Дернек хмыкнул и поднял пистолет. Охрана, громко топая понеслась к выходу. Дернек еще раз хмыкнул, опуская руку с пистолетом. Ага-хан разочаровано вздохнул.

— Жаль. Ну ладно. Если ты спустил пар я оденусь и мы вместе выпьем чаю.

Крикнув в спину убегавшим. — Принесите новую одежду моему гостю! — Ага-хан жестом предложил Дернеку войти.

Спустя десять минут оба сидели напротив друг друга в гостиной хозяина. Один жрал, другой ждал. Ждал, довольно терпеливо.

Наконец, изголодавшийся гость оторвался от еды и сжато выложил основное — про неудачную встречу шефа и ночной разгром. Ага мрачно осмысливал услышанное.

Присказка кончилась. Пошла сказка. Дернек, которому триста километров ночной горной дороги подарили возможность подумать, выложил выводы не дожидаясь, пока хозяин закончит размышлять.

Крым и собственные военные переиграли их. Убит Осман. Из большинства руководителей братства, в живых остались только они. Мелочевка металась по прибрежным городам. Жить ей оставалось от силы — неделю. Следующим будет Измир — последний крупный город под контролем братства. Добив его, военные смогут переключиться на Южных.

Курды пойдут на сладкое. Реальное сопротивление окажут только они. Им есть за что драться. Если бы Осман пустил к пирогу духовенство, то сейчас за ними пошли. Но он не желал делить власть. И теперь нет идеи, за которую встанут. Оставалось — бежать.

Нахмурившись, Меченый задал единственный вопрос.

— Сколько времени у нас есть?

— Прикинь сам. — Предложил гость. — Основные дороги вглубь страны уже перекрыты. Часть войск, заканчивающих чистку, освободится сегодня. И оставив посты, подтянется сюда. Воздухом или сушей. В Измире хватает аэродромов и дорог. Сегодня к вечеру. Максимум — к завтрашнему утру.

— Предлагаешь уходить?

— Сегодня же. Снести патрули крымчан и уйти на острова. Пока не разбежались твои люди. Или не появились военные.

— А потом?

— Для людей с деньгами — мир велик. Есть Африка, Ближний Восток.

Ага вкрадчиво поинтересовался. — У нас есть деньги?

— У Османа были. Теперь есть у нас.

Меченый опять задумался — Дернек, как 'правая рука' хозяина, наверняка знал где держал деньги Осман. Допросить? Такую информацию не проверить сразу.

Может просто пристрелить, что бы щеголь не путался под ногами? Деньги, пусть и не такие большие, были и у него самого.

С другой стороны, толковых командиров всегда не хватает. В особенности — для задуманного прорыва. В конце-концов — доберемся до островов, там посмотрим... А сейчас — готовить прорыв и думать, как обезопасить спину. На полумертвых авиабазах может что-нибудь найтись. Или приехать по дороге. Возможно, гораздо быстрее, чем рассчитывает Дернек.

Спящий муравейник зашевелился. По обоим берегам к выходу из залива отправились дозоры. Еще несколько отправились посмотреть блок-посты военных. Расположение мостов и аэродромов были известны и так. В город, на оружейные склады и в порт отправилось несколько десятков гонцов — поднимать экипажи, готовить суда и оружие. На острова, где отстаивалось еще несколько десятков судов, ушло кодированное сообщение.

Отдав приказы, Ага-хан принялся за остывший чай, посматривая на прикорнувшего на диване гостя и прислушиваясь к суете во дворе. Крутя в пальцах пиалу, он неторопливо размышлял. Кривая усмешка от безобразного шрама, странно контрастировала с задумчивым взглядом.

Он понимал — Мраморного братства больше нет. От него остался только измирский клан.

То, что военным не хватило сил на одновременный удар, означало только одно — они следующие. Днем раньше, днем позже. Для военных разница была невелика. А для них — шанс на жизнь. Дернеку сильно повезло — он успел просочиться через разворачивающиеся кордоны.

Со стороны моря выход пока был открыт. Или закрыт?

