— Погоди, я сейчас в казенник баллистолом прысну, а то подраздуло его, гильзы пучит и выбрасывает плохо, заедает — заметил хозяин, и впрямь брызгая струей из маленького баллончика в пустой пока ствол. Странно запахло, вроде как травой какой-то.
— Это то есть как?— опешил Паштет. Он был почему-то уверен, что оружие, ну может и не вечное, но хрен сломается, если по нему танк не проедет. А тут — у мосинки! — ствол раздуло! У неубиваемой советской винтовки!
Те, кто стояли рядом уставились на наивного юношу с немалым удивлением.
— Оружие — инструмент нежный, заботиться о нем надо все время, а с дурной головы можно, сам знаешь, сломать все что угодно! — поучительно сказал стрелок — бугуртщик.
— Мося выпуска 1942 года, вполне могла даже и повоевать, заслуженная, так что черт ее знает, сколько из нее тысяч патронов выпустили, особенно если стреляли всякие балбесы, извиняюсь за выражение. Но ты не боись — ствол не порвет, стреляй на здоровье! Потому что — Мося — уверенно заметил Хорь и шмыгнул со значением носиком.
Винтовочка отработала на пять, правда иногда начинала капризничать, тогда в горячий казенник впрыскивал хозяин порцию баллистола и гильзы вылетали без проблем. Паштет уже просек в общих чертах устройство этого оружия. Просто и гениально, ничего не скажешь. Спросил только — что это за баллистол такой.
— Лекарство от винтовочного заикания. Шучу. Оружейное масло. Правда, если у тебя самого царапины всякие и ссадины, а другого лекарства нет, можно попрыскать и баллистолом. Почему-то помогает. Проверяли.
Паштет не поверил сказанному в полной мере, но потом все-таки почитал, что на баллончике пишут. Оказалось, что в состав и впрямь входит спирт. Не врал Хорь.
За это время несколько раз публика дружно вываливалась на поле, меняя мишени и все прочее, что им мишенями служило. Оставалось только удивляться тому, что люди ухитрялись ставить под пули. Во всяком случае, хрустнувшая под ногами и расплющенная микроволновка не шибко поразила Пашу. Ему, уже не удивляющему на этом стрельбище почти ничему, только было странно пока, что разномастные люди с самым разным оружием работали, не мешая друг другу. Об этом он и сказал стоящим рядом на рубеже бугуртщику и Хорю. Типа "вооруженные люди — вежливые люди"!
Те, не сговариваясь, заржали, словно кони. На смех подошел и полноватый мужичок — тот, что с эспаньолкой седатой по краям. Спросил — о чем смех? И засмеялся заливисто сам, как только ответили. Паштет почувствовал себя совсем нелепо.
— Вы не обижайтесь — заметил ему примирительно владелец эспаньолки: — но это ходульная глупость. Такое могут ляпнуть только те, кто оружие в мужском коллективе не носил вообще. И в руках ствол не держал.
— Идиоту хоть оружие дай, хоть в машину посади — он идиотом так и останется. Только с оружием и в машине — нравоучительно заметил стрелок — бугуртщик. Ему явно нравилось изрекать весомые сентенции, но судя по повеселевшим глазам его братьев по оружию, они к этому привыкли и относились чуточку иронично.
— Нам просто повезло с вменяемыми соседями сегодня. Были бы тут лампасные козаки... — продолжил парень с перебитым носом и грустными глазами.
— Буэ! — отозвался стрелок — бугуртщик.
— Или "знатоки тактической стрельбы", извиняюсь за выражение, — продолжил Хорь.
— Буэ! — хором отозвались двое других стрелков.
— Тогда бы ты посмотрел — что такое вежливость вооруженных — закончил хозяин Моси и Маузера.
— А в чем невежливость-то? И кто эти тобой перечисленные? — удивился опять Паштет.
