— Это не ИСБ раскрыла, что имперский Генеральный прокурор Кирианской империи не умер, а был убит. Причем, его убили неумело, не профессионально, так как убивают дилетанты, никогда такими делами не занимавшиеся, оставив после себя огромное количество улик. Когда мне первый раз позвонила жена генпрокурора, то в перерыве между истерическими всхлипами она заявила о том, что на ее глазах только что убили ее мужа. Первоначально я не поверил этим ее словам, так как знал, что Якоб Мерке по натуре был никчемнейшим человечком. На должности имперского Генерального прокурора он оказался совершенно случайно, со своими правами и обязанностями по этой должности совершенно не справлялся. Вместо того, чтобы защищать гражданские права кириан, о занялся обслуживанием сильных мира сего! К тому же следует добавить о том, ты, Барк, об этом мог и не знать, но он доживал свои последние дни в этой должности. К этому времени со своими услугами он уже никому не нужен, с ним и его мнением перестали считаться.
— Насколько я был информирован, то Клан Ястребов уже подыскал ему замену на этой имперской должности. В тот момент клан попросту выжидал время, чтобы официально и в требуемом порядке оформить его уход в отставку. Тем временем, мой телефонный разговор с супругой генпрокурора все еще продолжался. В промежутках между своими всхлипами она мне рассказала о том, что, когда она вошла в служебный кабинет мужа, то вдруг увидела, что ее муж принимает какого-то посетителя, что он что-то пытается объяснить этому посетителю. Муж громко кричал о том, чтобы его не трогали, что он ни в чем не виноват, что ему приказали это сделать, поэтому он и закрыл дело. Что он не знает и не желает знать, что же на деле там произошло. А этот посетитель убийца, не обращая внимания на крики мужа, достал из кармана шприц, его иглу воткнул в шею мужа. Имперский Генеральный прокурор дернулся всем своим телом, а затем его голова со стуком упала на поверхность стола.
Полковник Филипп сделал паузу, поднялся из-за стола, подошел к барной стойке и заказал себе бокал коньяку. В этот момент он развернулся ко мне лицом и вопросительно поднял брови, но я отрицательно покачал головой, пить мне больше не хотелось, пива было больше, чем достаточно. Филиппу задержался у стойки, он явно не спешил возвращаться за стол и продолжать этот разговор, который был явно ему неприятен. Когда он все-таки вернулся и сел за наш столик, то я уже доедал свой стейк. По глазам Филиппа я понял, что моему другу не понравилось это мое внешнее спокойствие. Он одним глотком опрокинул в себя коньяк из фужера, а затем продолжил рассказ.
— Я попросил жену генерального прокурора успокоиться, начать свой рассказ сначала. Женщина послушалась моего совета, перестала всхлипывать, она начала свой рассказ с самого начала. Повторив его практически слово в слово, она негромко прошептала в трубку, что убийца мужа все еще находится в кабинете мужа, что он роется в его бумагах. Мне ничего не оставалось делать, как перезвонить в полицию, попросить их направить полицейский наряд к генпрокуратуру на квартиру для ареста, подозреваемого в убийстве. Вскоре из полиции мне доложили, что подозреваемый в убийстве кирианин арестован, сейчас находится в камере предварительного заключения в полицейском участке. Я запретил полицейским допрашивать арестанта по его делу, направил в полицию своих людей, чтобы они его перевезли в имперскую службу безопасности. —
В этом месте Филипп сделал новую паузу, но уже не поднимался на ноги, а продолжал сидеть за столом и задумчиво вертеть в руках двузубую мельхиоровую вилку. Затем он поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза, словно хотел в них найти объяснение всех своих беспокойств и сомнений, а затем продолжил говорить.
— На первом же допросе обвиняемый или подозреваемый, как вам будет угодно называть этого кирианина, принц Барк, потребовал встречи с генералом Валдисом. Он назвал себя, свое воинское звание и свой идентификационный армейский номер. Мы проверили информацию, — она была абсолютно точной и правильной. Я приказал прекратить допрос, изолировал подозреваемого, а также офицеров, которые его допрашивали. Но в заключение рассказа я хотел бы сказать, что мои офицеры оказались умными следователями, они быстро разобрались в подоплеке убийства имперского генпрокурора. Они установили, по чьему приказу действовал этот молодой человек, убийца. Вы понимаете, принц, что я имею в виду, одно их слово и такая шумиха начнется в имперской прессе и на галовидении, что нам не позавидуешь. В тоже время я не могу, не имею права отдать приказа о закрытии этого дела, да, и главное, я никогда не соглашусь принимать в отношении своих людей каких-либо кардинальных мер, чтобы прекратить дело или убрать лишние языки. Принц, если вы думаете, что я не правильно трактую этот случай и веду себя не совсем так, как вы этого ожидаете, то готов в любую минуту подать в отставку. —
Филипп замолчал и выжидательно на меня посмотрел.
