Ищейка. Генетический сбой

чего-то добиться?

— Если бы она была банкиршей, с собственным шестизначным счетом в швейцарском банке

— я бы еще поверила. — Хмыкнула я. — А так — что с нее взять? Во что такого девочка могла

вляпаться, чтобы над ней так два месяца измывались?

— Придется найти этого психа и спросить в лоб! — Запивая шоколадку кофе, изрек Савушка. -

Как еще ты можешь на него выйти?

— Я могу чувствовать ЕЕ, а не ЕГО! — Покачала я головой, не без удовольствия ощущая легкие

вибрации в области желудка. — А откуда может знать плененный, где его содержат? Тем более, что более плотной связи у меня не получается — только ощущения и картинка ее глазами. Но

и это уже можно считать подарком судьбы — раньше я никогда с таким не сталкивалась и не

видела столько подробностей! — Когда бокал почти опустел, взялась за новую сигарету. — А

еще, мне отчего-то кажется, что он «сиделец» с опытом — не по внешним признакам, а по

повадкам...

— И много ты «сидельцев» за свои 23 года повидала, чтобы знать их повадки? — Иронично

выгнув бровь, вопросил Ясенков. Скептицизма в его тоне было через край. — Бывают и

интеллигентного вида ботаники, с серией убийств за плечами, а бывают и откровенные урки

на вид, абсолютно не причастные к криминалу. Разве можно на вид угадать, кто из них кто?!

— Мне — можно! — Отмахнулась я, не желая дискутировать на сей счет. Да, история нашей

страны знает немало случаев, когда с виду плюгавые мужички имели за собой шлейф из

убиенных и никто из их окружения даже подумать не мог, что такое возможно — Чикатило

яркий тому пример. Но сейчас я говорила о своих ощущениях от увиденного мной типажа, а

не ставила типовые бирки. — Если бы можно было бы как-то это проверить....

— Что проверить? Думаешь у ментов есть каталоги с рожами всех зэков? Чтобы ты могла

полистать его и ткнуть пальчиком в нужного? Нет, придется тебе, Раечка, попотеть в поисках.

Прикурив от моей зажигалки, Савушка облокотился на стену, приняв весьма озадаченный

вид. Несмотря на весь его скептицизм и явное недоверие, мне было легче от осознания того, что я не одна в этом варюсь. Этот опыт тоже был новым для меня и нельзя сказать

однозначно, что мне не нравиться — очень даже наоборот.

— Если этот убогий говорил о сроках, то надо найти того, кому они были выставлены. -

Произнес Савушка, не мигая глядя мне в глаза. — Сколько человек осталось с того списка, который дала тебе Смирницкая?

— 15. — Поковырявшись в недрах своей дырявой с рождения памяти, выдавила я. — Только

какой толк от этих людей, если они перестали общаться с Петренко? Она из этих связей либо

выросла, это относиться к школьным, либо не вынесла ничего полезного, это наверное к тем, с кем она например ходила на подготовительные курсы к институту. Мне почему-то кажется, что чтобы насильно удерживать человека, нужен повод весомей, нежели личностная

неприязнь. Ко всему прочему, девочка наша имела связь с женатым мужиком и находилась в

постоянном соперничестве со своей однокурсницей, по поводу дележки клиентов на

написание авторских рефератов и курсовых. Кто сказал, что никто из этих троих не может

быть связником?

— Почему троих? — Непонимающе нахмурился Ясенков. — А главное — на кой черт она им

нужна в таком случае живая? Ведь именно это и подразумевает вся ситуация?

— Потому, что с женой этого альфонса, Ситниковой, я поговорить не успела. Она весьма

прозрачно дала понять через секретаршу, что разговаривать будет только с полицией. -

Развела я руки в стороны. — А это можно сделать не раньше понедельника. А насчет

надобности, ты прав, не нужна она им живой...

Тысяча мыслей бились в моей голове, не находя ни поддержки у разума и логики, ни

оправдания. Картина содержания девочки в заложниках, почему-то до определенного

момента, должна иметь куда более простое и стройное объяснение, нежели например

наказание за строптивость. А такого объяснения, тем более никак не связанного с

родителями, у меня не находилось. Тупик.

— Эта Ситникова знала о связи своего муженька и Петренко? — Стряхнув пепел, спросил

Савушка. Его мозг уцепился за поставленную задачу так плотно, что можно было ожидать от

господина куратора если не ответа на поставленный вопрос, то помощи в его поиске. Это

радует.

— Знала. Гриша сказал, что они вообще ее не разрабатывали, и я подумала, что в качестве

наказания, эта бизнес-вумен могла кого-то нанять...

— Тогда рано паниковать, еще ведь не все опрошены! — С энтузиазмом в голосе воскликнул

Ясенков. Разве что в ладоши от предвкушения не хлопнул. — Список твой с какой целью

получен?