Ага-хан не рассчитывал, что крымчане позволят им уйти. Значит — выход из залива закрыт. Но прежде чем разбираться с выходом, следовало 'завалить' вход. И блокировать тех, кто уже был здесь.

Начнем со 'входа'. Армия могла прийти двумя путями. Сухопутным, по двум основным трассам, ведущим на побережье. И воздухом, перекинув солдат на один из трех аэродромов в окрестностях города. Плюс, в окрестностях Измира имелось четыре опорных пункта военных, которые насчитывали пару тысяч человек, около пятнадцати вертолетов и десяток исправных истребителей.

Соваться сегодня в многомиллионный город они не рискнули, но могли наделать немало неприятностей при попытке прорваться. Особенно самолеты.

Первые цели стали понятны. Отставив чай, Ага поднялся и вышел. Через полминуты, со двора выехал его бронированный внедорожник. Некоторые вещи лучше сделать самому.

Через сорок минут колонна из шести машин вынырнула из путаницы припортовых улиц. За лобовым стеклом, идущего впереди джипа можно было разглядеть лицо с приметным шрамом. Пять грузовиков, ревя моторами шли следом. За сдвоенными кабинами торчали 'пакеты' пусковых. Вырулив на площадь колонна пересекла ее по диагонали и замерла. Двигатели машин приглушенно урчали.

Захлопали дверцы. Суета вокруг машин. Мелькали тени, брякало железо. Выдвинувшиеся из-под машин тяжелые металлические лапы с лязгом упали на асфальт, впиваясь в него острыми гранями упоров. Двигатели заревели громче, медленно поднимая тяжелые тела грузовиков. Обвисли мощные сдвоенные колеса. Приподнявшиеся платформы выровнялись, шум моторов стих. Пакеты направляющих зашевелились, поднимая к небу десятки бездонных, темных зрачков. Упертый в небеса, этот тяжелый, страшный взгляд заерзал по низким тучам. Жерла стальных труб шарили по горизонту и наконец замерли, уставившись в зенит.

Краткая команда разрушила воцарившуюся тишину. Суетливые людские тени рассосались, оставляя в одиночестве застывшие силуэты машин.

Первая ракета 'на пробу' лизнула асфальт огненным языком выхлопа. Свист перешел шелестящий рев. В землю уперся столб огня и продолговатое тело скользнуло в пасмурное небо. В следующую секунду площадь заволокло дымом и пылью, выкидывая клубящуюся, серую муть на прилегающие улицы. Из центра дымного водоворота, как огненные плевки, чуть наклонно взмывали хвостатые огненные силуэты. Пять серых плотных пучков, пульсируя, утолщались, напоминая гигантские покосившиеся органы сотканные из темного дыма.

Огненный шар, с венчающей его, черной головкой ракеты прокатывался вверх, ныряя в низкую облачность, добавляя к чудовищному инструменту очередную трубу. Рев накрывал окрестности, усиливаясь, когда блистающая игла сшивала небо и землю новой дымной нитью.

Уже над облаками, расходясь на пять плотных пучков, ракеты неслись к городским окраинам. Там был второй конец пятерки серых радуг, по которым катились кровавые огни.

Аэродром Газиэмир был третьей целью. Из низких серых туч выныривала огненная струя, волоча дымный хвост. Струя втыкалась в землю расплескивая огонь. Окрестности содрогались от выдоха тротила, изрыгая куски бетона и земли. Вспухал бесформенный серый холм. Навстречу ему с неба валилась очередная злобная звезда. Новый взрыв рвался к небесам, окатывая рокотом окрестности.

Огненный дождь в полминуты перепахал аэродром, накрыв его медленно оседающим, грязно-серым облаком. Последняя из трех местных ВПП, превратилась в заваленное обломками бетона, усеянное воронками, пространство.

'Хорошо, но недостаточно'. — Так считал Ага.

Достаточно стало через час, когда с пятнадцатиминутным промежутком, в ущелье рухнули оба автомобильных моста. Обошлось без взрывчатки. Три пожилых танка, которым наконец нашли применение, выгнали на прямую наводку, в упор расстреляв опоры мостов.

