Население потянулось с островов. Размещенные на прибрежных аэродромах "Еврофайтеры" и размещенный под Афинами корпус быстрого реагирования ничего не решали — на каждый остров не посадишь гарнизон, а на прогулочном катере нет надписи "пират". Эгейское море очень быстро начало превращаться в ничейную полосу, место постоянных стычек и потайных стоянок. Базами рейдеров служили многочисленные турецкие порты Мраморного, Эгейского и Средиземного морей, а бесчисленные острова Эгейского моря использовались, как место накапливания сил и удобная передовая база для набегов.

Организационно, если такое слово применимо к бандитам, группировки поделились на Южное и Восточное (Мраморное) братство. Восточное базировалось на порты Мраморного моря, с базой в Стамбуле, Территория Южного братства была поделена между Синопским и Анатолийским кланами, соответственно с центрами в Синопе и Анталии. Помимо них существовало бесчисленное множество мелких банд с одной — двумя посудинами и парой десятков членов экипажа. Вся эта "турецкая сечь" постоянно грызлась между собой, делила сферы влияния, а экипажи вместе с судами кочевали из одной банды в другую. Для крупных набегов собиралось до десятка судов, на которых размещалось до тысячи боевиков. Собрать больше не давали ВВС Евросоюза, которые старались отслеживать перемещения наиболее крупных банд и в случае сильных подозрений могли направить к такой флотилии фрегат или звено истребителей.

Опустошив острова, большинство главарей убедилось — этот промысел не приносит хорошего дохода. Да и вообще, — что можно взять в приморском городке? Если отрешиться от норм морали и кинуть лишенный сантиментов взгляд, выяснится простая вещь — кроме банков и заложников, за которых можно получить выкуп, в современном городке просто нечего взять. В отличие от набегов варваров в древности или разграбления городов в ходе феодальных войн средневековья, современных варваров не интересуют ткани, блестящие безделушки и рабы. Даже золото не представляет особой ценности, поскольку его просто нет в значимых масштабах в таких городках. Даже в банках. Зачем провинциальному отделению банка в небольшом курортном городе держать в хранилище золото? Разве что десяток юбилейных монет для случайного коллекционера.

Другое дело крупный портовый город, такой как Пирей, Хайфа или Александрия. Заманчивая цель. У многих чесались руки, да и сил хватало. Но, во-первых, все они были хорошо защищены, а во-вторых, для этого нужно собрать целый флот, который был бы моментально обнаружен и атакован с воздуха, без надежды дойти до цели. Вместо флота можно использовать пару больших судов, с парой тысяч головорезов на борту. Но если обеспечить секретность при погрузке и переходе еще представлялось возможным, то, как внезапно высадить пару тысяч вооруженных людей с одного или двух судов в современном порту? Даже на то, что бы эта уйма народа просто спустилась с судна на пирс, требуется около часа. Таможня и охрана порта не будут стоять, сложа руки. Как минимум, они поднимут тревогу и вступят в перестрелку с налетчиками. Дальше — классический "позиционный тупик" первой мировой, применительно к современным условиям. Скорость прохода атакующей стороны, сквозь "игольное ушко" прорыва (борт судна — пирс — порт) заведомо ниже скорости подхода подкреплений противника. К этому добавляются слабые и уязвимые для воздушной атаки "тылы" атакующей стороны — корабли. В течение получаса, подтянувшаяся полиция и военные разделаются с десантом, заблокировав его в порту. А подоспевшие летчики, утопят корабль прямо у причальной стенки.

Посему, несмотря на всю заманчивость и привлекательность такой лакомой цели, береговые братства ни разу не пытались наложить на них свою лапу, сознавая ограниченность своих возможностей. Более реальными представлялись другие цели.

