— Ладно, — сказал Скиталец уже более миролюбивым тоном, увидев насу-пившиеся лица друзей. — По любому — не успеют. Устал я. Столько прото-пать... Я посплю, пожалуй. А вы времени не теряйте — собирайтесь в дорогу. Разбудите меня, когда будете готовы отправляться.

Но, как ни старались Волчонок с Принцессой сидеть тихо, будто мышки, как ни пытались угомонить расшалившегося Малыша и не пускать его к от-дыхающему Скитальцу, сон того был недолгим.

— Что, готовы? — он потянулся, и прошелся к лошадям. — Эй, одеяло заби-райте. Я уже спать не буду. И уберите все следы. Мало ли, вдруг погоня еще продолжится.

Пока Волчонок заканчивал ликвидацию лагеря, Скиталец жестом отозвал Принцессу в сторону.

— Ну, девочка, будем прощаться. Дальше вы с Волком поедете к Побере-жью, к его родителям. Отсидишься там какое-то время, пока все уляжется в Горной Стране. А нам с Малышом — в другую сторону.

— Возьми меня с собой, господин, — у девушки задрожали губы и глаза на-полнились слезами. Как хотелось броситься к нему на шею, обнять, осыпать поцелуями, или упасть к ногам и умолять не прогонять ее, ту, которая будет любить его до самой своей смерти. Но нет. Он не позволит. Просто покачает головой, погладит по щеке, постарается успокоить, но скажет, как отрежет.

— Прости, милая, — Скиталец, действительно, покачал головой и погладил ее по щеке. — Там, куда я иду, ты жить не сможешь.

— Но Малыша ты забираешь. Он сможет? Я тоже смогу, как и он. Обещаю, тебе не будет со мной тяжело.

— Малыш — ребенок, а ребенку всегда легче приспособиться к новым усло-виям. К тому же, останься он в этом мире, прольется много крови. И еще, Малыш рано или поздно вернется — он ведь хан Мати — повелитель этого на-рода. Его предначертание никто не отменял. Тебе же будет многократно труднее — уж я-то знаю. Не нужно оно тебе, поверь. И места там, рядом со мной нет.

— Разве тебе помешает еще одна жена?

— У нас другие верования, другая жизнь. Один мужчина — одна женщина. Так что, извини. Не нужно плакать. Ты ведь смелая девочка, и я очень благо-дарен тебе за ту помощь, что ты мне оказала. Я хочу тебя отблагодарить.

Скиталец извлек из сумы три большие желтые монеты, подобные тем, что носят на шее и лбу жены богатых и влиятельных господ. Только гораздо бо-лее крупные.

— Вот твое приданое. Этого хватит, чтобы вернуть те пастбища, которые у вашего рода отняли соседи. Ты будешь настоящей принцессой — хозяйкой в своих владениях. Только мой тебе совет, сама ничего не предпринимай. По-мощь тебе будет, ой, как нужна! Оглянись вокруг, и увидишь рядом с собой преданного друга, который будет верен тебе до конца. А теперь прощай, се-стренка, не поминай лихом.

Он привлек ее к себе и поцеловал в щеку. Девушка прильнула к его губам и долго не могла прервать этого последнего их поцелуя. Наконец, Скиталец, краем глаза взглянув на Волчонка, отстранил девушку.

— Все. Долгие проводы — лишние слезы. Поцелуй лучше Малыша. Не вол-нуйся, уж с ним-то ты когда-нибудь увидишься. И Волка позови мне.

Волчонок, смущенный подсмотренным прощанием Скитальца с Принцес-сой, насупившись, подошел к своему товарищу.

— Не ревнуй, парень, — усмехнулся тот. — Я тебе не конкурент, да никогда им и не был. Лучше давай свою руку.

— Зачем?

— Хочу попрощаться с тобой по обычаям моего народа — пожатием рук. Это чисто мужская дань уважения верному другу. А ты был верным другом все это время.

