Настоящий извращенец 2

Его остановил не сам древний блок. В ушах отчетливо раздался глухой, зовущий шёпот:

— Иди...

— Иди...

— Иди...

Лисицын посмотрел на утоптанную землю под ногами. За спиной все так же хохотали туристы, никто ничего не заметил. Он просто взял и провалился сквозь землю. Глубоко внизу не было ни света, ни звука — только давящий мрак и древняя тишина. Лисицын прошёл сквозь вековую толщу прессованной земли, миновал темный коридор и вышел в небольшое скромное помещение.

Ни тебе богатых саркофагов, ни гор золота, ни кучи слуг. Обычная сухая камера. А в самом центре на каменном тумбе стояла простая деревянная шкатулка. Темная, ссохшаяся от времени. Зов шел именно отсюда. Он подошел и поддел пальцем крышку. Та поддалась легко, без скрипа.

Внутри не оказалось ни легендарных техник, ни редких артефактов. Только одна-единственная надпись, вырезанная прямо на дощечке:

"Планете Бессмертных придет конец".

Всего четыре слова. Сухо, коротко и без лишних соплей. Лисицын насупился, разглядывая руны и лигатуры. Но не успел он протянуть руку, как из деревянной нутра брызнул мягкий свет. Снопы лучей ударили в потолок и сформировали в центре склепа четкую фигуру. Высокий, прямой как жердь мужик в черных одеждах, с резным венцом на голове и тяжелым мечом на поясе. Лица толком не разглядеть — расплывается, но от самой осанки и давящей авторитетности у Лисицына сразу отпали все вопросы, кто перед ним стоит.

Лисицын посмотрел на призрака и уважительно прижал кулак к ладони:

— Приветствую, Первый Владыка. Первопроходец Лисицын на связи.

До своего странствия между мирами Лисицын к историческим персонам относился без особого пиетета. Но дядька, что стоял перед ним, занимал в его личном рейтинге абсолютное первое место. После басен Прави уважение к царю выросло ещё сильнее. Не будь его — эти края давно бы сровняли с землей, а от местного народа остался бы только пшик. Мужик сделал для страны куда больше, чем нацарапали в унылых учебниках. Жаль только, в летописи эти подвиги так и не попали.

Силуэт из света будто услышал его мысли. Призрак слегка дрогнул, а на расплывчатом лице проскочило какое-то движение. Древний правитель собирал последние капли сил, чтобы вытолкнуть наружу главное:

— Парень...

— Континент Бессмертных... не спасется... Ему... крышка...

Закончить он не успел. Светящаяся фигура начала осыпаться прямо с ног, словно сухой песок под порывом ветра. Лисицын сгоряча цапнул воздух, но пальцы просто прошлись сквозь белесый дым.

— Слышь, ты бы нормально объяснил, а? — Лисицын недовольно сдвинул брови.

Больше всего на свете он ненавидел загадочные намеки и шизофренические ребусы. Континент не спасется? Какая еще крышка? Кого раздавит и что вообще происходит? Мужик просто выдал спойлер и свалил в туман, оставив его обтекать.

Лисицын поднял правую руку, и на ладони густо вспыхнул изумрудный огонь. Первозданная Жизнь. Возрождение материи, сборка из руин, лепка плоти с нуля.

— А ну-ка вставай, Первый Владыка, рановато тебе на покой, — буркнул Лисицын.

Сработает или нет — хрен его знает. Сила, конечно, поднимает из мертвых, но в каком состоянии была тушка императора, ведал только черт. Впрочем, попытка не пытка. Оставлять этого загадочника в живых — только нервы себе мотать. Зеленый свет с ладони хлынул на тающий силуэт. Осыпание призрака затормозилось, замерло, а потом процессы потекли задом наперед. Светящаяся пыль стала слетаться обратно. Из ничего вырисовывалось нечто, из бесформенного тумана — четкие грани.

Глядя, как тело соткается заново, Лисицын ухмыльнулся. А утилита-то рабочая! Интересно, а тот самый Владыка из древности, что жил тогда, тоже кони двинул? И его можно вот так же с колен поднять? Если у него получится оживить чувака уровня Владыки, это ж до каких высот разогналась его Первозданная Жизнь?