В соответствии с прогнозами аналитиков российского МО, европейцы действительно организовали конвойную службу, которая занималась проводкой коммерческих судов, от выхода из Суэцкого канала, до южной оконечности Апенни?нского полуострова. В составе конвоев следовали контейнеровозы из Юго-Восточной Азии, супертанкеры из Персидского залива, сухогрузы из Индии и с портов восточного побережья Африки. Захват любого конвоя означал десятки миллионов для участников набега. Но эту цель хорошо защищали. Состав сопровождения обычно включал в себя пару — тройку фрегатов или корветов, которые всегда были готовы поддержать самолеты с итальянских, греческих или кипрских авиабаз. Даже не считая авиаподдержки — пиратскому рейдеру не по силам тягаться с современным военным кораблем. "Ахиллесовой пятой" всех турецких рейдеров была плохая вооруженность. Турецким бандитам не хватало современного тяжелого вооружения. Какое-то количество бронетехники, систем реактивной артиллерии и ПТУРСов удалось захватить на разграбленных армейских складах. В избытке присутствовало легкое стрелковое вооружение, пулеметы и гранатометы. Но что из перечисленного можно установить на корабль? Громоздить танк на корабль? На кораблях кустарно пытались устанавливать малокалиберные зенитные пушки и тяжелые пулеметы, были попытки разместить на борту турецкий аналог российского "Града". Но даже на минимальной дистанции стрельбы в пять километров, ракеты укладываются в круг радиусом полкилометра и это при условии стрельбы с прочно стоящей на земле, машины. А с качающейся палубы корабля? Шанс на то, что даже одна случайная ракета залпа сможет попасть в корабль охранения, близок к нулю.

Да, рейдер, под видом обычного сейнера может подойти к конвою на дистанцию прямого выстрела, но очередью из ЗУшки и парой-тройкой ПТУРСов, не то что бы утопить, нельзя даже серьезно повредить современный боевой корабль. Конечно, современные военные корабли не чета бронированным монстрам времен первой и второй мировой. В конце-концов удачная пушечная очередь может угодить в боеголовку ракеты, заставив ту сдетонировать, а удачно пущенный ПТУРС — вывести из строя боевую рубку с командованием. В общем, какие-то шансы все же оставались, но приличное водоизмещение и разнесение боевых постов, сильно повышают живучесть военного корабля. А мощное, готовое к немедленной ответной реакции вооружение, делает военные суда опасными противниками даже в близком бою. И все же, время от времени желающие пробовать находились.

Ага-хан был одним из них. Правда, не совсем по своей воле. И если разобраться — не совсем желающим. Что делать, временами человек вынужден делать и неприятную работу. Но обо всем по порядку.

Еще год назад Ага был капитаном ракетного катера, ВМФ Турции. Когда началась большая заваруха, Ага был в горах, готовясь к свадьбе. Поднятый по тревоге несостоявшийся жених прибыл на базу спустя сутки, но к тому времени там уже успели побывать (в хронологическом порядке): боевики КРП, расстрелявшие караул и штаб, толпа мародеров вынесшая все, что поддавалось переноске и сломавшая все, что таковой не поддавалось. Его катер вместе с тремя остальными собратьями гордо демонстрировал турецкий флаг на мачте, торчащей над водой. Мачта была единственной, находящейся над водой, деталью судна. Кто именно утопил катера так и осталось загадкой. Наиболее вероятными кандидатами были курды, но какую угрозу для Курдистана, который не имел выхода к морю, мог представлять ракетный катер? С другой стороны — зачем это мародерам? Так и не найдя ответа, Ага счел выполненным свой служебный долг и распрощался со службой. Ближайшим городом был Стамбул и Ага направился туда, где не без пользы для своих карманов принял деятельное участие в погромах. Поправив свое финансовое положение и завязав новые знакомства, Ага поучаствовал в первых операциях, только зарождавшегося Мраморного братства. Как ни странно у истоков братства стоял хозяин одной из крупнейших судоходных компаний Стамбула. Как деловой человек, он намеревался использовать свой частный флот наиболее выгодным, в сложившейся ситуации, образом. Естественно — старые капитаны не соответствовали новым задачам. Требовались новые кадры с нужным опытом. Ага, к тому времени получивший приставку Хан, и некоторую, достаточно специфическую известность был приглашен к одному из хедхантеров судовладельца, разыскивающих новые таланты. Можно сказать, они сразу нашли общий язык. Человеку, уже проявившему себя и более того, сведущему в военно-морском деле для начала был доверен сейнер. Набрав новую команду, Ага-хан отчалил в поисках рыбных мест. Рыбалка прошла успешно. Посчитав выручку, которую принес новый капитан с первого же рейса и сопоставив ее с прежними доходами,судовладелец окончательно уверился в правильности, как выбранного пути, так и — новой кадровой политики. Хороший руководитель старается продвигать результативных менеджеров, а наш судовладелец старался руководствоваться в своей деятельности знаниями, почерпнутыми в лучших европейских бизнес-школах. Ага-хан получил увесистый бонус и три новеньких сейнера под свою руку, став командующим маленьким флотом. Согласитесь, для бывшего командира ракетного катера, Ага-хан всего за несколько месяцев сделал отличную карьеру.

