Производные счастья ( общий файл)

Выплакавшись, она вытерла слёзы и посмотрела на часы. Маша должна была выйти ещё полчаса назад, но почему-то опаздывала.

— Блин, да где её носит? — она достала из сумки трубу.

Ответила Маша почти сразу.

— Мань, тебя там хозинвентарём засыпало что ли, — сердито спросила Нара, — мы сегодня домой поедем или нет?

— Нарусик, ты поезжай одна, хорошо? Я ещё чуток с Евой побуду. Она проснулась и просит, чтобы я с ней посидела. Ты не обижайся, ладно? Я если что — на троллейбусе доберусь.

— Хорошо. Только не очень задерживайся. А то я переживать буду.

— Угу. Пока.

— Увидимся.

Выезжая со стоянки и почти успокоившись, Нара подумала, что всё что случилось сегодня возможно и к лучшему. Что всё закончилось не успев начаться и она почти не успела к нему привыкнуть. Выкини Северинцев такой финт позже, выдирать этого придурка из сердца пришлось бы с кровью. А так... поболит и пройдёт. Не смертельно. Изначально было ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Выехав на центральную улицу, она перестроилась в левый ряд, направляясь к дому родителей. Ей срочно нужны были деньги, чтобы заплатить за ремонт Моти.

* * *

Денис нахохлившись сидел на стуле и обиженно сопел, косясь на коллег.

Коллеги в лице обожаемого напарничка и Вадика Смирнова ржали вот уже пять минут и никак не могли успокоиться.

Вадик смеяться уже не мог и лёжа навзничь на столе только тихо хрюкал. Хохлов икая, вытирал выступившие слёзы. Деня ничего смешного в случившемся не находил, поэтому обижался.

Гомерический хохот у оперов вызвала утренняя вылазка Дениса в адрес.

Мама Дени была человеком дисциплинированным, просыпать ему не позволяла, потому приходил он на работу раньше всех. Сегодня он как обычно явился в отдел ни свет, ни заря и нос к носу столкнулся с дежурившим ночью следаком Лебедевым.

— А, Одинцов! Как ты вовремя! Давай выручай, нужно трупик оформить не криминальный. Бабка из квартиры уже неделю не выходит, запах пошел, соседи звонят, требуют проверить. Сгоняй, а?

— А участковые где?

— Так нет ещё никого. Это ты у нас ранняя пташка.

— Куда ехать-то?

— Да тут недалеко. На Ломоносова, сразу за общагой.

— Ладно, давай адрес.

— Вот и ладушки.

Прихватив бланки протоколов, Денис отправился в адрес.

Квартира с усопшей бабкой была на первом этаже. Вызвавшие милицию соседи долго объясняли, что Октябрина Яковлевна живет одна, часто болеет, последнюю неделю не выходит, а от дверей идет неприятный запах. Денис пригнулся к замочной скважине -действительно воняло. Дверь была мощная, и Деня решил залезть в квартиру через лоджию. Но когда он объяснил соседям, что сейчас в их присутствии будет проникать в квартиру покойной, о чем составит протокол, где им надо будет расписаться в качестве понятых, то сердобольные граждане мигом исчезли за своими дверями и на звонки больше не отвечали. Обойдя в течение получаса весь подъезд и так и не найдя понятых, Денис плюнул, решив обойтись своими силами и вписать в протокол липовых людей. Не в первый раз. Ничего страшного.

Найденной на лоджии отверткой он вынул стекла, затем снял с себя лёгкий светлый пиджак, чтобы не запачкать, и остался в одной чёрной футболке, с которой на мир смотрела закутанная в белый балахон фигура без лица, державшая в руке здоровенную косу. В комнате воняло так, что съеденный с утра завтрак мгновенно попросился наружу. Денька вылез обратно и кинулся к ближайшему кусту. Избавившись от утреннего кофе и маминых бутербродов, Деня вытер рот и направился к машине. Покопавшись в багажнике, он выудил валявшийся там ещё с универских времен противогаз и вернулся обратно.