Простой, длиной в полтора года не прошел для армии даром. Несколько лет назад такое было бы немыслимо — армейские посты располагались практически в пределах прямой видимости. С них отлично видели мосты и наглых диверсантов. Никто, однако, даже не дернулся — танки!.

Старенькие М60, не обращая внимания на блок-посты, развернулись и покатили в город. Перевалив через насыпь окружной, все три машины исчезли из виду. На блок-постах перевели дух. Слава богу, посты братство не заинтересовали.

Правда, вероятно, они скоро заинтересуют военное начальство. Когда нехитрая мысль дошла до мозгов, дезертирство с постов приняло массовый характер. Через сорок минут на дороге остались бетонные блоки и наскоро вырытые, пустые окопы на обочинах.

Теперь Ага-хан мог не 'оглядываться через плечо', готовя прорыв. Как минимум, сутки форы он себе обеспечил.

Оставалось разобраться с 'выходом'.

Информация с моря пришла через час. Покрытый пылью и ракетной гарью джип, только подкатил к порту. В воротах хозяина ждали двое — мужчина с характерным рубленым профилем, знакомый многим по роликам с 'ю-тьюба' и Дернек, бросающий косые взгляды на 'бедуина'.

Ага-хан вылез из машины и кивнул обоим.

— Уже выспался, Дернек?

Судя по виду — тому не довелось. Помятое лицо. Белки, покрытые сетью багровых прожилок. Вместо ответа, собеседник зевнул. Не дожидаясь ответа, Ага повернулся ко второму.

— Есть новости, Энвер?

-Корабли готовы, ходжа. Теперь слушай про залив.

Энвер был немногословен. Как обычно.

Выход из пролива закрывали два 'Москита' и маячивший в отдалении, серый тримаран. Других сюрпризов с моря не предвиделось — корабли с островов прочесали окрестности залива, не найдя ничего интересного, кроме еще одной пары вездесущих 'Москитов'.

Ага опять задумался.

Патруль — лишь половина дела. Весьма нелегкая, заметим в скобках. 'Москиты' у входа в залив, как впрочем, и в море — его не пугали. А вот семидесятишести-миллиметровка тримарана, 'выдающая' сто двадцать снарядов в минуту, способная выкосить все живое в радиусе восьми кэмэ, смущала гораздо больше. Она, как и пара вертолетов проклятого сторожевика, были способны утопить все, что он мог вывести в море. Особенно — орудие. Вертолетов он опасался меньше, утыкав суда 'Бофорсами', с носа до кормы. Дальность вертолетных НУРСов и 'Бофорсов' примерно одинакова. Учитывая плотность огня, которую создадут 'шведские машинки', опасаться вертушек не стоило. Отгонят. В крайнем случае — разменяет один к одному. И ПТУРы с вертолетов такую армаду не задержат. Они слишком малы для кораблей.

Второй занозой были вертолеты с Имроса. От входа в залив, до крымского острова около двухсот километров. Учитывая время на реакцию и дорогу, те поспеют к самому концу. Насколько он помнил ТТХ русских машин, это расстояние было почти на пределе их боевого радиуса. Около двадцати машин, в один-два захода. С учетом 'Бофорсов' это они выдержат. Особенно, если русские не будут играть в смертников. Процентов десять-двадцать можно сразу списать в потери.

Терпимо. К этому он был готов. Даже если русские решат поиграть в Сталинград... Тридцать-сорок процентов — тоже приемлемо. Даже остается резерв на неизбежные сюрпризы. Ага не сомневался что они будут — он не видел ни одной боевой операции, идущей по плану.

Случайный вертолет или что-то, пропущенное разведкой в море. О тридцати машинах, накануне разнесших штаб-квартиры в Текирдаге и Гелиболу, и 'перепорхнувших' на Имрос он не знал. Но догадывался, что у островитян может найтись что-то непредвиденное. Не ракеты, нет. Русских ракет, которые появились у крымчан, он не боялся. Никто в здравом уме не станет палить ракетами по стае малых катеров, идущих в неплотном строю.

