Король поневоле

— Василий, — томно протянула последняя, — что ты тут делаешь?

— То же, что и все остальные, — пробурчал тот. — Пришел документы на поступление сдавать.

— Как мило! Ты что же, решил стать врачом?

— Нет. Медбратом.

— Что так? Я уверена, из тебя получился бы отличный врач.

— А я не уверен.

И Нековбой попытался бочком протиснуться мимо Сонечки, которая преграждала ему дорогу.

— Подожди, дурачок, — ласково сказала та. — Куда ты так торопишься? Разве ты не хочешь со мной поболтать?

— Нет, — отрезал парень. — Мне надо идти в приемную комиссию.

— Никуда твоя комиссия от тебя не денется. Я с удовольствием тебе помогу. Я тут практику прохожу — документы принимать помогаю. Так что проведу тебя без очереди.

— Я уж как-нибудь сам, без блата обойдусь.

— Какой же ты бука, — надулась девушка. — Ты что, меня избегаешь? Или, может быть, стесняешься? Так я ж тебя не съем.

— Ничего я не стесняюсь, — воинственно заявил Василек. — Просто я привык все делать сам, без чьей-либо помощи.

— Настоящий мужчина! — восхитилась Сонечка, отчего парень покраснел еще больше. — Такие мне по душе.

— Рад, — сухо сказал Нековбой и предпринял еще одну попытку обойти "преграду". Но девушка, хихикнув, снова встала у него на пути.

— Да ладно, Васенька, не смущайся, — низким, грудным голосом проговорила она. — Мне-то ты можешь признаться.

— В чем?

— В том, что ты поступаешь сюда ради меня. И именно поэтому не хочешь воспользоваться моей помощью.

— Что-о?!

И парень согнулся пополам от приступа неудержимого хохота. Обиженная Сонечка с недовольным видом наблюдала за его весельем.

— Да кто вы мне такая, чтобы я ради вас поступал сюда учиться? — все еще смеясь, полюбопытствовал Нековбой. — Леди, неужели вы так и не поняли, что вы — не центр Земли? Да уж, вашему самомнению можно только позавидовать.

И, фыркая от смеха, Василек прошествовал мимо обескураженной Сонечки в кабинет. Девушка несколько мгновений смотрела ему вслед, нервно кусая полные губы, а потом (Рита могла бы в этом поклясться) улыбнулась мечтательно и даже с какой-то грустной нежностью.

— Дурачок, — пробормотала она и, развернувшись, ушла в противоположном направлении.

"Вот так поворот сюжета! — думала потрясенная Маргарита, стоя у окна недалеко от кабинета. — Мы-то смеялись над нелепым предположением Вики о том, что Сонечка влюблена в Нековбоя, а тут, оказывается, такие страсти! Прямо-таки любовный многоугольник! Артур, я, Вася, и теперь еще и Сонечка. Такая вот теплая компания подобралась. Что это? Каприз взбалмошной красавицы? Чем привлек ее нескладный и, честно надо признать, далеко не блещущий красотой парень, который, к тому же, младше нее? Загадка. И разгадать ее будет не так-то просто. Спрошу у Артура, может, он что-то знает".

Но прежде она решила дождаться друга. Рита не обладала таким же раздутым самомнением, как Сонечка, но и ей показалось подозрительным внезапное желание Нековбоя стать медбратом. Насколько ей помнилось, в последний раз он собирался поступать на филологический. Похоже, настало время выяснить отношения.

Ждать девушке пришлось недолго. Как только Василек вышел из кабинета, она медовым голосом поинтересовалась:

— Ну, и как все прошло?

— И тебе привет, — ни капли не растерявшись, весело ответил парень. — Все прошло великолепно. Послезавтра у меня собеседование.

— Надо же, какое совпадение. У меня тоже.

— Действительно, совпадение.

— А вообще странно, — задумчиво произнесла Рита. — Я даже и не подозревала, что в медицинском университете есть факультет филологии.

Нековбой натянуто улыбнулся.

