Наконец, Дамблдор поднялся со своего кресла-трона во весь рост. Он возвышался рядом с сидящими притихшими преподавателями, как башня.
— Тихо! — громко и четко сказал директор. Лица всех сразу повернулись к нему, — А теперь, я бы хотел, что бы все вы послушали меня. Прежде всего, я хочу сказать, что нападение на такое защищенное место как Министерство Магии должно послужить уроком всем нам. Нельзя расслабляться, нельзя терять бдительность, каким бы безопасным местом ни был Хогвартс, все равно, без людей, без их веры и стремления к победе он не выстоит. Не вы должны надеяться на Хогвартс, на его толстые стены и охранные заклинания, Хогвартс должен надеяться на вас, на ваши добрые мысли, чувства, на ваши знания и умения. Нельзя терять бдительность. Но, прежде всего, нельзя терять веру. Учитесь и верьте в победу. Верьте в собственные силы, и тогда Хогвартс защитит вас.
Дамблдор грозно и торжественно оглядел всех сидящих перед ним притихших студентов, детей, маленьких, но уже познавших утрату и разочарование, вкусивших разочарование, боль потери... Не только Гарри Поттер, нет. Сегодня многие потеряли семью.
Старик вдохнул побольше воздуха в грудь и сказал:
— А теперь, я думаю, вам лучше будет пойти в ваши гостиные. Старосты, зайдите в кабинет к профессору МакГоннагал через пять минут.
Заскрежетали отодвигаемые стулья. Ученики уныло и боязливо поплелись в гостиные. Даже среди слизеринцев можно было найти испуганные или ошарашенные лица, значит, не все из этих детей перешли на сторону Тьмы, не все. Хоть это радует.
Дамблдор печально смотрел на юные жизни . Он как-то разом постарел и стал меньше, морщины на лбу стали четче, лицо стало, будто изрезанное тонкими черными шрамами.
Гермиона догнала Гарри, когда тот уже был у входа в Комнату. Открылся проход, и они вместе зашли.
Юноша щелкнул пальцами, в камине тут же весело затрещало пламя. На столе появилась бутыль виски, Гарри без предисловий налил себе стопку и осушил одним махом, тут же поморщившись, и налил еще одну.
-Гарри, — девушка укоризненно покачала головой, отбирая стакан, — Ты слишком много пьешь в последнее время. Раньше ты таким не был.
Девушка вырвала из его рук виски.
-Раньше?!
Гермиона ойкнула и отшатнулась в сторону, выпустив из рук стакан. Тот беззвучно упал на толстый махровый ковер, янтарная жидкость расплескалась, впитываясь в густой пушистый ворс темно-желтым пятном.
-Раньше?! Гермиона, а когда это "раньше"? Когда? — его глаза расширились и наливались желтизной, дыхание вырывалось с хрипами и стоном, спутанные черные, как смоль волосы падали на мертвенно бледное лицо. Юноша выглядел безумным.
-Гарри, успокойся... — пролепетала Гермиона, сама чувствуя, как глупо и робко звучит ее голос.
Юноша издал что-то вроде сдавленного рыка и, схватив бутылку, припал к горлышку, словно умирающий от жажды человек. Он пил пока хватило дыхания, примерно на середине бутылки он остановился, пару раз вдохнул и продолжил, пока не выпил все до дна. Гермиона с ужасом и болью смотрела, как Гарри в ярости швырнул пустую склянку в камин. Оранжевые языки пламени взметнулись вверх на миг и тут же почти пропали.
-Раньше, Гермиона? Раньше?.. — повторил он с пьяной улыбкой-гримасой на лице. Он принялся ходить из стороны в сторону, раскачиваясь, натыкаясь на мебель.
-Бедный, бедный Гарри... бедный... Гарри... — шептала Гермиона, как заведенная, словно сама была безумна. По ее щекам текли, не переставая, соленые ручьи, а она даже не замечала этого.
-Гермиона... Они... они погибли!.. Они все... погибли! Из-за Волдеморта... из-за меня... Они все погибли! Их нет... нет... их... нет!.. Гермиона...
У юноши подкосились ноги, и он рухнул на колени, опершись спиной о кресло.