В чем-то Филипп и офицеры его службы были правы относительно смерти генерального прокурора, когда говорили, что смерть генпрокурора связана с его решением о прекращении дела по расследовании покушения на члена императорской семьи. С вечера вчерашнего вечера в столице только и говорили о том, что имперский генпрокурор Якоб Мерке своим волевым решением прекратил расследование дела о покушение на члена императорской семьи. Поэтому, когда вслед за этим появилась новость о внезапной смерти самого Генерального прокурора, то, естественно, многие кирианцы не поверили в официальную информацию о его смерть от инфаркта.
В этот момент у входа в ресторан началась какая-то странная возня!
Группа мужчин маленького роста хотела пройти внутрь ресторана, но их не пропускал швейцар и пара неизвестно откуда появившихся здоровых мужиков. Я собственными глазами видел, как самый маленький в группе низкоросликов мужичок, высоко подпрыгнул, словно у него в ногах были пружины, и своим маленьким кулачком вмазал по носу швейцару, а гномы вслед за ним тоже начали махать своими кулачищами.
Трое мужчин у входа не могли долго противостоять гномам, а то, что это были именно гномы моей охраны, можно было бы легко догадаться. Но в это время на помощь защитникам подошли еще несколько рослых амбалов. И пошла кулачная потеха, которая вскоре распространилась и на зал, в котором я и Филипп ужинали. Не смотря на подавленное настроение и важность разговора, Филипп тоже обратил внимание на эту потасовку, он с азартом начал наблюдать за ее развитием. Затем он из кармана пиджака достал минирацию и попытался по ней кого-то вызвать, но ему никто не ответил. Потасовка все еще продолжалась, я же интересом наблюдал за тем, как Филипп пытался заставить работать внезапно вышедшую из строя минирацию, и одновременно за тем, как дрались офицеры имперской службы безопасности с моими гномами телохранителями.
Мой главный телохранитель полковник Герцег взобрался на один из столиков в зале, с которого увлеченно и азартно бил по лицу официанта, ставшего грудью на защиту нашего столика. Постепенно гномы брали вверх, они дрались профессионально организованными тройками, один, самый драчливый и сильный гном, шел напролом впереди, а двое других прикрывали его спину. Применение тактики действия штурмовых групп позволило гномам шаг за шагом завоевывать один квадратный метр площади ресторана за другим. А амбалы имперской службы безопасности действовали разрозненно, они были слишком здоровыми и накаченными парнями с большими кулаками, чтобы думать тактической стороне организации драки. До этих ребят не сразу дошло, что их умный и хитрый противник применил и победил десятки раз проверенной тактикой, а когда они сообразили и это поняли, то было уже поздно что-либо менять. В конце концов, эти развлечения охранников мне надоели, я вскочил на ноги и сержантским голосом проревел на весь зал:
— Всем стоять смирно!
Герцега, Филиппа, швейцара, официанта, гномов и всех людей, находившихся в зале, стальной пружиной подбросило на ноги и все они тут же замерли по стойке смирно. Я зло посмотрел на полковника Герцега, демонстративно покрутил пальцем у виска головы, головой кивнул Филиппу, приглашая его следовать за собой, и не давая общей команды "вольно", направился к выходу из ресторана.
Что ни говори, но день все-таки удался, да и вечер был совсем неплох, ужин прошел отлично, несмотря на все старания полковника Герцега подсластить его кулачной потасовкой с офицерами имперской службу безопасности Филиппа. У выхода я попридержал шаг, дождался Филиппа и спросил его:
— А если я направлю к тебе полковника Герцега, — и кивнул головой в сторону плетущегося за нами, словно побитая собака, начальника своей охраны, — сможешь ли передать ему материалы по делу имперского генпрокурора? Мне хотелось бы получить информацию о том, кто в этот день звонил супруге генпрокурора, кто ее посещал, и кто ей посоветовал звонить тебе и рассказывать о том, как, якобы, погиб ее муж? Мне хотелось бы поговорить с твоими офицерами, которые вели допрос подозреваемого офицера, якобы посланного полковником Валдисом, которого ты назвал убийцей. Для твоей информации они никакого отношения не имеет ко всему этому шитому белыми нитками делу. Его, ты можешь, извинившись, отпустить. Я думаю, Филипп, что твои люди его тщательно обыскали, никаких шприцев, разумеется, у него не нашли. Поверь мне, Яков, генеральный прокурор Кирианской Империи умер, разумеется, не от инфаркта, и совершенно не таким образом, как рассказывала его супруга. Извинись, верни это дело в имперскую полицию, пусть у них болит голова, когда будут иметь дело с истеричной супругой генерального прокурора. А тебе большое спасибо, Филипп... спасибо за то, что ты вначале переговорил со мной, а не пустил дело на самотек. Я прекрасно знаю, чего тебе это стоило — отложить дела и приехать ко мне. Мне приятно осознавать, что у меня есть друг... настоящий друг, которому я могу всецело доверять. — И я пожал руку своему другу, после чего Филипп, обрадованный таким решением сложного, по его мнению, вопроса, уселся в поджидавший его флайер и отправился на службу.
