| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— К бою! — скомандовал майор, резко развернув машину боком к площадке. Хищно оскалившись, он вскочил на сиденье и, выдвинув наружу пулемет, полоснул по толпе длинной очередью. Крупнокалиберные пули легко вскрывали асфальт, кузова грузовиков и доски трибуны. От попадающихся на их пути живых тел отлетали кровавые ошметки, а сами тела кучей валились на землю без какой-либо надежды подняться. Дробное пение "Утеса" поддержали ППШ Барабаша и Кацнельсона, поливающие свинцом разбегающихся в панике бандитов. Смертельный танец закончился через пятнадцать секунд вместе с опустевшей патронной лентой.
— Ходу! — сам себе приказал Бойко, соскальзывая вниз к рулю. Оживший мотор передал крутящий момент на колеса, и коробкообразный "Гелен", качнув задранным вверх пулеметным стволом, помчался вправо под прикрытие бетонной стены старого торгового центра. Главное теперь было успеть уйти за угол и увести за собой БэТээРы. Успеть, пока опомнившиеся "фаши" не очистят сектор обстрела и не поймают удирающую машину в прицелы тяжелых КПВТ, что стояли на вражеских бронетранспортерах. — -
— Гриша, не гони, — прокричал в шлемофон Винарский, когда танк в очередной раз подпрыгнул на ухабе.
— Есть, — отозвался Синицын, приотпуская педаль газа и переключаясь на пониженную передачу.
Скакнувшие обороты моторов через пару мгновений пришли в норму, машина дернулась, подтормаживаемая двигателями, но тут же выправилась и споро поползла по дороге, правда, уже чуть помедленнее, чем раньше. Однако даже на спокойном ходу мехвод умудрялся ловить буквально все попадающиеся на пути ухабы... или ямы, тут уж с какой стороны посмотреть, вновь и вновь заставляя сержанта тихо материться сквозь зубы. "Ох, ядрена-матрена, никогда не думал, что так трясти может. Ну, Гриня, ну, лихач чертов...", — думал танкист, в очередной раз ударяясь о налобник командирского перископа. — "Слава богу, хоть чисто все". Башня "семидесятки", возвышающаяся над разнотравьем, то подпрыгивала наружу, то исчезала в море сорняков, густо облепивших пологие склоны невысоких холмов, уходящих волнами в сторону Волги. Саму реку сержант разглядеть не смог, сколько не пытался. "Ну и ладно, успею еще насмотреться". Лесополоса заканчивалась, переходя в небольшую рощу, за которой, по словам Бойко, должен был находиться противник.
— За ходовой следи! — снова проорал Винарский мехводу. — Медленнее, медленнее! Стук слышишь? Так вот пока он наружу не вышел, ты — водитель. А вот коли ты фрикционы спалишь или клапана прожжешь нафиг, то ручками своими танк под корму толкать будешь. Или тащить, как бурлак на Волге. Понял?
— Понял, — пробурчал Синицын. Как ни странно, после устроенной командиром встряски он действительно повел танк плавнее. Хотя, возможно, что это ему просто почудилось. А, может, дорога, еле-еле просматривающаяся сквозь смотровой прибор, внезапно стала чуть более ровной.
— Стоп, — скомандовал сержант, упираясь ногами в плечи мехвода. — Рощу видишь?
— Неа, — с двухсекундной паузой ответил Григорий. — Траву только.
— Ладно. Главное, что я ее вижу. Значит, так. Я говорю, ты выполняешь. И не дай бог, дернешься куда. Все ясно?
— Ясно, товарищ сержант.
— Ну, все. Поехали.