— Мне показалось, что если Петренко знала о преследовании, а своего похитителя она

совершенно точно знает, могла кому-то рассказать. И если это не любовники, не коллеги по

работе, не однокурсники, тогда может быть случайно встреченные старые знакомые, которым

девушка могла открыться под влиянием момента и неожиданности. У нее ведь нет настоящих

подруг, с которыми можно поделиться всей херней на свете, нет нормальных отношений в

семье, где можно безоглядно выплакаться и найти успокоение или утешение. А

необходимость поговорить с кем-то генетически заложена в каждом живом существе, разве

нет?

Савушка смотрел на меня со смесью жалости и отеческого покровительства.

— Ты ровняешь по себе поколение, которое несмотря на маленькую разницу, может

кардинально от тебя отличаться — взглядами, суждениями, речью в конце концов! Слышала, как они сейчас разговаривают? Как будто каждый срок на зоне мотал — «типа», «в натуре»,

«отвечаю» и т.д.! Они более замкнуты, потому как гаджеты вполне могут заменить им

общение, создавая иллюзию социальной нормальности. Проще же в соц сетях грустную

цитатку поставить на «статус», чем разобраться в своем состоянии и выговориться! Так

почему ты думаешь, что такое поколение людей может что-то удержать от морального

уродства? Может быть нам повезет и девочка наша действительно обмолвилась какому-

нибудь о своем преследователе, пусть даже мимолетом и под влиянием момента.

Вообщем, путем внепланового совещания на две головы, нами был придуман план

дальнейших действий, который держался исключительно на моих талантах телепата,

позволяющих нам вдвое сократить время поиска нужного человека. Если конечно такой

человек вообще существует...

Савушка ушел от меня в семь часов, картинно поморщившись при упоминании мной

капитана Миронова, которого я намеревалась все-таки включить в нашу мини-группу.

— Зачем он тебе сдался? — Обуваясь, недовольно сопел Ясенков. — Чтобы к одной Ситниковой

подобраться?

— И этого уже не мало! — Усмехнулась я, наблюдая за его стараниями. — А если окажется, что

наши поиски закончатся в ее кабинете? Что если она все-таки причастна к похищению?

Опираться исключительно на твою личностною неприязнь просто не практично!

— Ух ты! — Скривился Савушка и выпрямившись, вполне привычно взирал на меня сверху

вниз. — Давно это ты такая практичная стала? Почему ты думаешь, что я, например, не найду

тебе весомого повода подобраться к этой мадам?

— Потому, что такой повод уже есть. И даже не надо ничего изобретать и лишний раз

напрягаться. Видишь сколько пользы от союза с ментом? А ты критиковал...

Оставшись одна, я смогла наконец выдохнуть. До меня потихоньку, не спеша, доходила

мысль о том, что всего за одну неделю я успела раскрыться двум людям! Мне, сумевшей на

протяжении все жизни (пусть пока и не такой длинной) успешно скрывать от людей свою

суть, не удалось обвести вокруг пальца двух мужиков! Буквально позор для моей тяги к

жизни. К спокойной жизни!

Ведь на каждой стадии моего взросления и адаптации к социуму, происходило по меньшей

мере десятки случаев, когда обнародование таких талантов могло быть неминуемым, но я

всегда успевала предотвратить их, прибегая при этом к разным способам — от откровенной

лжи, до полного отшельничества. Так почему сейчас я так легко поступилась своим

убеждениями? Почему открылась двум, в сущности-то мало знакомым людям?! Можно,

конечно, прикрыться жизнью девочки, которую в моих силах сейчас спасти, но отчасти это

будет враньем. Наверное, я устаю от одиночества, являющегося моим неизменным

спутником. В чем-то наверное мы с этой Олей похожи — ни подруг, ни друзей. Только у

меня, в отличии от нее, нет даже ухажеров, эмоциями от наличия которых вполне можно

утешить свое самолюбие. Каково это — быть нормальным? Иногда мне нестерпимо, вот

прямо как сейчас, хотелось хотя бы попробовать быть такой, как все. Не знать, о чем думает

стоящий рядом человек, не чувствовать его отношения к себе, а доверять исключительно

своим глазам, которые всегда щадяще относятся к чувствам, выдумывая, фантазируя, дополняя реальность красками. И от понимания того, что со временем ничего в этом плане не

измениться, во рту появлялся горький привкус.

Для каких-либо свершений и великих дел, было еще чертовски рано и я решила совместить

полезное с приятным, занявшись готовкой первого и второго блюда на случай возможного

визита Вареньки (все ж таки выходные!), а заодно и отвлечься от тяжких дум. Получилось

очень даже, ибо погрузившись в абстрактные раздумья, я чуть не спалила зажарку к супу...

12.

Ровно в половине десятого я стояла перед давно пережившим свои лучшие годы

девятиэтажным панельным домом, на Новокузьминской улице, где жила мадам Скотникова.

Солнышко, такое яркое и теплое, выгнало из дома достаточно много народу — мамочки с

карапузами на детской площадке и колясками, кружок из трех алкашей на лавочке, два

мужика, корпящих над ржавенькой «шестеркой», и небольшую группу школьников лет по 10.

Веселый двор, чем-то по типажу смахивающий на советский.