— Ну вот, например, надули мы шарики. Сходили, разместили. Вернулись, а по ним, глядь, соседушки вовсю из своих дробовиков шпарят. Им, вишь, влом было шарики купить, влом надувать, влом ноги топтать и развешивать. "А чо, вам жалко, что ли?" И мудилы, которые "тактической стрельбой" увлекаются — это вообще кошмар и ужас нерожденного. Взяли себе в башку, что они умельцы и такое разводят, что так и ждешь, что в спину пулю влепят — зло сказал Хорь.
— Ну, лампасные они вообще те еще стрелки — отозвался владелец эспаньолки.
— Погоди, видал я казаков — вменяемые были — сказал бугуртщик.
— А их тут несколько компаний приезжают. Те, что в камуфле и горке — те нормальные.
— Это у которых парень в каске? — уточнил шапочный приятель Паштета.
— Ага. А те, что тут со всеми своими лампасами до плеч и орденами до пупа — вот те да, угар и содомия. И даже, извиняюсь за выражение, чуточку гоморра — кивнул Хорь.
— Да, слушал я их болтовню. Редкостные дегенераты. Все мечты — только о том, чтоб занять какой-нибудь важный пост, получать деньги мешками и ничего не делать при этом. Сладкие сны и влажные мечты. Хотя что-то человеческое в них еще осталось — на запах жарящегося мяса они оглядывались, было такое — заметил, посмеиваясь, хозяин эспаньолки.
— Кстати, Влад, можешь Паше дать отстрелять пару— тройку патронов из Светы? — спросил бородатого стрелок — бугуртщик.
— Почему нет — пожал плечами тот.
— Давай, Паштет, пользуйся случаем. СВТ-40 такая же легенда, как мой Манлихер или ружья Хоря — поощрил приятеля любитель махать тупым железом.
— Я заплачу! — тут же сказал Паша.
— Сочтемся — махнул рукой человек с эспаньолкой. Видно было, что он гордится своей самозарядкой и будет не против послушать комплименты в ее адрес. Винтовка была на вид более, чем оригинальной — с дульным тормозом и разными дырочками, выглядевшими словно орнаментальное украшение — на цилиндре дульного компенсатора — словно жаберные щели акул, на стальной накладке ствола — кругленькие, а на деревянной — длинненькие. Была она какая-то многодельная, но с определенной надежной красотой, а Паша уже не раз слыхал, что хорошее оружие — еще и выглядит симпатично, так что эта Света скорее всего и была тем самым хорошим оружием. Правда, доводилось читать раньше, что, дескать, эти СВТ были капризны, клинили намертво все время и вообще были адским проклятием для своих хозяев. Об этом он вежливо владельца винтовки и спросил, стараясь, чтобы тот не разозлился за такое поругание своей любимицы. Хозяин не разозлился, привычно как-то вздохнул и спросил:
— Надолго псу красное яйцо? Если дураку дать стеклянный член он и вещь поломает, и руки порежет, и глаз себе выколет — слыхали такое изречение? Эта Света попрочнее стекла, но у человека малограмотного, и не имевшего дела с механизмами — а таких в РККА было большинство, она, ясно дело, будет работать плохо. Посадите неграмотного неумеху на трактор и спросите его потом — надежна ли машина? Ну, когда он из речки выплывет, куда бедный агрегат загонит. Много чего услышите. В морской пехоте и по ту сторону в войсках СС эта винтовка была очень популярна и отлично до конца войны провоевала. Шведы ее передрали целиком, практически как есть и приняли на вооружение — до середины 60 годов прошлого века AG-42 у них на вооружении стояла. ФН-ФАЛ чистый плагиат со Светы. И опять же немецкие самозарядки того времени во всем хуже, да и пресловутый Гаранд тоже уступает, особенно по боевым качествам. Одно то, как он во время боя звякает, когда патроны в магазине кончаются, сообщая всем вокруг, что солдат сейчас безоружен — уже феерия.
— Просто доводилось читать — повиноватился Паштет.