— Я передумал поступать на филфак. Знаешь, решил последовать твоему героическому примеру и нести добро в массы. Стану медбратом, буду облегчать муки страждущим.

— Благородно. Хотя и не скажу, что совсем уж неожиданно.

— В смысле?

— В смысле, я была уверена, что ты в конце концов выберешь именно медицинский. Хотя бы потому, что здесь учится твоя любимая... Сонечка.

Василек фыркнул.

— Издеваешься?

— Издеваюсь, — улыбаясь, согласилась девушка. — Ладно, пойдем домой.

Она взяла своего кавалера под руку, и они вышли на улицу.

— Давненько мы не виделись, — сказал парень. — С самого выпускного. Я звонил к тебе домой, но мне сказали, что ты не хочешь ни с кем разговаривать, а твоя сотовый все время отключен. Что-то случилось?

— Ничего особенного. Немного приболела. Наверное, это из-за напряжения последних дней. Сейчас уже все нормально. Я отдохнула, отоспалась и снова готова в бой.

— В бой? С кем воевать собралась?

— Это я фигурально. Хотя, возможно, повоевать все-таки придется. По баллам-то я вроде прохожу, а вот собеседование...

— Ничего страшного, — успокоил ее Нековбой. — Зададут тебе пару вопросов типа: "Почему вы решили стать медсестрой?" И все. Так что не бойся. Я уже тут все разведал. К тому же конкурс на эту специальность небольшой. Сейчас все норовят врачами стать, ну, или там фармацевтами. Выносить утки за больными нынче не престижно. Поэтому у нас есть все шансы на поступление.

— А все-таки, почему ты решил стать именно медбратом? Почему не врачом? Так ты мог бы принести гораздо больше добра этим самым страждущим. Мне кажется, ты бы стал классным терапевтом.

— Это еще почему?

— Потому что к терапевтам ходят в основном бабушки, а уж с кем — с кем, а с ними ты всегда находил общий язык. Ты же вылитый бабушкин внучек!

— Очень смешно, — скривился Василек. — Не, врачом мне точно не стать.

— Почему?

— Вот ты сама-то знаешь, что значит "терапевт"?

— Что?

— Терапевт — это 1024 гигапевтов. Я ж просто не потяну.

Девушка посмотрела на него глазами, полными искреннего недоумения. Тот невесело усмехнулся.

— Эх ты, деревня. Ладно, проехали. Знаний у меня маловато, вот в чем проблема. На врачей и конкурс побольше, и проходной балл повыше. Вот получу средне-специальное образование, там уже можно будет и о высшем подумать. К тому же у врача и ответственность большая. Медбрат — что? Принеси, подай, пошел нафиг, не мешай. А врач должен и диагноз поставить, и лечение назначить, и всякие там ответственные решения принимать. Это не по мне.

— Да будет тебе прибедняться, — беспечно махнула рукой Рита. — Тебя ж всему этому научат. Я в тебя верю.

Нековбой неожиданно развернулся и остановился напротив удивленной девушки, пристально глядя ей в глаза.

— Ладно, давай начистоту. Я уверен, что ты прекрасно знаешь, почему я пошел в медицинский. Я хочу быть поближе к тебе. Я не хочу тебя терять, понимаешь?

Взволнованная Рита хотела было что-то сказать, но парень жестом заставил ее молчать.

— Подожди, дай мне высказаться. Я все понял, все осознал. Я не буду больше давить на тебя. Мы снова будем просто друзьями, как и раньше, хорошо? Я всего лишь хочу быть рядом. Да, я знаю, что ты любишь Артура и что шансов у меня практически никаких. Но ведь они все-таки есть, верно? Я хочу сказать, Артур ведь не всегда будет жить у вас. Рано или поздно он закончит учебу и, скорее всего, вернется к себе домой. Может быть, даже женится и обзаведется кучей ребятишек. И когда ты поймешь, что вы не пара и вам никогда не быть вместе, я буду рядом, чтобы помочь тебе это пережить. И тогда — кто знает? — может, ты наконец обратишь внимание на того, кто всегда любил тебя, оставаясь твоим другом. А пока что, прошу, не прогоняй меня. Я не буду тебе докучать. Я снова стану старым добрым Нековбоем, жилетка которого всегда в твоем распоряжении, если тебе вдруг захочется в нее поплакаться. Ну как, идет?