Впрочем, додумать он не успел. В склепе материализовался живой человек. Гость оказался рослым — головастым мужиком, полголовы выше самого Лисицына. Он просто стоял молча, ничего не делая, но воздух в склепе мгновенно сгустился. Складывалось ощущение, будто сама природа заточена под то, чтобы падать перед ним ниц. Он посмотрел на свои руки, сжал пальцы в кулак, разжал и снова сжал. Потом вскинул тяжелый взгляд на Лисицына. Никакой паники, никакой растерянности человека, выскочившего из могилы. Только ледяное спокойствие и легкий цепкий прищур.

— Это ты подцепил Наш Дух и вернул Нас? — басом отчеканил он.

Лисицын без лишних реверансов кивнул. Император помешкал. Перевел взгляд с Лисицына на голые каменные стены, после чего негромко, как о чем-то само собой разумеющемся, изрек:

— Выходит, под Нашей державой на этих землях все-таки настал золотой век. Каждый первый — богатырь, а магов — как грязи.

Он сделал паузу, и на его губах проскользнула едва заметная усмешка:

— Наместники все-таки дожали тему.

Лисицын только рот приоткрыл. Все богатыри? Магов как грязи? Дядя, твоя держава накрылась медным тазом! Но просвещать воскресшего правителя как-то рука не поднималась.

Тот между тем выпрямился и посмотрел на него во все глаза:

— Ты вытащил Нас из небытия. Награда не заставит себя ждать.

Голос чеканил суровые формулировки:

— Назначаем тебя Главным Воеводой. Принимай командование над всей нашей ратью. Отныне все штыки и дружины на этих землях подвластны твоей воле.

Лисицын окончательно выпал в осадок. Главный Воевода? Вся рать? Он попытался подобрать слова, но язык будто присох к нёбу. Дед искренне верил, что царство до сих пор цветет и пахнет!

— Слушай, отец... А ты вообще что последнее помнишь? — осторожно поинтересовался Лисицын.

Император насупился, припоминая:

— Нами был оставлен завет: ежели потомки наберутся мощи, пусть вернут Нас к жизни. Ты пришел, власть на месте. А остальное...

Он не договорил, но Лисицын и так всё понял. Перед ним стоял именно Первый Царь, а не тот древний монстр уровня Владыки. Два разных человека. Даже если император и был чьим-то перерождением, то со своей собственной, отдельной кукухой. Тот древний-маг, может, давно свалил с планетники, а вот местный правитель честно отдал концы, и только сейчас его выдернули обратно. Лисицын поднял руку и ткнул пальцем прямо в лоб императору.

Тот даже не шелохнулся. Просто стоял и смотрел, пока подушечка пальца касалась его кожи. Из пальца Лисицына в голову правителя хлынул плотный поток информации. Вся история страны со времен падения его царства и до сегодняшних дней. Конец старой династии, расцвет новых родов, Троецарствие, смуты, эпоха за эпохой, великие правители, упадок, перевороты и, наконец, современная держава. Лисицын утрамбовал вехи знатно, так что вся ретроспектива уложилась в пару секунд.

Император замер статуей. Его лицо на глазах меняло выражение: спокойствие сменилось суровостью, суровость — шоком, а шок — полным неверием. Руки едва заметно задрожали, хотя спина оставалась прямой как струна. Губы дергались, но ни звука не слетало.

После долгой пазухи он едва слышно прошептал:

— Погибли?..

Голос звучал тихо, будто он спрашивал сам себя:

— И нашей державы... больше нет?

Лисицын молчал. Император прикрыл глаза. Грудь тяжело вздымалась. Он-то думал, что заложенная им Империя простоит вечности и поднимется до небес. А итог? Сдохла на втором поколении. Сыновья, вельможи, великие стройки — всё пошло прахом. Когда он снова распахнул глаза, в них полыхнула дикая смесь боли, злобы и обиды. Но этот ураган утих за доли секунды. Перед Лисицыным снова стоял великий правитель, не сгибаемый ничем на свете.