На самом малом ходу Т-70 осторожно двинулся вперед. "Левее. Еще...Стоп...Прямо... Направо, да не рви, мать твою...Хорошо. Стоп. Влево давай...". Грише казалось, что команды, отдаваемые сержантом, проникают прямо под черепную коробку. И не было ни единой спокойной секунды, даже для того, чтобы стереть пот, потоками льющий из-под шлема. Сквозь триплекс и застилающую глаза пелену виднелись только разбегающиеся в стороны стебли травы и темные тени, отбрасываемые стеной пламенеющих закатом деревьев. Счет времени молодой водитель потерял то ли на пятом, то ли на седьмом рывке. По его мнению, с начала движения прошел уже, наверное, час, или два, а, может быть, и все восемь. Но вот, наконец: "Все. Стоп". Долгожданная команда сержанта колоколом ударила по ушам, гулким звоном отдаваясь в сознании и принося избавление от того напряжения, что только и удерживало руки на рычагах последние три поворота. "Молоток, Гриша. Стоим, ждем трамвая". — "Надо же. А командир еще шутить может. Вон, даже про "три тройки" не забыл". Через пару минут отдающие в висках рваные удары сердечной мышцы стали понемногу затихать, уходя туда, куда им и положено — в грудную клетку. "Фух, отпустило вроде". Но отдохнуть подольше мехводу не удалось.
— Ну что, Гриня, покажем гадам хрен да малэнько?
— Угу, покажем.
— Тогда по-нес-ла-а-ась, родимая!
"Дзыньг!", — стреляная гильза упала на дно боевого отделения. Танк слегка вздрогнул от гулкого выстрела сорокапятки, и у Гриши заложило уши. А через пять секунд еще раз. "Дзанг!".
— А-а, с-суки! Получили! — по радостному возгласу сержанта Синицын понял, что по крайней мере один из снарядов нашел свою цель.
После четвертого подряд выстрела снаружи захрустело, застучало, забумкало, а потом на башню что-то упало.
— Ага, бревнами, значит, кидаетесь, — прокричал Винарский. — Хорошо! Гриша, назад малым...Та-ак, стоим! Теперь левее, за бугор. На запасную встаем! Видишь?
— Вижу! — заорал Синицын.
На этот раз он и вправду всё рассмотрел и, кажется, понял, куда следует вести тяжелую машину. Налево, вдоль опушки, прикрываясь высоким бруствером придорожного отвала. Туда, где редкие просветы терялись среди густых зарослей какой-то лохматой травы, а взметающиеся тут и там зонтики белесых соцветий неплохо маскировали земляные распадки.
И хотя старая позиция в одной из ложбинок была хороша, сменить ее все же стоило. На всякий случай. Ведь, как объяснял майор, установленные на "фашистских" БэТээРах пушечки, несмотря на сверхмалый калибр, вполне способны были пробить броню легкого танка, причем не только тонкие борта, но и, при некоторой доле везения, лоб, и даже башню. А противник боеприпасов не жалел и, пытаясь нащупать врага, почти безостановочно лупил из своих скорострелок по роще, кустам и насыпи. Видимо, срезанные легкими снарядами верхушки деревьев, ветки и комья глины как раз и обстучали броню "семидесятки", как бы намекая на то, что риск попасть под раздачу не так уж и мал. Сержант рисковать не захотел и потому, как и положено по уставу, приказал сменить огневую позицию.
На новом месте обзор был чуть получше. Даже через прибор мехвода. По крайней мере, поле боя Гриша сумел разглядеть. Грунтовая дорога, потом столбы непонятного забора, затянутого крупноячеистой сеткой, очень похожей на панцирную. Дальше шла широкая замощеная бетонными плитами площадка. Расходящееся углом массивное двухэтажное здание прямо по курсу разделяло ее на две неравные части. Причем правая часть строения сплошь состояла из стекла, местами, правда, побитого. Еще правее возвышалось некое подобие башни, соединенное с основным зданием ажурным переходом. И вот перед этой самой башней под козырьком входа стоял изрешеченный пулями "Гелендваген" майора, а у стеклянной стены горел восьмиколесный БТР. За ним прятался еще один такой же и вовсю пытался поразить невидимого противника. Впрочем, безуспешно. Град 14,5-миллиметровых пуль, по убойной силе вполне сопоставимых со снарядами автоматических пушек второй мировой, резал листву метрах в двухстах правее позиции "семидесятки".
— От, чудила, — зло прокомментировал Винарский действия вражеского башнера. — В белый свет, как в копеечку...Ну, на тебе! Получи, гад!
Бронебойная болванка улетела в сторону врага и, скользнув по едва выступающей из-за горящей машины корме, ушла вверх и влево. Осколки стекла и обломки стального фахверка бодро посыпались со стены на бетон. Выпустив облако сизого выхлопа, напуганный рикошетом броневичок дернулся вправо и выполз из-за полыхающего собрата, одновременно разворачиваясь лбом к роще. По всей вероятности противник решил, что стрельба по нему ведется с другого фланга, и потому попытался вновь укрыться за дымом и броней подбитого БэТээРа. И опять ошибся — теперь он был перед танкистами, как на ладони.