Гораздо хуже — нарваться на корвет или еще один сторожевик, который вполне может болтаться в море. Корабельное орудие может в одиночку, издалека 'положить' их полностью. Он хорошо помнил русский корабль у входа в Дарданеллы, разобравшийся с тремя судами за полминуты. Но тут, как повезет — все в руках Аллаха.

Да, это дело может быть похуже его первого конвоя.

Из плюсов данного мероприятия имелось: низкая облачность, внезапность и время на подготовку. Ага-хан задумался вторично.

'Мятый' Дернек не выдержал.

— Мы так и будем стоять в воротах?

Энвер кинул неодобрительный взгляд, немедленно замеченный задумчивым хозяином. 'Бедуин' редко проявлял свои эмоции. Ладно, об этом можно позже. Ага поднял голову и рявкнул.

— Мехмет! Зови всех в ангар. И пусть принесут что-нибудь пожрать. Я проголодался. И мои люди тоже.

Спустя два часа гладь залива испятнали многочисленные суда, выходящие из порта. Измирская орда пошла на прорыв...

Глава 17. Измир (продолжение). Октябрь, 201Х+3.

Отличное начало не гарантирует, что и дальше пойдет как 'по маслу'. Ирак, к примеру. Как лихо туда вошли. И как из него выползали. И что с того, что назад ползли с надменной рожей?

Главное — ползли. Про клоаку, в которую превратилась страна и говорить не стоит.

Не будем злорадствовать — война есть война. Если солдат понимает, что деньги, единственная причина, по которой он находится в этом аду, глупо ждать героизма. На амбразуру кидают более высокие чувства. Хотя, прецеденты встречаются.

На турецкой войне, мотивация у сторон была поосновательней. Одни хотели вернуть себе страну, другие — просто выжить. Чего хотели крымчане? С первого взгляда — вроде бы денег. Как презренные пиндосы. Но синьоры, при чем здесь нация? Стойкость солдата определяет идея, за которую он дерется. Дайте тем же пиндосам стоящую идею и площадку для борьбы. И уж тогда судите, плохи ли они.

Что до крымчан — у них идея имелась. Крохотное общество, в котором, в кои веки завелось что-то, слегка смахивающее на справедливость. Справедливость, как ее понимали 'снизу', а не 'сверху'. Вот только, для выживания этой крохотной территории, ей следовало взять на себя часть грязной работы, которую ей поручил покровитель. Повоевать. И победив, выжить и окрепнуть, отстаивая свое право на жизнь по другим правилам.

Что до продолжения.... В 'масло', по которым скользили салазки турецкой операции, сыпанули первую горсточку песка.

Как обычно, все началось с мелочей. Турки, то ли сами пребывали в счастливом неведении об утренних событиях в Измире, то ли попросту скромно умолчали о них. Если было верно второе, то с человеческой точки зрения понять их можно — кто жаждет по доброй воле 'пиарить' свои промахи. В конце-концов, разнесут очередное 'гнездо' днем раньше или позже. Какая, к черту разница!? Как оказалось, разница, все же была.

Второй мелочью оказалась облачность, помешавшая авиаразведке. И оставившая островитян без информации о возникших сложностях на измирских аэродромах. Как впрочем — и об активности в заливе.

Заканчивал перечень ошибок, обычный состав патруля у входа в залив. По уму, его конечно, следовало усилить, но — лишних кораблей не было. Как обычно — хватало задач, но не кораблей. Измирскому клану стоило с истерикой и визгом носиться по Измиру, ища щель, в которую предстояло забиться. Но крысы в Измире оказались боевые и с фантазией. Кто ж знал?

В то время, когда в Измире закончили с 'рубкой хвостов' и готовились к выходу в море, на Имросе проводили 'разбор полетов' прошедшей ночи и готовились к новому трудовому дню. Ближайшие планы островитян предусматривали завершение переброски хохлов и рейдеров в Египет, усиление дальнего конца 'коридора', где ожидалось оживление Южных кланов, внезапно оставшихся без конкурентов. Ну и кое-что по мелочи — разместить новую авиагруппу, перелетевшую на остров после ночного налета, нарезать им участки для патрулирования. Заправить, добравшиеся до острова рейдеры и подготовить их для перехода в Суэц.