-Умерли... все... мама, папа... Сириус... умерли эти люди в Министерстве... из-за меня... Он убил их из-за меня!.. Он хочет выманить меня из... моего замка, где я... в безопасности... Я... виноват. Я виноват!.. ЭТО Я ВИНОВАТ!!!
Девушка упала рядом с ним и прижала его к себе.
-Нет, нет, нет!.. Ты НЕ виноват ни в чем! Слышишь! НИ В ЧЕМ!.. Гарри, ты не виноват! Это сделал Он, Волдеморт! Он виноват, а не ты!..
-Но, если бы не я... он бы не пошел... туда. Я убил... папу и маму... и Сириуса...
Гарри перестал кричать и теперь смотрел в одну точку. Его руки были холодны как лед.
-Я убил их всех.
-НЕТ!
-Я их УБИЛ.
-НЕТ! Ты не в чем не виноват!
-Я ИХ ВСЕХ УБИЛ! — закричал Гарри и вскочил, грубо оттолкнув от себя Гермиону. Девушка больно ударилась головой и локтем о стоящий рядом стол. Ойкнув, она как-то странно осела. Это в одно мгновение отрезвило Гарри. Юноша подскочил к ней.
-Гермиона, Гермиона!..
Девушка слабо пошевелилась и открыла глаза.
-Гарри... ты не виноват...
-Гермиона, прости... — у парня перехватило горло. В глазах защипало, но он тут же одернул себя, подошел к шкафчику с зельями. Вот, то, что нужно — Восстанавливающее и Успокоительное. Гарри опустился на колени рядом с Гермионой и осторожно влил ей в рот по чуть-чуть каждого зелья. Он аккуратно поднял ее и перенес на свою кровать. Гермиона начала приходить в себя.
Юноша быстро отвернулся и, покопавшись еще в шкафчике, выпил полколбы Отрезвляющего зелья.
-Гермиона, — тихо и грустно произнес он. Девушка болезненно морщилась, — Как ты?
-Голова болит...
-Вот, держи... — Гарри протянул ей склянку с еще одним зельем. Гермиона безропотно выпила.
Юноша сел рядом на краешек кровати. Несколько мгновения они молчали. Наконец, Гарри глухо сказал:
-Гермиона... прости меня.
-Ты не виноват, Гарри.
-Нет, я виноват. Сейчас, я виноват перед тобой. Прости меня, если можешь.
-Хорошо.
-Спасибо.
Боль в голове постепенно утихала, Гермиона подумала с грустью, что он ведь и вправду не виноват в том, что все хотят видеть в нем Мальчика-который-выжил, героя. Только он сам этого не понимает, не понимает, что его вины тут нет.
-Гарри?
-Да.
-Пообещай мне.
-Что?
-Пообещай, что не будешь больше пить... так пить. Пообещай.
-Обещаю.
Гермиона протянула руку и коснулась руки Гарри, юноша вздрогнул и посмотрел на нее.
-Все будет хорошо, Гарри.
Юноша опять почувствовал, как в горле стоит ком, и глаза неприятно щиплет. Почему Гермиона всегда видит его плачущим? Почему?..
Внезапно девушка протянула руки и обняла его, положив рядом с собой. Она шептала ему какие-то ласковые слова, гладила по голове, словно маленького ребенка, убаюкивала и прижимала к себе, как мать убаюкивает и прижимает дитя. Взрослый парень внезапно почувствовал себя таким маленьким, беспомощным! Он трясся от рыданий в ее руках, всхлипывая, пока не заснул. Гермиона чувствовала его спокойное сердцебиение рядом с собой, и это наполняло ее счастьем.
Каждый заснул со своими мыслями в голове и снами, но у обоих на лицах были легкие счастливые улыбки.
Глава 12. Малфой и Оборотное Зелье
Гарри проснулся, когда не было еще четырех часов утра. Он почувствовал на своей груди приятную теплую тяжесть, открыл глаза — рука Гермионы. Девушка тихо посапывала рядом с ним, ласково обнимая за шею. Гарри почувствовал себя неловко, тут же вспомнив вчерашние события. Надо же, расплакался, как малыш, а Гермиона... такая заботливая, укачивала его на руках...
