Колыбель

Я так и остался стоять с раскрытым ртом.

-Так будите сегодня историю рассказывать?

-Ну раз такое дело, то наверное расскажу.

-Тогда я вечером к Варьке прибегу.

Подхватила кузовок, в котором обед мне приносила, и скрылась за калиткой.

Я почесал макушку, — чудны дела.

Перекусив пирожками и запив квасом, решил заняться наконечниками. Для начала глянем сколько у нас серебра в кубышке. Монет оказалось предостаточно, что бы хватило и мне и Даре, на дротики да стрелы, как говорится, — береженного ....

Еще через пару часов я сунул очередной меч в горн, так как на Тымковы нужды железа уже не хватало.

Подворье Лукерьи было завалено свежим сеном, в котором с превеликим удовольствием рылась наша чародейка. Сено у нее торчало и в волосах, и из голенищ сапог, и даже виднелось в разрезе рубахи, от которого я торопливо отвел взгляд. Девушка ныряла с головой в эти кучи, чего то там разыскивая, и радостная выныривала обратно, с каким то стебельком в руке, укладывала его на здесь же расстеленную холстину, и ныряла снова. Рядом с этой копной травы стояла Лукерья, сложив руки на груди, и умильно на все это глядя улыбалась, что тот кот объевшийся сметаны.

-К Лыське вона Оксанка прибегала пошептаться, говорила ты чего то в кузнице куешь.

-Да так, по мелочи разное.

-А банька то уже поспела, ты вон в бочке сполоснись от сажи то, и ступай, я там ужо и квас поставила и веники замочила.

-Благодарствую.

-Ты Илай это... коль слаба еще чародейка то твоя для бани, так может девку каку прислать чтоб попарила.

Дара снова нырнула с головой в свой стог и там затаилась.

-Так может лучше Охрипа, сколько сил то у той девки, она и не попарит как следует.

-А и то верно, пусть Охрип попарит, он банщик хоть куда, знает когда парку поддать, да и каким веничком обиходить, не раз меня парил, так что ты ступай, а я Охрипа сейчас кликну.

Сено зашевелилось, и с него с очередной тычинкой, а может и с пестиком, появилась вся перемазанная зеленым, чародейка Дара.

Банщиком Охрип и вправду оказался знатным, я выходил из бани как будто родился заново, наслаждаясь каждой клеточкой тела пребывающего в этом мире, и не сразу заметил, что народу во дворе хозяйки хутора прибавилось, преобладала детвора разного пола и возраста, но встречались и взрослые представители местного общества.

Руководила группой малолеток Варвара, показывая кому куда рассаживаться, и раздавая подзатыльники, а то и дергая за косы, тех кто пытался сменить свое место дислокации.

-Сейчас дядька Илай, еще Оксанка с братанами прибегут и можете сказывать.

-Чего сказывать то?

-Ну так историю.

-Какую?

-Так про страны всякие, вы ведь везде были, а у нас дальше столицы никто то и не хаживал. Расскажите, дядька Илай.

Я тут что, за место скомороха теперь буду. Ну да отрабатывать постой как то нужно, да и баньку вон тоже.

В клубах пыли мимо меня промчалась Тымкова дочка, таща за собой двух мальчуганов лет шести-семи.

Ну кажись все в сборе. Я подкатил себе колоду для рубки дров, уселся верхом, и начал.

-Я расскажу вам сегодня историю про необычную королеву, которая живет и правит в тех краях, где вечный холод, и никогда не бывает теплого лета. Еще расскажу о мальчике Кае, и отважной девочке Герде, чья любовь смогла победить самые сильные чары и спасти друга.

Детвора сидела с распахнутыми глазами, и раскрытыми ртами, а за их спинами примостились и несколько взрослых, и так же как и детишки, выставили свои зубы на показ.

... на дворе перепархивал снежок.

-Это роятся белые пчелки.

Говорила старушка-бабушка.

-А у них тоже есть королева?