И Василек впился в нее напряженным взглядом, ожидая ее ответа.

— Ты не принял во внимание одной детали, — медленно произнесла Рита.

— Да? И какой же?

— А если окажется, что мы с Артуром все-таки пара, что тогда?

— Что ж, я это переживу, — глухо сказал парень, но весь его вид говорил о том, что он в это не верит. — И даже пожелаю вам счастья. И даже стану гостем на вашей свадьбе, если ты того пожелаешь. И буду нянчить ваших детишек. И...

— Ладно, ладно, я поняла. Можешь не продолжать.

— И что же ты решила? Друзья?

— Как раньше? — уточнила девушка.

— Как раньше.

— И никаких больше сцен ревности?

— Никаких. Если ты, конечно, сама не станешь мне их закатывать. А то я ж тебя знаю — стоит только какой-нибудь девушке обратить на меня внимание, как ты тут же начинаешь рвать и метать.

И Василек лукаво ей подмигнул. Рита рассмеялась.

— Хорошо, — сказала она. — Я постараюсь держать себя в руках.

— Уж постарайся, сделай милость.

И, беспечно болтая, как в прежние времена, они отправились дальше. Впрочем, девушка сознавала, что их дружба уже не будет такой, как раньше. Ведь она привыкла рассказывать ему обо всем, что происходит в ее жизни, делиться с ним своими переживаниями, впечатлениями, всем тем, что накипело на душе. А поскольку все ее мысли, чувства и переживания в последнее время связаны исключительно с Артуром и самим Нековбоем, выходит, что разговоров по душам им больше не видать. Но это уже частности. Главное, что друзья снова были вместе, и Рите больше не приходилось разрываться на части. И от этого ей хотелось петь и плясать.

Когда девушка вернулась домой после продолжительной прогулки с Васильком, во время которой они переговорили, казалось, обо всем на свете, избегая, разумеется, щекотливых тем, она собиралась немедленно пойти к Артуру и рассказать ему о том, что сделала очередной шаг на пути к мечте стать медсестрой. Но не успела она подойти к двери заветной комнаты, как замерла, похолодев от ужаса — оттуда до нее отчетливо донесся тихий женский стон. От этого негромкого звука Риту всю затрясло. Дома никого не было — родители в последнее время постоянно пропадали в своем кафе, проводя там целые дни и вечера, а Димка с утра ушел к Леночке. Неужели Артур, воспользовавшись всеобщим отсутствием, привел домой девушку?!

Рита не давала себе труда задуматься над словами Василька о том, что Артур может рано или поздно жениться, ведь она привыкла, что парень не проявляет ни малейшего интереса к противоположному полу. Но ведь он все-таки мужчина, и у него есть определенные потребности. Рита не хотела даже думать об этом. Первым ее побуждением было распахнуть дверь комнаты и застать своего возлюбленного, так сказать, на месте преступления, но, подумав, она решила этого не делать. Она не знала, как поведет себя, обнаружив Артура в объятиях другой девушки. Когда она увидела, как его целует Сонечка, она едва с ума не сошла от тоски и ревности. Теперь же за дверью его комнаты явно происходит нечто большее, чем просто поцелуи. Нет, к этому зрелищу Рита была не готова.

Она стояла перед дверью, напряженно ловя каждый звук и в то же время страстно мечтая ничего не услышать. Но стон раздался снова, и теперь к нему прибавился скрип кровати. Не в силах больше этого вынести, девушка бросилась в зал. Надо как-то дать понять тем, в комнате, что они больше не одни. Например, громко включить телевизор. Тогда они прекратят свое постыдное занятие и выйдут из комнаты. И Рита увидит лицо той, что так бесстыдно разрушила все ее надежды.