— Попрощаться? — Волчонок удивленно взглянул на Скитальца. — Я думал, ты к нам поедешь, отдохнешь... А потом, когда будешь уезжать, и с отцом попрощаешься.

— Я с ним уже простился. Я всегда прощаюсь, будто навсегда. Жизнь у ме-ня такая, что следующая встреча не гарантирована. Но, от меня ему — привет. И еще кое-что.

Скиталец вытащил из недр висящей через плечо сумы горсть монеток — золотых, серебряных и даже медных — и положил в руку Волчонка.

— Что это?

— Я у него товар брал, и не расплатился.

— Тот товар и половины не стоит...

— Проценты набежали. И для тебя кое-что есть. Я, помнится, обещал тебе медаль — держи.

Он вытащил из того же кармана пять больших золотых монет, которые знать называет "грандами".

— Этого хватит для того, чтобы купить патент офицера. Да и на много чего еще.

— Ничего себе, наторговали в Горной Стране! На меч хватит? На броню?

— Меч возьмешь мой, пику, Серого — все забирай. Броня? Это мелочи. К тому же, я ведь тебе сколько талдычил, что лучшая броня — воинское умение. И оно у тебя уже есть.

— А как же ты? Без коня, без оружия? И где Звездный? — Волчонок только сейчас заметил, что меча при Скитальце нет.

— О нем забудь. Его теперь не достать. Остались только ножны, которые ты спрячешь так надежно, что их сможет найти только один человек в мире. Потом, когда вырастет. Оружие... Сам знаешь, чему я больше доверяю, — он хлопнул себя ладонью по голенищу. — А конь... Тут недалеко, пешком дой-дем.

— Перебил ты меня своим вопросом... — вздохнул Скиталец. — Так вот, этих денег хватит на многое — можешь даже небольшую армию нанять. Вот только запомни: самая выгодная работа — работа на себя самого. Чем проливать кровь за расфуфыренного индюка, не лучше ли самому занять достойное ме-сто под небом? Оглянись вокруг, осмотрись, но с выводами не спеши. В об-щем, ты парень не глупый, разберешься. И о девочке позаботься. Девчонка хорошая. Ну — прощай!

Волчонок незаметно смахнул рукавам слезу и сказал, стараясь подавить дрожь в голосе:

— А ведь славно мы с тобой прокатились, Скиталец! Жаль, никому об этом нельзя рассказать — не поверят.

— Почему же нельзя? Можно. И даже нужно. А поверят или нет — там вид-но будет.

— Ну, что, ваше ханское величество, — обратился он к Малышу, усаживая того себе на шею. — Прошу в седло, на косю. Только, чур, шпорами не пи-наться, и за гриву не смыкать! По-о-ехали!

Черная точка становилась все незаметнее на темно-сером фоне дальней гряды скал, пока окончательно не растворилась в ней.

Эпилог.

Визирь пошевелил пальцами ног, затем ступнями. Было больно. Но уже что-то! Несколько месяцев назад он не мог даже этого. Видно спинной мозг потихоньку восстанавливается. Улучшение уже чувствуется, особенно после массажа в "горячем шатре". Две юные врачевательницы долго терзали его тело, мяли мышцы спины, топтались по нему ногами, щипали острыми но-готками, терли щетками из грубой шерсти морского зверя. Плюс неимовер-ный жар от очага, в котором пылал жир все того-же морского зверя и до красна раскалились округлые камни. Визирь истекал потом, почти терял соз-нание — так трудно было дышать. Да и боль давала о себе знать, спину после подобных процедур ломило, чуть ли не неделю. Однако, нельзя сказать, что процедура совсем уж неприятная — жара в шатре стояла такая, что врачева-тельницы работали полностью обнаженными. Смотреть на них было прият-но, если, конечно, не принимать во внимание лица. Они, как у всех предста-вительниц этого народа, не впечатляли — плоские, скуластые, со щелками-глазами и приплюснутым носом, обрамленные гривами черных жестких во-лос. Зато все остальное — плотно сбитые тела, широкие бедра, узкие плечи, полные груди... Да, жаль, не только ноги не работают, но и вся нижняя по-ловина тела. Впрочем, раз появилось желание смотреть на красоток — уже неплохой симптом.