— Молодец, дурик! — еще раз восхитился сержант и, слегка довернув орудие, влепил снаряд прямо под низенькую башню вражьей машины. Лобовая проекция и расстояние в триста-четыреста метров не стали для 45-миллиметрового подкалиберного серьезной проблемой. Броневик вздрогнул от удара и, как сказали бы записные остряки, "совсем потерял голову", а после следующего выстрела еще и "копыта отбросил", точнее, колеса.
— Все, Гриша. Хорош прятаться. Выползаем, — скомандовал Винарский мехводу, и через пару секунд советский легкий танк, перевалив через земляной бруствер, вырвался на оперативный простор. — -
— Все из машины! — проорал Бойко. Ухватив СВД, он нырнул в раскрытую дверцу и тут же перекатом ушел вбок к капоту. Барабаш с Кацнельсоном выпрыгнули с другой стороны и укрылись за колесами внедорожника, выставив наружу стволы автоматов. Последним из авто выскользнул безоружный Свиридяк, приземлившись рядом с Макарычем. Через секунду, другую, убедившись, что все целы, а оба автомата направлены туда, куда нужно, майор, державший до того на прицеле угол двухэтажного здания, быстро вскочил и метнулся к ржавой стальной двери под массивным козырьком, опирающимся аж на четыре колонны. Выхватив из кармана разгрузочного жилета какой-то небольшой похожий на кусок пластилина комочек, он прилепил его к тому месту, где должен располагаться дверной замок. Вставив в заряд короткую трубку и дернув за шнурок, Бойко спрыгнул с невысокого крыльца и схоронился за здоровенной бетонной чашей, доверху наполненной землей.
— За колонны! Быстро!
Услышав команду, бойцы без раздумий рассредоточились за квадратными каменными столбами, подпиравшими конструкции козырька. Негромкий хлопок полусотни грамм взрывчатки практически совпал по времени с очередью из крупнокалиберного пулемета. Появившийся из-за угла вражеский БТР решил, видимо, таким странным образом обозначить свое присутствие на поле боя. Выход на манеж у него почти удался. Смертоносный ливень, прошедший по стене, колоннам и стоящему у крыльца автомобилю, с головы до ног обсыпал бойцов осколками стекла и камня, и еще плотной пылью, забивающей глаза и уши. И хотя серьезно никого не задело, но все равно, хорошего было мало. Майору рассекло бровь, Барабаша сильно шарахнуло камнем по коленке, а оглушенный Свиридяк очумело тряс головой в тщетной попытке вытолкнуть из ушей невидимую вату. Больше всех не повезло Кацнельсону. Сам-то он не получил ни царапины, но вот его автомат...
Его автомат можно было смело сдавать в металлолом. Шестидесятиграммовая пуля со стальным сердечником, словно кувалдой, шарахнула по новенькому ППШ-41, превратив его в аналог модной "бульдозерной" инсталяции второй половины 20-го века. Марик, конечно, никогда не видел подобных "шедевров" и даже не подозревал об их существовании, но при взгляде на свое изломанное оружие моментально ощутил неукротимое желание дать в морду мастерам "высокохудожественного" эпатажа. Ей-богу, лучше бы они оказались мастерами художественного свиста и сумели бы вовремя насвистеть бойцу мысль о том, что думать стоит до, а не после, и мозгами, а не, прости господи, другим местом. Ну, вот на кой черт надо было размахивать автоматом над головой, и на хрена потом бросаться в машину. Ах, за винтовкой? Ну да, конечно, причина уважительная. Макарыч не успел даже рот раскрыть, чтобы остановить слишком шустрого красноармейца. И все бы, наверно, закончилось для бойца весьма печально, но, видимо, прав был Серафим Барабаш, когда спустя пару секунд покрутил пальцем у виска и пробормотал: "Везет же дуракам...". Поскольку в тот момент, когда Марик запрыгивал в салон разбитого джипа, БТР напротив неожиданно бумкнул, вздрогнул и прекратил стрельбу. "Молодец, сержант! — еле слышно прошептал майор. — Вовремя!".