Спрашивал мальчик, он знал, что у настоящих пчел есть такая.

-Есть.

Отвечала бабушка.

-Снежинки окружают ее густым роем и она вечно носится на черном облаке, часто по ночам пролетает она по городским улицам, и заглядывает в окошки, вот от того то они и покрываются ледяными узорами словно цветами.

-А Снежная королева не может войти сюда?

Спросила девочка.

-Пусть ка попробует.

Сказал мальчик.

-Я посажу ее на теплую печку вот она и растает.

Вечером когда Кай был уже дома, и почти уже разделся, собираясь лечь спать, он поглядел в маленький оттаявший на стекле кружечек. За окном порхали снежинки, одна упала на цветочный ящик, и начала расти, расти, пока не превратилась в женщину...

... она вошла в огромную ледяную залу и увидела Кая, девочка сейчас же узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его, и воскликнула.

-Кай, милый мой Кай, наконец то я нашла тебя.

Но он сидел такой же неподвижный и холодный, тогда Герда заплакала, горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела. Кай вдруг залился слезами, и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами, тогда он узнал Герду и очень обрадовался.

-Герда, милая моя Герда, где же это ты была так долго, где был я сам?

И он оглянулся вокруг.

-Как здесь холодно, пустынно.

И он крепко прижался к Герде...

Когда я закончил сказку, вся женская половина снова хлюпала носами и утирала слезы. Вот ведь сентиментальные же эти барышни, какой ты мир не возьми а все то же.

-Чего только в мире не бывает.

-И не говори.

Слышалось из задних рядов.

Честно говоря, я бы чего перекусил сейчас, а то после баньки и этих женских слез, меня такой жор разобрал. Словно подслушав мои мысли, или просто услыхав урчание живота, меня окликнула Лукерья.

-Пойдем ужо ужинать, а то все стынет, давно на стол то поставлено.

Перед тем как отправится на сеновал, подошел к Даре.

-Завтра после медитации займемся с тобой фехтованием, нужно не только чужие жизни спасать, но и свою учиться защищать.

-Так мы с Лукерьей...

-Значить встанешь пораньше.

-Ладно, я попробую.

Утром передо мной красовалась все та же надпись, только цифра уже была на ней другая.

Ваши характеристики снижены на -2%

Девушка сидела передо мной в той же что и вчера позе лотоса, глаза ее были закрыты а дыхание глубокое, и по-моему она спала, хотя может это у нее такой глубокий транс.

Я тронул Дару за плечо.

-Послушай спящая йогиня, давай, иди досыпай, а расписание мы с тобой днем подправим.

Девушка лишь качнула головой, и не открывая глаз направилась в сторону дома. Я еще посмотрел как она скрывается в дверном проеме, удивляясь как не врезалась в косяк, обвел глазами двор, ища чем бы заняться, но так ничего и не придумав, уселся на вчерашнюю колоду и принялся сосредоточено мычать.

Меч ковался легко, как будто я провел в кузнице всю свою жизнь, и только тем и занимался что ковал мечи, да всякое смертоубийственное железо.

Решил что лучшее что может подойти Даре так это рапира, она легкая, быстрая, стремительная, и легко находит щели между лат. Этот кусок кованного железа умеет не только колоть, но еще и рубить. Все у этого режика зависит от его баланса. Скажем, смести баланс к гарде, и это будет легко управляемый фехтовальный клинок, но только смести его к середине меча и это уже рубящее оружие. У рубящего клинка, главное чтоб было постоянное движение, а иначе с ним будет трудно совладать даже мастеру.

Красота, изящество, грация и одновременно смертоносность, сразу все в одном. Осталось только научить девушку владеть этим смертельным изяществом, и тогда эти двое как нельзя лучше смогут дополнить друг друга.