За последующие несколько месяцев Ага-хан получил широкую известность, как один из самых удачливых "рыбаков" Эгейского моря.

Трудно сказать, что подвело восходящую звезду турецкого рыболовного флота. Может — приступ звездной болезни, возможно — излишняя самоуверенность, присущая большинству быстро возвысившихся. Возвращаясь из удачного набега и повстречав, близ входа в Дарданеллы собратьев по ремеслу из конкурирующего клана, Ага не удержался от соблазна увеличить добычу, ограбив товарищей по промыслу.

Удача переменчива. В процессе загрузки в трюмы перехваченной добычи на горизонте появился БПК "Маршал Шапошников", который доведя до Суэца несколько гражданских судов, в одиночестве возвращался на базу. Два расстрелянных, залитых кровью судна, три сейнера неподалеку и шлюпки нагруженные добычей, гребущие к своим — картина была ясна и каперанг Базыкин, не вдаваясь в детали приказал развернуть орудие и открыть огонь. В течение нескольких минут русский корабль отправил на дно всех участников конфликта, после чего, сочтя миссию выполненной, удалился. Поскольку дело происходило в чужих территориальных водах, командира не прельщала перспектива долгих разбирательств и множества рапортов. Подбирать никого не стали — кому нужно доплывет, а если утонут — горевать никто не собирался. Израсходованный боезапас списали на учебную стрельбу, команде приказали помалкивать.

Неугомонный Ага-хан с остатками команды был выловлен проходившим судном, как на грех, тоже входящим в состав флота его работодателя. Потеряв людей, флот и добычу Ага-хан предпочел бы не показываться на глаза шефу, но у людей свои планы, а у судьбы — свои. Дело обстояло даже хуже. Ограбленные суда принадлежали к Синопскому клану, глава которого поднял на ноги все Южное братство и оно, выражаясь языком братков, сделало "серьезную предъяву" главе Мраморных. Ага-хан упорол "серьезный косяк" и за него предстояло ответить.

С одной стороны глава Мраморного братства понимал справедливость требований Южных братьев, да и междоусобная война была некстати. С другой стороны — Ага-хан был авторитетным и результативным полевым командиром, пусть и допустившим ошибку. Отдать его голову — значило подорвать свой авторитет в глазах собственных капитанов. Не отдать — означало полномасштабную войну с Южным кланом. Осман Демирель, а именно так звали судовладельца, был деловым человеком, привыкшим извлекать выгоду из любых обстоятельств. Ага-хана требовалось показательно наказать для удовлетворения требований Юга, не ставя под угрозу свой авторитет. И по-возможности — извлечь из процесса максимальную пользу. Следует сказать, что Османа давно интересовали конвои европейцев. Он рассуждал так: поставленный в безвыходное положение Ага-хан, возможно, сумеет найти способ одолеть охранение, особенно, если дать ему корабли и таких же отмороженных штрафников. Поскольку набег на конвой сродни своеобразному способу самоубийства, это должно удовлетворить южан. Ну а если Ага-хану все же удастся его безумное мероприятие, в выигрыше будет и он и Ага-хан. Да и южане не будут в претензии. Особенно если пообещать им долю с сомнительной прибыли, не забыв разделить с ними расходы.