А я продолжил свой путь в императорский дворец, размышляя над тем, что же делать с этим маленьким гномом, который мне очень нравился, но уж очень он был задиристым и драчливым гномом. Но при одной только мысли о том, что на старом месте он встретится с сыном Артуром и они, найдя общий язык, начнут вытворять безобразия, охладила все мое рвение в отношении его возможного наказания, я решил никуда этого гнома не отправлять.
А гном полковник, видимо, обладал внутренним чутьем, как только я принял окончательное решение, он воспрял духом и грустно прогудел в свою жиденькую бороденку.
— Нечего им была нас недоросликами обзывать, вот за это и получили плюхи по своим носам?!
5
Дежурный караул под командованием капитана Лазаре, в недавнем прошлом штаб-сержанта 1-й роты 2-го батальона 27-го гвардейского полка, покинул помещение казармы, размеренным шагом направился к главным воротам имперской южной резиденции. Там должна была произойти церемония смена караулов, гвардейцы должны были сменить караул гномов, который предыдущие сутки нес охрану этой имперской резиденции.
Всего пара недель прошла с того момента, когда по непонятной для большинства солдат и офицеров причине застрелился гвардии полковник Савичев, командир 27-го гвардейского полка. Также неожиданно для всех в командование этим гвардейским полком вступил маркиз Филипп Кирианский, известный аристократ, который всего за час до самоубийства Савичева появился в резиденции для личной встречи с императором Иоанном! Видимо, не имея под рукой других офицеров, император Иоанн был вынужден полковника Филиппа назначить временно исполняющим обязанности командиром 27-го гвардейского полка! В этом качестве маркиз очень быстро себя показал, что он не просто кирианский аристократ голубых кровей, но и думающий, способный офицер-командир. В течение одного дня он добился перевода всех прежних офицеров полка с повышением в другие имперские гарнизоны.
Он также не стал ожидать, когда на освободившиеся офицерские вакансии имперский Генштаб пришлет других офицеров из резерва. А с разрешения императора Иоанна, полковник Филипп приказом по полку повысил звания многих унтер-офицеров этого гвардейского полка, сделав их офицерами, командирами взводов, рот и батальонов. После чего маркиз стал непререкаемым авторитетом во всем 27-м гвардейском полке!
Штаб-сержанта 1-й роты 1-го батальона Иосифа Лазаре полковник Филипп лично произвел в чин капитана, сделав бывшего штаб-сержанта своим единственным заместителем по полку. Капитан Лазаре в своем новом качестве стал заниматься организацией, осуществлением военной подготовки рядовых гвардейцев. На две недели 27-й гвардейский полк был освобожден от несения караульной службы по охране южной имперской резиденции. Все это время новые офицеры полка работали не покладая рук, всеми силами стараясь этот гвардейский полк снова превратить в военный механизм, способный выполнить любой приказ своего командира. И вот сегодня, по истечению двух полных недель, 27-й гвардейский полк вновь вступал на дежурство по охране имперской южной резиденции.
В это утро все члены императорской семьи спали крепким утренним сном.
Не спала одна только Императрисса, она привыкла к тому, чтобы рано утром подниматься на ноги, подготовиться к новому дню своей жизни, когда другие члены ее семьи еще спали. Он только что переговорила с мужем по телефону, интересуясь тем, как обстоят дела в столице империи, в Саане. А сейчас в одном ночной рубашке она стояла у окна и, делая небольшие маленькие глоточки кофе, которое только что себе сама приготовила, с интересом наблюдала за проходом гвардейского караула во главе с новоиспеченным заместителем командира полка, капитаном Лазаре. Этого старого прощелыгу унтера она хорошо знала, уважала за его крепкий характер.
В этот момент капитан Лазаре представился гному, встречавшего гвардейцев у КПП центральных ворот. Гном тоже имел капитанский чин и помимо того, что был лучшим другом ее внука, Артура, командовал ротой гномов спецназовцев. Оба капитана свои подразделения выстроили шеренгами друг напротив друга, первым отрапортовал гном капитан, который, видимо, доложил о том, как его гномы отработали свое суточное дежурство по охране южной имперской резиденции. Затем заговорил капитан Лазаре, который, видимо, сообщил о том, что 27-й гвардейский полк в полной мере вернулся к своим прежним обязанностях по охране имперской южной конференции.
В принципе, Императриссу мало интересовали эти военные ритуалы, смены караулов, рапорты дежурных офицеров. Но уж очень скучной была жизнь в этой императорской резиденции, из окон которой ничего, кроме травы на плацу, церемоний смены воинских караулов ничего более и не увидишь! Вот и сейчас Императрисса, словно девчонка, прилипла к окну своей спальни, наблюдая за тем, как никому ранее неизвестный гвардейский капитан Лазаре приступал к исполнению обязанностей дежурного офицера по южной имперской резиденции. Впервые Иосиф Лазаре становился старшим воинским начальником над этим объектом имперского значения.