Влетев, как фурия, в полутемный зал, девушка сослепу наткнулась на журнальный столик и растянулась на полу возле дивана. Шепотом ругаясь, она встала и... снова замерла. Облегчение, переполнившее все ее существо, чистой, теплой волной омыло ее истерзанную сомнениями душу. На диване спокойно спал Артур, уронив во сне руку. Он здесь! Спит! Один! Рите хотелось кричать от восторга.

Она опустилась обратно на пол, уже совершенно не думая о том, кто же там стонет в комнате Артура, и осторожно взяла руку парня, приложив его большую теплую ладонь к своей щеке. И, не успела она опомниться, как сильная рука Артура подхватила ее легко, как перышко, и через мгновение девушка оказалась прижата спиной к его груди, а его подбородок удобно устроился у нее на макушке. Ничего не соображая, Рита попыталась было вырваться, но руки парня, обвившись вокруг ее талии, только крепче притиснули ее к его телу. Девушка расслабилась, и хватка его рук тут же ослабла.

— Артур, — тихо прошептала она. — Что ты делаешь?

Но в ответ она услышала только его ровное дыхание. Да он спит! Рита осторожно, стараясь не делать резких движений, повернулась к нему лицом и убедилась в правоте своих подозрений. Артур продолжал крепко спать, не замечая того, что у него появилась компания.

— Попадос, — выдохнула девушка, не зная, как выпутаться из этой ситуации.

При каждой ее попытке незаметно выползти из объятий Артура, кольцо его рук незамедлительно сжималось, припечатывая Риту к его груди. При этом парень не просыпался, словно она была его любимой игрушкой, эдаким плюшевым медвежонком, с которым он привык засыпать по ночам. Разумеется, девушке было дико приятно лежать вот так в его объятиях, но все же ее положение было крайне щекотливым. Что она будет делать, если в зал кто-нибудь войдет? И что она скажет Артуру, когда он проснется?

— Полный попадос. Иначе и не скажешь, — прошептала сама себе Рита.

Можно было попробовать разбудить его, пока никто не увидел этого "компромата", но прежде надо было придумать, что сказать ему в свое оправдание. "А почему это, собственно, я должна оправдываться? — подумала девушка. — Я же ни в чем не виновата. Откуда мне было знать, что у Артура есть такая дурная привычка — затаскивать к себе в постель любую девушку, оказавшуюся в пределах досягаемости его рук?! И сколько, интересно, девушек испытало на себе эту его привычку?!" Рита сердито толкнула парня в грудь. Тот беспокойно зашевелился, но вскоре затих, уткнувшись лицом в ее волосы. Нет, на него положительно невозможно было долго сердиться! Девушка решила воспользоваться сложившимися обстоятельствами и несколько минут понежиться в его объятиях.

Рита слегка отстранилась от него, чтобы было удобнее, и стала рассматривать его безмятежное, такое родное, прекрасное лицо. Артур был так близко... Пожалуй, еще ни разу за все эти два года ей не удавалось полюбоваться им, находясь в непосредственной близости от него. Если только не считать того случая в прихожей, когда он кружил ее, держа на руках. Но тогда все произошло так быстро, так мимолетно, что она просто не успела ничего понять. Даже тогда, когда девушка вломилась посреди ночи в его комнату, будучи в нетрезвом состоянии, она все же не была настолько близка к нему. Сейчас же у нее была возможность разглядеть каждую черточку его безупречного лица, и каждая эта черточка была идеальна, просто верх совершенства. Рита смотрела на него и никак не могла насмотреться. Густые шелковистые волосы, высокий чистый лоб, брови, которые так редко можно было увидеть не нахмуренными. А его глаза... Девушке не надо было видеть их открытыми, чтобы вспомнить их поразительную глубину и пронзительную ясность их взгляда. Большие, лучистые, они завораживали ее, а их цвет порой напоминал цвет стали остро отточенного клинка. В голове Риты вдруг всплыла строчка из давно и прочно, казалось бы, забытого стихотворения Марины Цветаевой, которое они проходили по литературе в девятом или десятом классе: "Под крыльями раскинутых бровей — две бездны..."