— Характерно для нашей прЭссы писать то, о чем не знаешь, но с апломбом. Смазывать надо вовремя, чистить и не кидать куда попало. А большая часть заеданий "ужасных и намертво" от банального нарушения заряжания магазинов. Видите у патрона рант? — спросил владелец Светки и эспаньолки, показывая Паштету задок гильзы.
— Вижу — признал очевидное Паша, глядя на аккуратный выступ по краю.
— Так вот патроны в магазине должны лежать так, чтоб верхний не цеплял рантом нижний. Рант нижнего должен стоять за рантом верхнего. Всего-навсего. А если насовать как попало, и у нижнего рант поставить вперед — ясно дело, верхний зацепится, уткнется и заест. К слову, если это понимать — то минута делов исправить.
— Ну да, слышал, что наши патроны с рантом плохие были. Рант — это вообще устарелое дело, выточка лучше — блеснул знаниями будущий попаданец.
— Тьфу. Меньше читайте ихспертов. С рантом патроны приняты не у самых дурных армий были — во Франции, в Австро-Венгрии, не только в России. И там и там есть плюсы и есть минусы. С рантом, например, патрон устойчивее к загрязнению, если хотите знать. Ладно, стрелять будете? — обрезал спор тот, кого называли Владом.
— Буду. С удовольствием! А регулировать ничего не надо? Я просто слыхал, что по разной погоде — разные положения газового регулятора надо ставить — заикнулся Паштет, отлично помня, что дьявол всегда в деталях и нюансах. Вчера как раз получил выволочку, что не заметил прилипшего к потнику овсяного зернышка, и за пару часов выездки эта ерундовина натерла коню спину.
— У меня на тройке стоит. Кучность не так, чтобы очень, зато ест любые патроны. Хорь, дай пару штук барнаульских. Вот, глядите, заряжать можно по одному, а можно — из обойм. Для быстроты. Открываем затвор, и вот так...
Влад спецом напихал в магазин разных патронов — и медные были и покрытые серым лаком и пара вообще каких-то полежавших, тускло — латунных..
— Пару крайних шаров бахну? — спросил хозяин эспаньолки у Хоря и его соседа.
— Да не вопрос — кивнули те.
И владелец СВТ быстро и четко разнес оба шарика, причем остальные пули взбили сухую землю там же, где шарики эти были только что.
— Очень полезное свойство — всеядность, не каждая самозарядка будет нормально работать при разных патронах — учтиво заметил Хорь, наблюдавший за мастер-классом.
Паштет кивнул. Потом, волнуясь и потея, получил в руки Светку. К его удивлению она оказалась такой же по весу, как мосинка, хотя по виду была тяжелее и массивнее. Не очень складно набил патроны в магазин. А стрелять оказалось не так, чтоб сложно и отдача оказалась совсем слабой. Посильнее, чем у калаша, но несравнимо с Маузером. И почему-то самозарядка показалась стрелку живой что ли... Вот калашников лупил очередями, и это было незаметно как-то, поливаешь и ничего такого. А тут физически ощущалось, как внутренние механизмы винтовки работают, взаимодействуют и действительно — она САМА заряжает... Странное было ощущение. Вот как сравнить паровоз и электричку.
— Теплый ламповый звук — сказал Паша.
И хозяин эспаньолки кивнул, улыбаясь.
А Паштет решил, что в 1941 году неплохо бы такую штуку заполучить. И потому, как человек основательный, стал задавать вопросы про тонкости стрельбы из Светки. Все оказалось не так, чтоб сложно, секретов каких-то не оказалось, а вот тонкостей было полно. Самая корявая тонкость была в том, что магазины, оказывается, были невзаимозаменяемыми. Как и диски к ППШ и ППД в то время.
После такой короткой, но внятной лекции, уважительного отношения к СВТ добавилось. Опять поменяли мишени. Паша поймал себя на мысли, что ему очень нравится тут, на стрельбище. И тяжесть старого оружия в руках, и запах пороха и масла, и — компания тоже пришлась по душе. Вздохнул тяжело, с этим бы оружием — да туда, в начало войны. Между тем сухопарый снайпер стал сворачивать свою дальнобойную артиллерию и неспешно засобирался в тыл. Несколько человек из стрелявших тоже стали упаковывать оружие. Паштет глянул на часы, ого, оказывается времени прошло уже немало! А ведь и тени переместились и солнце по небу хорошо катанулось.