Покойница лежала на кровати, уткнувшись лицом в стенку и завернувшись в кучу тряпья. Деня натянул противогаз, сел на единственный стул, сдвинул в сторону кастрюли с бабкиным варевом и принялся писать протокол осмотра трупа, решив найти документы Октябрины Яковлевны попозже.

Строча протокол, он грустно думал о несовершенстве мира. Вот жила себе одинокая бабка, умерла, и дела никому нет, ни детям, ни внукам. Хорошо, хоть соседи позвонили. А то был как-то случай — умерла бабуля и лежала в своей квартире года два, не меньше, до тех пор, пока ее не обнаружили квартирные воры, вынесшие дверь. Видимо, поживиться чем-нибудь хотели. Можно представить себе их состояние, когда они обнаружили в кровати высохший скелет! Если они бежали из квартиры, забыв о старинных иконах и даже позвонили ментам. Зато, рабочие труповозки, оказались не такими чувствительными и суеверными, а потому прихватили "доски" без зазрения совести.

Покончив с писаниной, Деня приступил к поискам паспорта усопшей. Нечаянно он зацепил одну из кастрюль и она с грохотом рухнула на пол. "Черт!" — он, поднял кастрюлю и, поставив ее на место, продолжил поиски. Вдруг его взгляд остановился на кровати.

На ней, судорожно вцепившись в одеяло и вытаращив глаза, сидела Октябрина Яковлевна.

— Жива, мать твою так! — выругался он, и тут до него дошло, что в противогазе, со зловещей фигурой на груди и с ножом в руках, которым он безуспешно пытался открыть абсолютно чужой комод, он выглядит по меньшей мере нефотогенично.

Деня опустился на стул, а бабка, пробормотав что-то себе под нос и перекрестившись, вновь упала на кровать. Денис стащил с себя противогаз, в нос ударил мерзкий запах плесени и мочи. Подойдя к бабке, он потрогал пульс. Бабуся была жива, но находилась в глубоком обмороке. Вытащив мобильник, он набрал "скорую", а затем позвонил в дежурку.

— Одинцов, мать твою! Где ты лазишь?? Давай данные покойной.

— Она жива, мудак! — прорычал Денька и отключился.

Затем открыл для "скорой" входную дверь, вылез на лоджию, и прихватив пиджак пошёл к машине. Приехав в отделение, он вдруг с ужасом вспомнил, что оставил у бабки на столе сопроводиловку в морг и протокол осмотра её трупа, причем написанный со всеми подробностями, вплоть до описания нижнего белья старухи, которого он, естественно, в глаза не видел, а взял из головы, так как по закону требовалось описывать всё, что находится на трупе. Возвращаться к бабке он не захотел.

Как выяснилось час спустя, Октябрина Яковлевна неделю назад заболела и все время лежала на кровати, даже естественные надобности справляя под себя. От скисшей пищи и нечистот и пошел тот самый настороживший соседей запах. На их звонки в дверь она не отвечала, потому что постоянно спала. Приехавшие по вызову врачи обнаружили её в состоянии панического транса, но, сделав укол, привели в чувство. То, что бабушка пыталась объяснить врачам, так и осталось бы для них загадкой, не найди они оставленного Денисом протокола. Оказав старушке помощь, эскулапы умчались, бросив протокол на том же самом месте, может, специально, чтобы повеселить "усопшую", а может, чтобы в скором времени не писать новый.

Его одиссея с ожившим трупом, мигом стала достоянием всего отделения и теперь Деня хмуро сидел на стуле, пережидая приступ истерического веселья своих старших товарищей.

— Ну, Денька! Ну ты блин, даёшь! — высморкавшись в платок и вытирая выступившие от смеха слёзы, простонал Влад. — Это ж надо было так лохануться! А как же пульс проверить, зеркальце ко рту поднести, потормошить в конце концов?

— Так ведь Лебедев сказал — стопроцентный труп, — оправдывался Денис, — вот я и не стал проверять. И соседи...

— Ох, Деня, зелёный ты ещё пацан! Да мало ли кто что сказал! Ручкам своим доверять нужно и глазки держать широко открытыми, а не за противогаз прятаться. Молись теперь, чтобы бабка заяву на тебя не настрочила. Ладно, не грузись, разрулим. Поехали лучше в "Сточик" прокатимся.