— О, Достойный! — в шатер зашел стражник главы рода Поморника. — У нас большая радость. Пришел бродячий певец, и теперь будет жить с нами до са-мой зимы. А потом, когда застынет река, вместе с обозом отправится на се-вер.

"Да уж, великое счастье! — подумал Визирь. — Будет блеять, бездельник, всеми вечерами кряду, а его за это корми".

Визирь не любил бродячих певцов. Искусство называется! Декламация больше похожая на бормотание. Ни тебе рифм, ни ритма. А музыка? Шу-мовое сопровождение без намека на какую-либо гармонию. Но аборигены от этих бездельников в восторге. Готовы слушать часами. И уж миска похлебки с куском рыбы для сказителя всегда найдутся в любом шатре. А может, про-сто не привык он к подобному фольклору? Даже в Стране, Окруженной Го-рами, музыка была музыкой, а стихи — стихами. Не спутаешь. Но это...

Какая превратность судьбы занесла Визиря в этот приморский поселок охотников за морским зверем — знает только он. Но другого выхода просто не было. Кто вообще слышал об этом племени? Членов клана всего-то несколь-ко сотен. Их деревни разбросаны по побережью всего океана. В ином селе-нии обитателей по пальцам перечесть можно. С остальными племенами кон-тактируют только зимой, когда отправляют обозы со шкурами, панцирями, бивнями и рыбой на север для продажи и закупки муки. В остальное время года сюда и вовсе не доберешься. Да и места безлюдные — каждый чужак бросается в глаза. Появление такого, обычно, молва опережает на много дней. Так что, зашли Тор Висми нового шпиона — будет время подготовиться к встрече. А уж Тор, скорее всего, от своих планов не откажется. После того, как его псу — Акробату — удалось уйти из западни, тайна Пророка таковой быть перестала.

К тому же, ледник Гарстиг — в нескольких днях пути. Охотники мимо не-го на промысел отправляются, мимо него возвращаются с охоты. Всегда рас-скажут о том, что повидали, какие подвиги совершили на своей охоте. И ди-ковинками, замеченными по дороге, не упустят случая похвалиться.

— О, Достойный, Не желаешь ли послушать сказителя? Он сейчас будет петь в шатре Главы Рода. Поморник приглашает тебя послушать.

— Как этот певец из себя выглядит? — Визирь о нем давно слышал и даже ждал его появления в стане, но береженого боги охраняют. Вдруг это оче-редной охотник по его, Визиря душу? — Высокий, низкий, молодой, старый?

— Маленький сухонький старикашка, полуслепой, с мальчишкой-поводырем.

— Ладно, зови моих носильщиков.

* * *

Старичок уселся посредине шатра и стал готовиться к выступлению. Мальчишка подсунул ему инструмент и нагромоздил на голову колпак, с на-шитыми медными звоночками. Потом поставил карусель с трещотками и вложил в руку костяной крючок.

— Что вам спеть, о, уважаемые? — проблеял он далеко не музыкальным те-нором.

— А что ты знаешь? — спросил Поморник.

— Хотите — про доблестного воина Перо Орла, победителя темных сил из подземных королевств? Или о прекрасной Киите, руки" которой добивались славные ханы, и которые погибли в войне из-за нее? О бедной Гаумлие, ко-торая полюбила Воина-На-Черном-Коне? Или о хане Мати — надежде горно-го народа?

Тугодум Поморник начал чесать голову, обдумывая столь сложную для него альтернативу.

— О хане Мати? — Визирь даже вздрогнул от неожиданности. Неужели о событиях, происшедших всего несколько лет назад, уже успели легенды сложить? — Это интересно. С удовольствием послушаем. Правду я говорю, о Глава Рода?