Он глубоко вдохнул и посмотрел на парня:

— Выводи Нас наружу. Хотим взглянуть на эти земли.

Лисицын кивнул и положил ладонь ему на плечо. Секунда — и склеп опустел.

* * *

Над мегаполисом жарило солнце. Они висели в воздухе над самым центром города. Под ногами гудел огромный муравейник: тысячи огней, поток машин, высотки, упирающиеся в небо, а вдалеке золотистым светом переливался огромный комплекс Тыловой базы.

Император жадно втянул воздух. В носу закололо от гари, выхлопов, запаха уличной еды и какой-то дикой, незнакомой энергетики. Он долго разглядывал эту суету. Потом медленно закрыл глаза, и на его губах появилась едва заметная, но абсолютно искренняя улыбка.

— Нам надо побыть одному, — произнес он.

Лисицын понимающе кивнул:

— Ты бы себе паспортину сначала выправил, отец. А то скрутят тебя тут без документов. В нашем обществе без бумажки ты вообще никто. Даже бутылку воды в ларьке по коду не купишь.

Император вскинул на него гордый взгляд:

— Мы — Власть. Нам подтверждения не требуются.

Лисицын только хмыкнул, но спорить не стал. Фраза про "власть есть власть, ей бумажки не нужны" отдавала таким лютым детсадом, что Лисицыну аж свежо стало. С подобными понтами он не сталкивался примерно со школы. Хмыкнув, он сгреб великого предка за загривок, сделал шаг и взмыл под самые облака.

* * *

Спеццентр. За головным столом в зале заседаний восседала Лада Вех. Напротив нестройным рядком выстроились седые аксакалы местного розлива. Повестка дня шла бурная: проталкивание программы всеобщего Усиления в массы, делёжка Кристаллов, бардак на Тыловой базе и, конечно же, выловленный с потрохами Правь.

Лада Вех подала голос:

— Правь заявляет, что готов играть по нашим правилам. Но он сейчас выжат досуха, сопли мотает. Если отсыпать ему нормальную пайку Кристаллов, парень быстро оклемается и вернет прежние кондиции.

Один из седых насупил брови:

— А прежние кондиции — это сколько в граммах?

— Уровень Сократа. На самом пике, — отрезала Лада.

В кабинете мгновенно стало тихо, хоть мух дави. Сократ! Это вам не детские прыжки на Усилении. Поиметь в штате упитанного Сократа — значит обзавестись убойным аргументом в любых разборках.

— Чего просит за услуги? — прищурился другой старик.

— Да ничерта не просит, — пожала плечами Лада. — Рвется защищать родные поляны. Говорит, хозяину своему верен, а тот из местных.

Старики снова замолчали. В этих краях с такими кондициями двух мнений быть не могло. Имя вертелось у всех на языке, но озвучивать его вслух никто не торопился — греха подальше. И тут воздух в кабинете пошел крупной рябью, будто кисель в кастрюле. Из пустоты прямо у стола вывалился Лисицын, а рядом с ним — высокий, прямой как рельса дядька в черном балахоне, при тяжелом мече и праздничном венце.

Аксакалы так и проглотили языки. Лада Вех мгновенно подобралась, ладонь привычно легла на рукоять. Старики дружно подорвались с мест, парочка даже дала задний ход к стене. А вновь прибывший только смерил присутствующих ленивым взглядом — ровно так барин заходит в свинарник проверить скотину.

— Это Первый Владыка, — буднично бросил Лисицын. — Пристройте деда куда-нибудь.

Толкнул речугу, повернулся на пятке и свалился в портал. Пауза повисла железобетонная. Лада так и стояла с открытым ртом, не в силах выжать из себя ни звука. Деды пучили глаза, а один отъявленный скептик даже начал активно щипать себя за ляжку. Царь расплылся в едва заметной, снисходительной ухмылке.

— Ну? — густо, с царским раскатом басил он. — На Нас узоров много, или лицом не вышли?

Ответить никто не решился. Дураков не завезли.