Ближе к вечеру в кузницу зашел Тымко с моим заказом который я тут же обменял на наконечники. Еще Тымко пообещал занести хорошее дерево для ножен, а так же кожу и мех, кожей обтяну ножны, а мехом выстелю внутри, чтоб меч не ржавел да и для плотности так то оно лучше будет. Еще у меня есть кожа ящерки, подаренная мерзким эльфом, вот ей и обтяну рукояти.

Дара все схватывала, как говорится на лету, основные стойки, атакующие и оборонительные приемы, а так же обманные финты, все это давалось ей уж как то очень легко, может это она талант такой, а может просто особенности игры. С каким рвением и настойчивостью она подошла к вопросу стрельбы из лука, с такой же страстью она занималась фехтованием, иногда доходило до того что я сбегал в кузницу или с Охрипом на рыбалку, не в силах выслушивать в сотый раз...

-А почему...?

Так и текла наша размеренная жизнь на хуторе, — медитация, фехтование, кузница, собирание травок, а по вечерам очередная рассказка для детворы. И вот в один прекрасный день, когда проснувшись я увидал надпись, Ваши характеристики снижены на — 8%случилась с нами история.

Лукерья отправилась в этот день с утра на край хутора, отпаивать своими настойками одну старушку, которая полезла в погреб да и подвернула там ногу. В общем чуть не окоченела там бабка, когда ее только на следующий день соседи с погреба то достали. А Охрип как верный Санчо Панса, конечно же отправился с ней в качестве помогальщика.

Казалось бы ничего не предвещало беды, как тут Даре понадобился очередной пестик с тычинкой, вот вынь ей и полож а иначе все пропало. Сборы были наши не долгими, и уже спустя час, мы втроем шагали по окрестным лугам и перелескам, в попытке отыскать какой то, ну очень редкий цветок. Обогнув очередной кустарник, возле раскидистой акации, увидали здоровенного косматого мужика, без рубахи и лаптей, лишь в одних холщовых штанах, местами сильно драных. Взгляд сего персонажа не предвещал нам ничего хорошего.

-Зря вы на хутор пришли, ой зря.

Я посмотрел на это косматое чудовище.

-Да мы мимо проходили, а там девочка...

-Вот и нужно было проходить мимо, а теперь уж чего...

-Остап?

-Остап, Остап. А ты то как догадался?

-Да уж догадался.

И тут мужик подался немного на нас, и прямо на глазах начал трансформироваться.

Вместо ногтей стали появляться когти, а пальцы укорачиваться, и не без того крепкие руки, еще больше стали бугриться мышцами. Колени со щелчком выгнулись назад, с треском лопнули штаны, расходясь по швам, обнажая крепкие икры, уже покрытые шерстью. Голова менялась стремительно, одновременно стали удлиняться уши, и расти вперед челюсть, нос как таковой пропал, превратившись в черную резиновую нашлепку, а небольшие глаза Остапа стали как будто еще меньше, и почти скрылись под надбровными дугами. Косматые волосы с головы стали спускаться на шею, плечи, спину, на глазах превращаясь в густую львиную гриву.

Я стоял ошарашенный таким зрелищем, и смотрел, как из приоткрытой пасти, вырастают здоровенные белоснежные клыки с розовым языком посредине.

Прыжок оборотня я откровенно проморгал, и уже поняв что не успею достать рогатину, или вынуть клинки из ножен, не говоря о дротиках с серебряными наконечниками, умудрился лишь оттолкнуть левой рукой Дару, а наручь правой вбить Остапу в пасть. Пасть сжалась так, что я подумал, — а выдержит ли металл, не смотря на его божественное происхождение, и вложенное мастерство в его ковку. Думал я обо всем этом, уже валяясь на зеленой травке, сверху придавленный не маленькой, и здорово доложу я вам пованивающей тушей оборотня. Я пытался, одновременно и достать нож из за спины, и не дать разжать Остапу пасть, выходило у меня все это откровенно плохо. Нож никак не доставался, а пасть вот-вот должна была освободится от части моего доспеха. Подумал о Куне и тут же увидал его висящем на гриве этой зверюги, с набитым ртом шерсти, не способного добраться не то что бы до горла, а ходя бы до шкуры, — однако плохо наши дела складываются.