Худой, болезненного вида вождь клана Поморник возражать не стал, и сказитель приступил к своему рассказу. Для начала раскрутил свою карусель, потом подставил под крутящиеся звоночки с трещотками свой смычок, выдав тем самым замысловатую трель, и, наконец, запел препротивным козлето-ном, нажимая на рычажки своего инструмента и подергивая головой:

Мне поведал эту песнь

Соловей страны высокой

Славный и сладкоголосый

Морри, что живет в предгорьях,

Гор скалистых, гор соленых,

Названных, к Богам Ступени.

Он услышал эту сагу от...

"Да, это надолго, — подумал Визирь. — Но послушать не мешает. Хотя бы, для того, чтобы узнать, откуда ноги растут у этой легенды".

Певец долго на первоисточники не ссылался. Очень скоро выяснилось, что легенда родилась где-то на северо-западе Горной Страны, откуда ее раз-нес по станам кочевников "Горластый Ламар".

Это почему-то не удивило Визиря. До прибрежных деревень уже дохо-дили слухи, что в северо-западные земли вернулась дочь захудалого хана по имени Шестилап, рожденная от рабыни. И вернулась не одна, а с отрядом железной конницы под командованием фаворита — опытного и смелого офи-цера с Побережья. Это воинство быстро восстановило в правах байстрючку (впрочем, все ее теперь зовут Северной Принцессой), вернуло ей отнятые в свое время у отца пастбища, а так же, отвадило женихов, претендовавших на ее руку по праву сильного. Больше эти "сильные" на северо-запад не суются. Кого-то эти персонажи Визирю напоминают... Надо будет послушать еще и легенду о Гаумлие. Что-то имя знакомое. Но, это позже. Старичок же пере-шел непосредственно к жизнеописанию хана Мати:

Где цветут цветы медовки,

Где трава сочна и свежа

Чистых вод хрусталь сверкает

С гор срываясь на долины,

Жило племя Длиннорога—

Смелые лихие люди

Славные к труду любовью

И геройством в ярой схватке.

Старичок довольно долго перечислял достаток племени — тучные стада, полные борти меда, красивые наряды женщин, дорогое оружие мужчин. На-конец, перешел к самому вождю

Правил этим славным людом

Мудрый и лицом красивый

Статный, сильный и везучий

Хан по имени Мати.

Итак далее, и так далее... Пророк в нетерпении поерзал на своей подуш-ке. Когда уже этот сказитель перестанет сыпать комплиментами, а перейдет, наконец, к делу?! Рассказ обещал быть интересным.

Но пришла беда нежданно.

Черной тучей налетело

Злое воинство Чикама.

Хана — подлого убийцы,

Жадного к добру чужому.

Славно дрался Мати смелый,

Много душ врагов коварных

Он отправил в королевства

Подземелий. К духам мертвым

Духам страха.

Не прошло и четверти часа, а певец уже поведал, что хан Чикама все же одержал победу. Он вырезал всех мужчин, забрал себе в качестве добычи па-стбища, стада и молодых женщин рода Длиннорога. Сам же израненный Ма-ти, не желая сдаваться врагам, бросился со скалы в глубокое ущелье. Тут бы бедняге и умереть, но Ангел на крылатом черном скакуне спустился с небес и не дал Мати разбиться о камни.

"Вот так! Наемник и убийца стал в поверьях этого народа ангелом, по-сланником Богов, спасающим несчастного обиженного героя. Ай да, Акро-бат!" — подумал Визирь.

Далее шло многочасовое описание приключений хана Мати и его войны со своими врагами. Визирь слушал вполуха. Эти события ему были известны из первых уст, в большинстве своем они действительности не соответствова-ли. Клан Чикама, который согласно преданию, доблестный Мати вырезал под корень, существует и поныне. И его вождь жив и здоров. Никакой жестокой сечи при захвате Звездного меча тоже не было, да и Мати к этому руку не приложил — все сделал Ангел— Акробат, провались он к духам подземных ко-ролевств!