— Пора бы уже и пообедать! — с намеком заявил приятель — бугуртщик.
— Ну, вообще, да...
— Понравилось?
— Очень! — искренне ответил Паша. Стоявшие рядом заулыбались.
— Сколько я должен?
— Да вообще-то не те деньги — усмехнулся хозяин Светы.
— Я понимаю. Но мне очень понравились эти стрельбы, и я бы был рад еще пострелять. А вам будет неинтересно меня возить, такого красивого халявщика. Опять же вам возни с чисткой стволов. Потому лучше бы мне заплатить сейчас — чтоб позвали потом — несколько комковато озвучил Паша свои мысли. Стоящие рядом переглянулись, пожали плечами, потом озвучили совершенно смешные суммы. Удивленный Паштет получил, в общем, не шибко нужную информацию о стоимости патронов и больше всего его удивило, что патрон к Маузеру оказался впятеро дороже патрона к Мосинке, а патрон к калашу стоил ровно столько же, сколь и мелкашечный.
— О, Гоша приехал! — заметил тем временем прищурившийся Хорь.
— Грозился, что вот-вот Дегтярева купит. Интересно, купил или нет?
— Дегтярева? — удивился Паштет.
— Ну да. Охотничье ружье такое — Дегтярев пехотный, в девичестве — ручной пулемет. Впрочем, сейчас даже станковые Максимы продают как охотничье оружие, так что не очень удивляет, разве что кусачей ценой. А ППШ этот фанатик уже себе поимел. Пошли, спросим, как успехи в приобретательстве и накопительстве.
— Вот охотничий ДШК я бы купил — мечтательно заявил Хорь.
— Вам только волю дай, вы тут же счетверенками зенитными охотничьими обзаведетесь — усмехнулся хозяин Светки. Новоприбывший тем временем поспешно шел на рубеж стрельбы, поглядывая при этом и на весьма понятные занятия по созданию шашлыков. Уже и дымок поднимался. Поздоровкались, поручкались.
Оказалось, что ДП еще не куплен. Огорченный Хорь, не медля, ушел туда, где уже дымились мангалы и вроде как собирался большой стол в виде брезента на земле — в тыловых районах стрельбища. Большая часть стрелков уже хлопотала там. А к ППШ патронов всего десяток. Но их как раз дали Паштету отстрелять, что он с радостью и сделал. Заодно подумав, что ППШ ему нравится никак не меньше СВТ — отдача мизерная, нежная, бьет машинка точно, хотя когда взял старинный грубоватый агрегат в руки удивился его громоздкости и весу. Калаш в этом плане выглядел выигрышнее. Черт возьми, Паштету захотелось иметь оружие! Вот реально — руки зачесались. Беда была только в том, что ему все понравилось, из чего он сегодня стрелял, и выбрать лучшее было почему-то очень сложно.
Глава семь — Шашлычный пир и застольные беседы.
— Женщины всегда ревнуют своих хозяев к шашлыкам, пиву и дружеским компаниям — сказал бесспорную истину полноватый блондин. Сказал — как отрезал. Он нанизывал кусочки сырого мяса на шампур, причем делал это как-то заковыристо, но определенно — мастерски. Даже сырое мясо выглядело аппетитно, к тому же приятности взгляду добавляли кусочки красных помидоров, лиловых баклажан и кольца лука, придававшие шампурам особую праздничность. С высказанной блондином аксиомой никто спорить не стал, в связи с ее очевидной бесспорностью, а сидевший рядом с ним меланхоличный мужчина сказал, явно продолжая разговор, начало которого бивший из ППШ Паштет явно упустил:
— Лосятину вы не пробовали, красную, волокнистую, в маринаде с можжевельничком!