Дом хотя и не напоминал коттеджный поселок элитного типа, однако домофон имел. Правда

тратить время на обзвон всех квартир подряд, включая нужную, мне не пришлось, ибо моя

ушлая натура давно приобрела универсальный ключ, позволяющий беспрепятственно

проходить практически везде, где установлены домофоны старого образца.

В подъезде, не смотря на стойкий запах кошачьей мочи и сырой собачьей шерсти, было на

удивление чисто, но посмотрев на разрисованный лифт, я двинулась на пятый этаж пешком, предпочитая отдать богу душу от инсульта, чем от нехватки кислорода, если эта консервная

банка застрянет где-нибудь между этажами.

На каждом этаже творилась своя история, хорошо слышимая в подъезде из-за тонких

перегородок — кто-то ругался, где-то визжали дети, где-то заливисто лаяли собаки, кто-то

слушал тяжелый рок, кто-то готовил, источая такие запахи, от которых мой несчастный

желудок сжался до размеров горошины. И чем, интересно, мадам Ирине не нравиться такая

жизнь? Отсутствием позолоченных перил? Я вот, поднимаясь по лесенкам, чувствовала

странный уют, словно приехала в деревню, в которой когда-то жила моя бабуля. Эти

ощущения — сплоченности людей и собственной защищенности среди них, на самом деле

дорогого стоят. У меня вот на Академика Королева, такой атмосферы, к сожалению, нет.

Дверь в квартиру Скотниковых стояла железная, с претензией на бронированную, и

выкрашенная при этом в противный болотный цвет. Звонка не обнаружилось и мой стук

разнесся по площадке, словно набат. Пару мгновений спустя, мне открыла миловидная

женщина, с круглым лицом и удивительно добрыми глазами, цвета потемневшего золота.

Вытирая руки о кухонное полотенчико, она с любопытством взирала на меня снизу-вверх, в

силу своего небольшого роста.

— Вы к кому?

— Добрый день! — Я постаралась вложить в свою улыбку столько оптимизма, сколько было

уместно в данной ситуации. — Я работаю в детективном агентстве «Орион» и хотела бы

поговорить с Вашей дочерью, Ириной, по поводу ее подруги Петренко Ольги. — В знак

подтверждения своих слов я продемонстрировала свое удостоверение.

— А! — Настороженность на лице женщины сменилась сочувствием. — Жалко девочку... Вы

проходите, я сейчас предупрежу Иришку!

Она оставила дверь открытой и ушла вглубь квартиры, предоставляя мне возможность войти

и закрыть за собой. Это был такой простой жест, что я даже растерялась на долю секунды, однако все таки вошла, застыв в нерешительности на пороге.

Ирина выплыла в коридор следом за матерью, с заспанным лицом и всклоченными волосами, символизирующими, видимо, недавнее пробуждение. На ходу поправляя халат, она наконец

наткнулась взглядом на меня и замерла, изумленно раскрыв глаза.

— Здрасьте... Так Вы нас уже допрашивали!

— Допрашивали всю группу, и Вас Ирина в том числе. — С плотоядной улыбкой поправила я

ее. — А сейчас у меня есть к Вам несколько конкретных вопросов, о которых не было речи.

— Вы проходите на кухню, я сейчас чаю сделаю! — Радушно предложила Скотникова —

старшая, делая приглашающий жест рукой.

Отказываться я не стала, пропустив Ирину перед собой. Девчонка почему-то занервничала и

скрыть сей неприятный аспект не смогла, то и дело поправляя свои не расчесанные волосы и

не поднимая от пола глаз.

Поставив перед мной и Ириной две чашки с ароматным чаем, женщина нерешительно замера

у кухонной плиты, явно не зная — куда себя девать?

— Простите, как Вас зовут? — Все с той же улыбкой повернулась я ней.

— Маргарита Семеновна.

— Маргарита Семеновна, я могу поговорить с Вашей дочерью с глазу на глаз? Я Вам

гарантирую, что это не займет много времени и никак ее права не нарушает!

Скрипя сердцем, но она все таки оставила меня наедине со своей сжавшейся в комок

дочерью. Я решила нервную систему девочке не портить долгим ожиданием.

— Ирина, Вы помните о чем мы разговаривали в первый раз? — Вкрадчиво поинтересовалась я.

— Помню. — Буркнула Скотникова, не поднимая на меня глаз. — Я же уже все сказала!

— Все — это что на Ваш взгляд? В это понятие входят личные раздоры, которые возникли у Вас

с Ольгой на почве дележки клиентуры?

— Какой дележки?! — Тут же вскинулась девушка, подняв на меня умело округленные глаза, за

которым впрочем прятался обычный страх. Характерными признаками которого стало как

покраснение области скул и щек, так и чрезмерно активное движение зрачков по сторонам.

Интересно, какое утверждение будет ближе к истине — то, что я полная дура и ничего не

увижу, или то, что Ирочка Скотникова гениальная актриса, которой по плечу обмануть хоть

самого Станиславского? — У нас не было никаких раздоров!