Наведаться к родителям убитой три года назад девушки Влад собирался давно. Денька его усиленно отговаривал от этой авантюры — ну что за радость тащиться на другой конец города, чтобы задать несколько вопросов относительно трагедии, произошедшей бог знает когда. Но хохловская интуиция во всё горло вопила, что туда просто необходимо съездить. А Влад ей привык доверять, потому что сия проницательная "дама" его ещё ни разу не подвела. Поездка вышла на редкость удачной.

Мать убитой рассказала весьма занятную историю о сумасшедшей любви покойной дочери к своему лечащему доктору. А именно— к профессору Северинцеву. Нет, Влад конечно знал, что подобные случаи не редкость — многие пациентки по уши влюбляются в своих докторов. Но это была даже не любовь, а мания — девица профессору проходу не давала, забрасывая его любовными письмами, поджидая его в холле клиники и так далее.

Однажды ему это надоело. Мать покойной не знала точно, что именно наговорил ей Северинцев, но видимо ничего хорошего, ибо девчонка явилась домой вся в слезах и прорыдала ещё ночь напролёт. Однако в кардиоцентр ходила по-прежнему и даже завела себе там приятельницу. Как звали подругу, как она выглядела и кем работала в клинике, мать опять же не знала, но подозревала, что новая знакомая дочери была намного старше её.

— Ну что скажешь, Шерлок? — обратился Хохлов к Денису, когда они вышли к подъезду.

— Может это профессор её грохнул? -почесав в затылке, высказал предположение Деня. — А что, достала мужика, вот он и замочил её.

— День, ты чего? От утренней встречи с "прекрасным" ещё не отошёл что ли? На фига ему это надо? Ставить на кон своё имя и положение, чтобы убрать с дороги назойливую девчонку?

— Ну, он не сам мог это сделать. Что если это заказ?

— Угу. И двух других тоже он заказал. Они то ему чем помешали? Не-е, Денька, тут дело не в профессоре, тут что-то другое. Я пока не могу въехать, что именно, но нюхом чую какую-то говённую интригу. Хотя в одном ты, пожалуй, прав — вся эта чухня связана именно с нашим доктором. Поэтому, я завтра прямо с утречка подъеду в больничку и пообщаюсь с ним. Где-то у меня его визитка была, — он полез в карман за кошельком, — сейчас..., а, вот она родимая. Звякну ему вечерком, чтобы на месте был, а то неохота зря ноги топтать. А сейчас, мы с тобой прокатимся в один адресок.

— Куда?

— К старому другу Иваныча.

— Иваныч, это который жмуров потрошит?

— Он самый. Так вот, дяденька этот, ну друг Иваныча всю жизнь на Петровке проработал. Сейчас на пенсии и осел у нас. Но по старой дружбе Иваныча иногда консультирует.

— Криминалист?

— Неа. Аналитический отдел. Работал по маньякам и серийникам. Нам нужен психологический портрет. По словам Иваныча, он как раз спец по этому делу.

— Интересно, как он его составлять будет, если у нас ни одной улики нет?

— Вот и посмотрим, как работают крутые муровские спецы. Короче поехали. Товарищ в пригороде живет, а нам до него ещё добраться нужно. По дороге ещё где-нибудь перекусим. А то я с утра не жрамши.

...— Влад, как ты думаешь, это уже серия? — спросил Деня, выезжая на проспект.

— Ну-у, если к нашим девчонкам присовокупить ещё и эту, то уже можно считать, что да.

Так что шевелиться надо резче, пока этот мудак, ещё кого-нибудь не урекал.