* * *

А в это время в глубоких закромах под Северным Уралом, прямо у Кристального месторождения, изнывал от тоски директор. Защитный купол над проходом схлопнулся. Буквально только что прибежал запыхавшийся работяга и доложил: труба чиста, проход открыт. Он лично сходил, пощупал воздух — действительно, невидимая стенка исчезла. Проходи — не хочу.

Он стоял у темного зева штрека и усиленно скрипел извилинами. Куда ведет эта нора? Что там внутри — барыши или дубина по голове? Одно он знал наверняка: стучать наверх категорически нельзя. Стукнешь — приедут умники в галстуках, ототрут от кормушки, и прощай мечта о домике в Сочи. Надо самому быстро слезать, сгрести всё, что плохо лежит, припрятать по сусекам, а уж потом пускать начальство. К тому моменту он уже будет сидеть на мешках с баблом.

— Начальник! — к нему во весь дух летел подчинённый, чуть не теряя тапки. — Там... оттуда кто-то прёт!

Зайцев аж в лице изменился:

— Чего?!

— Чувак идет! Прямо из норы!

Директор рванул к лазу и припал к темноте. Из глубины доносились шаги — неторопливые, размеренные. Шаг, еще шаг. На свет вылезла фигура. Ободранный серый балахон, патлы в разные стороны, рожа в саже — чистый шахтер после двух смен без обеда. Взгляд уставший, но в глазах горит какой-то нездоровый азарт.

Заметив Зайцева, оборванец замер, а потом растянул рот в улыбке, продемонстрировав шикарный набор гнилых зубов:

— Здорово, земляк.

Зайцев быстро перебрал варианты: хрен знает, откуда этот крендель, но выглядит безобидно.

— И тебе не хворать, — директор изобразил самое радушное радетельное радение и протянул ручку. — Заходи, гостем будешь, чайку попьем.

Пришелец поглядел на протянутую ладонь, почесал затылок и ответил на пожатие. Лапа у него оказалась мозолистая, как у деревенского кузнеца.

Зайцев про себя хмыкнул: "Ясно, деревенщина, прогнем элементарно".

Он затащил гостя в свою бытовку, налил два стакана чифиря, один пододвинул ему:

— Пей, не стесняйся. Как звать-то тебя, мил человек?

— Каменев. На мели сижу, на сектор Вех пашу, углем промышляю.

— На сектор Вех? — Зайцев сделал стойку. — А сам-то ты откуда вылез?

Тот ткнул пальцем в сторону дыры.

— Вехи приставили туннель караулить. Я тут дни коротал, всё пролезть не мог. А сегодня стенка пала — ну я и пошел посмотреть, что да как.

Он покрутил головой по сторонам:

— А мы вообще где?

— На планете Бессмертных, — важно выпятил грудь директор.

Каменев зачесал репу:

— Бессмертных? Не слыхал про такую.

Директор решил окончательно давануть авторитетом, уверившись, что перед ним наивный валенок:

— Ты слушай сюда, Чеслав. У нас тут на планете целых два мага уровня Сократа рулят!

— Да ну! — ахнул Каменев, вылупив глаза. — Двух Сократов?! Да это ж круче, чем вся Секция Вех вместе взятая!

— А то! — довольный Зайцев отпил чаю. — А ты у своих Вехов кем числишься?

— Да кем... Шахтер обычный, на уровне Усиления двадцатку лет сижу, выше не пускают.

Каменев жутко скривился, но узнав про двух местных Сократов, стал шелковым и тихим, как мышь под веником.

— Не вышел я рожей, только лопатой махать и годен.

У Директора аж глазки замаслились.

— Каменев... — директор понизил голос до таинственного шепота. — А подзаработать не хочешь? Серьезно подзаработать?

Гость вскинул голову:

— Бабки?

— Именное оно!

Директор выдвинул ящик стола, выудил тряпичный мешочек и вывалил на стол пару десятков мутных кристаллов.

— Узнаешь вещь?

У Каменева чуть челюсть не отвалилась. Еще бы не узнать! Кристаллы, Кристаллы низшего сорта! На шахте у Вехов он за такой камни вкалывал по месяцу, а тут целая куча плавает!