Собственно говоря, именно так судьба привела Ага-хана на путь конвоя. Ему дали два судна и позволили покопаться в арсеналах братства. Экипажем служили несколько десятков штрафников и кучка отмороженных юнцов, желающих проявить себя или умереть, непонятно в чью славу.

Стоя на мостике своей посудины, Ага-хан с тоской вспоминал свой ракетный катер, глядя на фрегат "Дрезден" в двух милях прямо по курсу. За корпусом фрегата, в отдалении, как недосягаемый мираж маячили суда конвоя. Фрегат почти пересек курс "Гур Кале" и "Эмины" — так назывались развалины, которые напоследок вручил ему Осман и должен был, вот-вот приблизиться на минимальную дистанцию. Пора начинать.

Ага-хан чертыхнулся, но куда деваться? В нескольких милях сзади, маячили, под видом ведущих лов, оставшееся сзади сопровождение. Сдаться европейцам? С его репутацией он в лучшем случае мог рассчитывать на пожизненный приют в тюремной камере. Но скорее всего его ждала депортация в Грецию, где любой сокамерник-грек, посчитает своим долгом немедленно удавить соседа. Что ни говори, а у репутации всегда есть оборотная сторона.

Мрачный как туча, Ага-хан приказал начинать атаку. Два десятка человек выросли у бортов обоих судов, лихорадочно наводя ПТУРСы. Еще двое сдирали брезентовый чехол с зенитного "Бофорса", расположенного перед рубкой. Расчет нетерпеливо переминался рядом, поторапливая. Первые длинные хвосты огня вырвались из пусковых, оставив черные следы копоти на палубах. Ракеты первого залпа еще не одолели половину пути до противника, как вторые номера расчетов начали перезарядку отстрелявшихся. Ага-хан поднял бинокль и держа у груди, бесстрастно смотрел на приближавшиеся к корвету огоньки ракет. Установка ПВО ближнего боя плюнула огнем и на месте первой ракеты вспухло маленькое, серое облачко. Шесть остальных догнали корвет — два огонька расцвели в районе надстройки, еще один на носу, три ракеты вошли в борт. Ага-хан поднял бинокль к глазам и увиденное сразу переменило настроение.

-Клянусь Аллахом, — пробормотал он, — Две в рубку и одна — в орудие!

Чувство покорности судьбе моментально сменил азарт. Похоже, что удача опять повернулась к нему. Ага перегнулся через поручень и заорал, обращаясь к расчету ЗУшки:

-Не копайтесь, идиоты! Бейте по надстройке и вооружению на палубе! — и повернувшись к рулевому — Полным к корвету!

Повредив носовую семидесяти-шести миллиметровку и временно лишив корвет командования он получил шанс — носовое орудие было единственным из того, что мог задействовать корвет на этой дистанции. Для всего остального они находились в мертвой зоне — вместо обычных, для европейских кораблей итальянских скорострельных зенитных автоматов здесь стояли шестиствольные "Фаланксы", заточенные под нужды ПВО. Быстро перенастроить их систему наведения было нельзя. А это означало, что на ближайшую минуту-две корвет превратился в неспособную ни к чему, кроме тарана, кучу железа. Если воспользоваться временной дезорганизацией и подойти вплотную, есть неплохие шансы разрядить "Град" в упор и полностью вывести корвет из игры.