Глава 14

Аналитик в отставке жил в добротном бревенчатом доме в самом центре пригородного поселка. Несмотря на заверения Влада, что их прислал Иван Иваныч, тот долго и придирчиво рассматривал их в глазок, затем потребовал предъявить удостоверения. Только убедившись в подлинности документов, бывший муровец впустил визитёров. Однако при ближайшем знакомстве, пенсионер оказался не таким уж и занудой. Представившись Семёном Михайловичем, он даже извинился за столь неласковый прием, мотивировав это тем, что за годы службы привык осторожничать. Влад был полностью с ним согласен — осторожность лишней не бывает. Семён Михайлович пригласил их на веранду и предложил испить с ним чайку, дескать, за трапезой и разговор быстрей завяжется. Влад и Деня, так и не успевшие заехать в кафешку, от предложения не отказались, тем более что к чаю ещё прилагались домашние пироги и мёд с собственной пасеки.

Познакомившись, Семён Михалыч попросил называть его попросту Михалычем. Пока хозяин хлопотал у стола, вовсю хвастаясь пирогами собственного приготовления (жена-покойница научила, знатной хозяюшкой была, царствие ей небесное) Деня, склонившись к уху Влада, прокомментировал:

— Блин, какая колоритная личность, скажи! Прямо Дед Мороз на каникулах! Встреть я такого на улице, ни в жизнь бы не подумал, что он бывший мент.

— И не говори! — шёпотом согласился Влад, исподтишка разглядывая хозяина дома. До чего же иногда внешность обманчивой бывает.

Высоченный, крепко сбитый Михалыч с небольшим брюшком, абсолютно лысой, блестевшей как бильярдный шар головой, роскошными усами, седой окладистой бородой действительно напоминал то ли былинного богатыря на пенсии, то ли и правда сказочного родственника снегурочки. Образ седого волшебника дополняли по — детски голубые глаза, блестевшие из — под кустистых бровей.

Но за чаем и разговорами Влад понял, что Михалыч не зря вышел на пенсию в чине полковника — несмотря на преклонный возраст, добрый "дедушка мороз" обладал острым умом вкупе с академическими знаниями, феноменальной памятью и, судя по всему, владел гипнозом. А иначе почему он сам того не желая, выложил бывшему аналитику всю свою подноготную, начиная с того где родился и заканчивая собственным скандальным разводом, подробности которого скрывал от всех. То же самое произошло с вконец смущённым Денисом, как на духу выложившим все свои секреты. Уже когда они вышли на улицу парень признался, что чувствует себя выпотрошенным рождественским гусём, и Влад вынужден был признать, что его ощущения мало чем отличаются от ощущений Дени.

Сейчас же, выслушав подробности и вытянув из них мельчайшие детали всех трех преступлений, Михалыч надолго замолчал, погрузившись в собственные мысли и прикрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он заснул, лишь сменявшиеся друг друга эмоции на лице, говорили о том, что тот мысленно раскладывает ситуацию по одному ему ведомым полочкам. Наконец, когда Денис уже слегка заскучав принялся рассматривать гулявшего по большому огороженному сеткой вольеру огромного белоснежного алабая, Михалыч пожевал губами и, не открывая глаз, спросил:

— Что, понравилась Нюшка?

— Д-да, — Денис изумлённо моргнул, не понимая, как дедок мог не открывая глаз и практически опустив голову на грудь, узнать куда он смотрит.

— Знатная животинка! — с усмешкой продолжил Михалыч, открыв глаза и лукаво подмигнув обалдевшему Деньке, — дюже чистопородная, зараза. Заводчики за таких кучу бабок обычно срубают. А мне практически даром досталась. Хлопцы наши одного авторитета брали, алабаиху — мамашу Нюшкину нечаянно грохнули в перестрелке. А у неё три щенка. Совсем масенькие ещё. Только глазки открыли. Кобельков то наши кинологи себе забрали, а девочку, я себе выпросил. На пенсию как раз собирался, вот и подыскивал себе охранничка понадёжней. Но это так, к слову. Что до ваших забот, ребятушки...

Было однажды в Москве дельце одно. Очень на ваше похожее. Давно правда, ещё в начале шестидесятых прошлого века. Сам то я тогда совсем пацан был. Только-только в розыск пришёл, после школы милицейской. Годков мне было может чуть больше чем ему,— он кивнул на Дениса, — у опера старого на побегушках. Это ж я потом в науку то подался. Аналитиком стал. А поначалу как вы, тоже нечисть всякую ловил.