Досматривать до конца поединок легкого танка с двумя бронетранспортерами бойцы не стали, резонно решив, что мухачам в дуэль тяжеловесов лучше не встревать — зашибут и не заметят.
— Внутрь давай! — приказал Бойко, поднимаясь из-за каменной клумбы и указывая на открытую взрывом дверь. Повисшая на одной петле стальная створка препятствием больше не являлась, и Макарыч, Тарас, а за ними счастливый Марик с трехлинейкой быстро заскочили внутрь, подальше от неприветливых вражеских пулеметов. Четвертым в похожее на башню здание вошел майор, глянув напоследок на полыхающий БТР. "А танк все ж посильнее будет. Особенно, когда спрятался хорошо".
За дверью и коротким тамбуром начиналась лестничная клетка, ведущая, по словам Бойко, на верхнюю площадку, с которой можно было контролировать почти всю округу. Прогрохотав по ступеням три пролета, майор вдруг остановился и хлопнул себя по лбу.
— Так, парни. Давайте наверх, по-быстрому... Сейчас я тут большой барабум делать буду, — пояснил он с ухмылкой.
Когда бойцы, не сговариваясь, рванули по лестнице, Бойко спустился на этаж ниже, вытащил из карманов разгрузки два плоских брикета, напоминающих куски размякшей серовато-оранжевой глины, слепил их вместе и пристроил на косоуре второго марша. Вставив запал, майор рванул шнур и помчался наверх догонять красноармейцев и особиста. Настиг он их на последней площадке, возящихся с дверью, ведущей на техэтаж.
— Противопожарная. У нее обшивка тонкая, — крикнул Бойко.
Сообразительный Марик тут же несколько раз с силой ткнул штыком в район замка, а потом, добавив прикладом, выбил запорный механизм. Влетев через распахнувшуюся дверь в просторное, но захламленное и заваленное мебелью помещение, бойцы подскочили к оконным проемам и замерли возле простенков. Стекол на окнах не было, так что выбивать больше ничего не требовалось. Осторожно выглянув наружу из-за откоса, майор радостно сообщил:
— А сержант наш молоток. Обоих гадов приголубил, — потом посмотрел на часы и добавил уже с досадой. — Черт! До сих пор не рвануло! Странно.
— Может, детонатор упал или бракованный попался? — заметил Кацнельсон.
— Может быть, может быть, — пробормотал Бойко. — Однако, проверить надо.
— Давайте я, — подал голос Барабаш. — Где там ваши взрыватели?
Майор с сомнением посмотрел на затянутую бинтами руку Макарыча, но потом все же решился и, вынув из кармана еще одну короткую трубку запала, передал ее бойцу.
— Справишься? Это последний, других нет.
— Не впервой. Поясните только, как с ним работают.
— Все просто. Вдавливаешь острым краем в шашку и дергаешь шнур. Дальше реакция сама пойдет, химическая. Секунд двадцать у тебя будет. Понял?
— Понятно. Разрешите выполнять?
— Давай, ни пуха тебе, — напутствовал его майор и сам же чертыхнулся, срывая с головы гарнитуру ПУ. — Черт, глушилки включили... гады!
— Ничего, как-нибудь перетерпим, — засмеялся Барабаш, потом тоже снял наушники и, махнув напоследок рукой с зажатым в ней детонатором, быстро вышел из помещения. Через пару десятков секунд он дохромал до первого этажа, осторожно проскользнув мимо разбитых окон, со стороны которых раздавался треск беспорядочных очередей, сдобренных какими-то глухими разрывами.
Найдя прилепленную к несущей балке взрывчатку, Макарыч аккуратно воткнул запал в тягучую глинообразную массу. Судя по небольшой вмятине на верхнем брикете, прежний детонатор действительно отвалился, и потому старый мехвод постарался вонзить трубку наискось и поглубже. Для полной гарантии, чтобы уж точно не выпала. С удовлетворением оглядев "адскую машинку", Барабаш сжал кончик запала непослушными пальцами сломанной левой руки, поморщился от отдающей в плечо боли и резко дернул за свисающий с трубки шнурок. Во взрывателе что-то зашипело, и мехвод, отпрянув от заряда, с максимально возможной скоростью бросился вверх по лестнице.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