Гарри попытался аккуратно высвободиться из объятий, но девушка, цепко держась за него, что-то недовольно пробормотала во сне и пошевелила губами, словно сытый щенок. Юноша обреченно вздохнул и закрыл глаза. Спать практически не хотелось, впрочем, желания вставать и идти куда-то не было тоже. Гарри не заметил, как через некоторое время опять уснул.
"Зеленое... красное... золотое... Цветные пятна на черном фоне... Раз-два-три... раз-два-три... это вальс листвы и ветра... раз-два-три...
Черный зверь стоит на поляне, глаза его, словно угли... Ветер мечется в кронах деревьев...
Они так хорошо танцуют... Джеймс и Лили... красивая пара... красивая... пара... И Сириус горит в небе... белым огнем горит звезда... Сириус...
Бродяга... Гарри Поттер... Мальчик... который выжил... выжил... Бродяга... Зверь... волк и пёс...
Золотое, зеленое, красное... вальс ветра с листвой... Черный зверь стоит на поляне... и Сириус светит с небес... Раз-два-три... это танец..."
Он проснулся резко, будто от толчка, и сразу широко открыл глаза. Рядом все также лежала Гермиона, солнце не ярко, но настойчиво светило в окно, говоря о том, что утро уже давно наступило. Мышцы на ногах подрагивали, будто после долгого бега, в груди стояло щемящее чувство потери.
Гарри осторожно, стараясь не разбудить спящую девушку, снял ее руки со своей шеи (Гермиона тут же сердито обняла подушку) и подошел к столу.
"Fertio morre!" — юноша взмахнул волшебной палочкой, на столе, как и в прошлый раз, появилась различная еда и сок. Гарри призвал пергамент и перо, написал Гермионе короткую записку (пояснив в ней, каким образом из Комнаты можно выйти).
Коридор встретил пронизывающе-холодным потоком воздуха, наверное, где-то был сквозняк. Гарри поежился и торопливо затрусил по направлению к "рыцарской библиотеке".
Рыцарь приветственно стукнул тупым концом копья о постамент, как бы говоря "На страже!", Гарри поблагодарил легким кивком и вошел в открывшийся проход. Книги стояли каждая на своей полке, было невозможно узнать, заходил сюда кто-нибудь или нет, такова уж магия этой комнаты. Слава Мерлину, что есть такое полезное заклинание как "Акцио!", если б не оно, то каждую книгу приходилось бы искать заново каждый раз!
Читать-читать-читать! Знания! Книги! Только так можно успокоиться!..
Гарри призвал нужные ему тома и углубился в животворное чтение.
Юноша почувствовал, что еще немного и его спина окончательно "присохнет" к стулу. Он с трудом встал и разогнулся, позвонки при этом жалобно хрустели и скрипели, словно плохо смазанные шарниры.
"Всё, хватит. Надо и физическим трудом как-нибудь заняться. А то я не человек, а просто дистрофик какой-то. Скоро полнолуние, на каждую трансформацию уходит чертова куча физической энергии и сил. Я с таким хилым организмом, вообще могу, не дай Мерлин, загнуться... Решено. Начинаю заниматься физической подготовкой."
Гарри скоро пробрался по ходу и, прислушавшись, выбрался из-за услужливо-отъехавшего в сторону рыцаря. Несмотря на дневное время суток, коридоры были совершенно пустынными. Гарри, вдруг, охватила внезапная волна грусти и тревоги. Юноша резко остановился и прислушался к своим ощущениям, внюхиваясь и вслушиваясь... В ШКОЛЕ НЕ БЫЛО НИКОГО!.. Кроме его и Гермионы, конечно. Но где они все? Где студенты, профессора? Даже Филча с кошкой и того нет! ГДЕ ВСЕ??
— Гарри Поттер...
Юноша резко обернулся, готовясь отразить любое нападение.
— Здравствуйте, Гарри Поттер... — Почти Безголовый Ник бесшумно выплыл из стены.
— Мерлин вас вразуми! Сэр Николас, вы меня напугали! — воскликнул Гарри.
Приведение учтиво поклонилось и почти довольно прошелестело:
— Прошу принять мои извинения. Сегодня такой скорбный день... многие волшебники погибли... дети и профессора пожелали проститься с ними...
