортов и сейчас объявят посадку на рейс до Минвод. Одним словом, я не чувствовал себя деревенским парнем первый раз спустившимся в метро и словившим клина перед входом на эскалатор.

Не считая мельтешащих под ногами сервисных и грузовых дронов, разница с земным аэровокзалом все-же бросалась в глаза. Там, где коридоры, которыми мы перемещались подходили близко к наружной обшивке, превращаясь в обзорные галереи, вместо самолетов на бетонной рулежке, простирался завораживающий вид на планету Фаратум.

Когда мы добрались до пропускного пункта на один из орбитальных лифтов, я начал немного нервничать. Принцесса видимо почувствовала мое волнение потому, как сжал ее руку за которую держался во время прогулки по терминалу и потащила меня в сторону автоматического кафе, коих в зале окружающем выход из орбитального лифта было великое множество. Кафе, которое выбрала девушка отличалось от других только вывеской и почти полным отсутствием посетителей. Кроме нас в отделенном от общего зала невысокими загородками пространстве сидела парочка бритых наголо девушек в обтягивающих комбезах, переливающихся всеми цветами радуги. До нас им дела явно не было, больно сильно они были заняты друг другом, за время пока мы устраивались и выбирали напитки в меню, услужливо предоставленном нами ИР кафетерия прямо на наши нейросети, буддистки, как я их для себя окрестил, перешли от поцелуев к активным предварительным ласкам, правда пока не снимая одежды.

— Тол, все в порядке? — спросила Асха, снимая с подъехавшего к нам дрона пару круглых бокалов с каким — то синим напитком и передавая мне один.

-Да как сказать, я заметил там впереди стойка регистрации прибывающих на Фаратум находится. У меня есть две карточки ФПИ, кстати вот твоя,— сказал я и пододвинул к Асхе один из двух пластиковых прямоугольников удостоверений, — прости, совсем вылетело из головы. Так вот, если с моим ФПИ все в порядке, то по поводу твоего Док со станции землероек не советовал ее светить, может всплыть дубль и соответственно — твоя настоящая личность.

— Какая прелесть, Ана Харп, — улыбнулась девушка, пряча во внутреннем кармане комбеза удостоверение,— ну, будем знакомы, муженек.

— Да я как-то не подумал, что... ну в общем.. не совсем то я собирался, что.. — заблеял я, чувствуя, что краснею.

— Да все замечательно, не переживай— уже в голос засмеялась девушка, чем заставила пару "буддисток" на мгновение прервать ласки и посмотреть на нее осуждающим взглядом. — Я как — то даже польщена, таким оригинальным способом меня замуж еще никто не приглашал. А по поводу пропускного пункта, скажи на какую планету мы с тобой прибыли.

-На Фаратум, если я не запамятовал еще... , можно без загадок, отгадки на которые не доступны дикарям с планеты Земля?

— Извини, конечно можно, жителям Содружества одно это название все бы прояснило, как бы сказать... Большинство туристов не хотят афишировать свое пребывание здесь. Ну а бизнес он и есть — бизнес. Если клиенты хотят остаться инкогнито, никто не будет им запрещать этого, поэтому у лифта нас попросят назваться и проверят, не несем ли мы на себе тяжелое вооружение и взрывчатку. За Фаратум!— сказала Асха, поднимая бокал.

Я поддержал тост, пригубил синий непонятный напиток, оказавшийся довольно приятным на вкус слегка кисловатым тонизирующим напитком.

— Кстати, почему ты стремишься попасть на северный материк, ты с кем — то хочешь там встретится?

— Да, есть один человек, я тебя с ним познакомлю.

— Он точно надежный, в твоей ситуации лучше не рисковать? — попробовал вразумить я девушку, поскольку лишний раз светиться вместе со знакомыми по предыдущей жизни моей принцессы, означало привлечь лишнее внимание, а лишнее внимание, как вы понимаете, влечет за собой совершенно лишние неприятности.

-Абсолютно, я в нем уверена, как в себе. Пойдем, скоро от этой секции отойдет капсула орбиталки.

Как и сказала Асха, проблем с тем, чтобы попасть на лифт не возникло, мы прошли через сканирующее поле, подошли к стойке, за которой сидел полноватый мужчина с приклеенной к лицу профессиональной улыбкой.

-Дорогие гости, как мне вас записать? — спросил он попеременно глядя то на меня, то на принцессу.

Тол и Ана Харп, — сказал я, расслабляясь — до последнего не верилось, что в такой технически продвинутой цивилизации нас не спеленают в тот же миг, как мы появимся перед первым представителем власти.

— С вас, двести сорок два кредита содружества, добро пожаловать во вселенский сад увеселений тонких душевных метрик разумных! — еще больше растянул улыбку клерк, тут же теряя к нам интерес.

Отойдя от стойки, мы зашли в цилиндрический отсек орбитального лифта. Вдоль стен в три ряда по окружности располагались кресла с привязными ремнями, мы заняли свои места и стали ждать пока капсула полностью не заполнится разумными, спешащими на поверхность. Наконец, последние места были заняты и лифт, слегка дрогнув, пошел вниз, плавно наращивая скорость.

Небо за бортом начало светлеть, приобретая цвет отличный от черного, перекрасилось сначала в темно фиолетовый и продолжило менять раскраску на светло синюю пропорционально тому, как горизонт выпрямлялся до привычной глазу линии.

Я опустил глаза себе под ноги, конструкция лифта позволяла сделать прозрачной любой сегмент поверхности вокруг пассажира по его желанию. Мы опускались на Мегаполис, именно так с большой буквы "М", Нью-Йорк вместе с Токио затерялись бы в его пригородах без проблем. Высота уже позволяла различать отдельные здания, и снующие между ними аэрокары. Хотя мы еще находились по моим прикидкам на высоте около пяти километров, наша капсула поравнялась с крышами самых больших небоскребов.