Оборотня выгнуло дугой и он заскреб лапой по шее, ломая древко торчащей из нее стрелы, но в загривок тут же впилась вторая, а за ней и третья, четвертая, пятая, шестая.... Дара стреляла и стреляла, уже в абсолютно мертвого оборотня, превращая того не то в огромного ежа, не то в диковинный кактус. Хоть Остап и превратился после смерти обратно в человека, девушку это не остановило, она не переставала натягивать и отпускать тетиву лука, пока не закончились все стрелы , но и после того рука чародейки продолжала непроизвольно шарить по опустевшему колчану, пытаясь найти там еще хоть одно древко стрелы.

Поздравляем! Вы взяли уровень.

Поздравляем! Вы взяли уровень.

Поздравляем! Вы взяли уровень.

Две мокрые дорожки появились на лице девушки, стремясь превратиться в полноводные ручьи, тело начала бить мелкая дрожь, а руки никак не могли найти себе места, то хватаясь за лук, то ища в колчане стрелы, то сжимаясь на рукояти ножа.

-Успокойся, все уже закончилось. Не принимай это так близко, это всего лишь игра, а это не настоящий оборотень, он просто набор нулей и единичек, набор кодов и логарифмов и не более того, ты ведь и сама знаешь, ты же говорила что веб-дизайнер.

Так я говорил Даре, прижимая ее к себе, пытаясь успокоить, что бы ее не захватила истерика. Девушка не успокаивалась, продолжая трястись и вздрагивать.

-На вот выпей.

Протянул полную кружку вина.

-Нужно что то конечное покрепче, но чего нет того нет, моя вина, упустил совсем я этот момент.

Дара сделала пару глотков, стуча кружкой по зубам, не в силах удержать трясущиеся руки, они как будто у нее жили своей жизнью, и ни в какую не хотели слушаться свою хозяйку.

-Нет, нет, нужно выпить все.

Кружка опустела, а девушка все еще шмыгая носом, но уже не трясясь , подхватила Куню на руки, и тиская его так, что мне стало за убивца откровенно страшно, направилась в сторону ручья.

-Мне умыться нужно, не ходи за мной.

Девушка ушла, а я решил приступить к извлечению стрел из бывшего чудовища. Жалко, что он обратно в человека перекинулся, такие замечательные клыки можно было в качестве трофея для чародейки взять.

Желаете развеять?

На траве остался лежать пучок стрел, алая лента, заколка для волос, обрамленный серебром здоровенный волчий клык на цепочке, и горка золотых монет. Монет я насчитал аж восемьдесят шесть, лента с заколкой были самыми что ни на есть обыкновенными, а вот клык.... Клык оказался знатный, а скорее редкий, это был артефакт и звался он, — жизнюк или же жизняк. Наверное в комплект к кольцу воскрешения, система вручила девушке эту редкость, — артефакт мог делится своей накопленной жизненной энергией с хозяином, когда у того оставалось меньше тридцати процентов, а затем ее восстанавливал, правда тоже за счет хозяина, но делал это не в ущерб, а лишь изымая излишки. Так что повезло чародейке, сильно повезло, редкая вещица ей досталась, да и оборотень наверное редкая зверюга, раз такие трофеи знатные, или может уровень у него сильно зашкаливал.

Девушку обнаружил не далеко от ручья, спящей под раскидистым дубом, а может вовсе и совсем не дубом, уж очень странные были у дерева листья. Дара положив под голову руку второй крепко прижимала к себе все еще живого Куню, и чему то там улыбалась себе во сне, — идиллия. Я достал волчьи шкуры и переложил эту сладкую парочку на одну из них, второй укрыв сверху. Как проснется, будет ее мучить зверский голод, так всегда бывает, когда перегорает адреналин в больших количествах, так что нужно мне озаботиться харчем для отважного Робин Гуда.