"Ох!.. Как я мог забыть... ведь вчера напали на Министерство... а там работали родители многих студентов... Волдеморт их всех убил" — Гарри машинально попрощался с призраком, ноги сами шли куда-то, несли тело вперед.
Только не останавливаться, только не... останавливаться! Если остановишься, вся лавина вчерашней горечи, вины и безысходности обрушится и раздавит, как букашку.
"Сегодня такой скорбный день... — сказал Ник... Скорбный... день..." — Гарри резко остановился перед входом в Астрономическую башню.
Свежий чистый ветер вцепился в волосы, разметал их по лицу, мороз принялся дергать мантию, ища малейшую щелочку. Солнце не пряталось за толстыми снеговыми тучами, но светило скудно и скупо. Снег Запретному лесу был, казалось, нипочем. Деревья стояли неизменной чернеющей массой, из которой иногда выпирали рваными пучками неопрятные ветки и верхушки.
"Сколько их погибло в Министерстве? Что будет с теми, кто остался жив?.."
Где-то в Лесу колыхнулись кроны, раздался многоголосый крик. Через несколько секунд в воздух поднялась черная точка — фестрал — и через минуту пропала за горизонтом.
"Что я могу сделать с тем, кто убил стольких взрослых волшебников и ведьм? КАК я могу победить Волдеморта?! А ведь он именно затем и устроил погром в Министерстве, потому что устал ждать, когда же Мальчик-который-выжил соизволит высунуть нос из Хогвартса!.. Это всё из-за меня! Я — ВИНОВАТ!!"
— Гарри!
Юноша устало повернулся, перед ним стояла Гермиона. Девушка быстро подошла и стала рядом с Гарри, опершись о парапет башни. Она ничего не говорила, просто смотрела вдаль. Гарри был ей за это благодарен, он совершенно не хотел ничего обсуждать или рассказывать.
Тяжелые, словно подушки с опилками, облака двигались медленно, нехотя ползли куда-то на запад, неся миллионы тонн снега. В небе опять носились какие-то твари из числа питомцев Хагрида. Они чем-то напоминали драконов и гигантских бабочек одновременно. Эдакие цветастые насекомые... размером с автобус. И как только в воздух поднимаются?..
— Гермиона...
— Да? — девушка внимательно посмотрела на Гарри, юноша был очень бледен, глаза казались огромными изумрудными прудами в пасмурный день. Волосы растрепаны и опять заметно отрасли, жесткие пряди спускаются на плечи, касаются спины. Юношеский пушок на лице давно превратился во взрослую щетину, и теперь она темными пятнами выделялась на подбородке и бледных щеках. Видимо, юноша до сих пор каждое утро применял бреющее заклинание, иначе все бы уже давно заметили этот признак "взрослости".
— Гермиона... они... Сегодня день похорон, — выдавил, наконец, Гарри и отвернулся, поморщившись, словно от боли. В горле застрял горький комок, не дающий дышать, и всю душу будто сжал один гигантский кулак. Он почувствовал, как сзади его обняли теплые руки и добрый голос прошептал:
— Это не твоя вина. Пойми. Ты ничего не мог сделать. Ты не виноват в том, что ты родился Гарри Поттером, Мальчиком-который... и так далее. Не казни себя.
Гарри почувствовал, как ослаб тот узел, сжимающий его сердце, как нечто незримо-большое и злобное, скалясь, отступило на время вглубь.
— Гермиона... — юноша развернулся. Она стаяла очень близко, глядя снизу вверх большими глазами цвета мёда.
— Гарри... — прошептали ее губы.
Где-то совсем рядом прокричала "бабочка-дракон", рассеивая пелену наваждения. Гарри посмотрел на небо.
— Скоро снегопад должен начаться. Пойдем.
— Да, конечно.
В гриффиндорской гостиной было непривычно тихо и пусто. Эльфы-домовики заботливо убрали весь мусор за ночь, отчего чувство пустоты обострялось еще сильнее.
Гарри, наконец, задал вопрос, который должен был уже давно прийти на ум:
— Почему нам никто не сообщил, что... погребение... сегодня?
— Я не знаю... Может быть, на то были свои причины?
