Дс-16. Обряд чёрной крови

Все группы подростков сопровождал взрослый. Кроме трёх, которые сопровождали Коннор, Хельми и Мирт. Группы-то совсем маленькие. По два-три существа. Сопровождение было придумано на тот случай, если кто-то узнает в них детей из приюта и попробует заставить либо вернуться в деревню, либо завести в полицию.

Время обеденное. Прямо в машинах искатели съели паёк, приготовленный дома.

— Как там Лайла с Камом? — встревоженно спросила Ринд, которая сопровождала одну из групп в качестве не только охраны, но просто опять-таки на всякий случай. В общем, сама себя приставила телохранителем к группе Космеи.

— Лайле пока запретили вставать, — кивнула Селена. — Зато Кам уже пытается сбежать из школы на кухню.

Ребята даже засмеялись от облегчения.

— Ясельники как будто и не знали о пожаре, — продолжала рассказывать хозяйка места. — Вон, Ринд подтвердит, как они сегодня по саду шастали.

— Шастали! — закивала девушка-оборотень. — Ни один про пожар не спросил. Вот только к школе боялись приближаться.

— Почему? — удивилась Маев.

— Им там не понравилось. Игрушек-то им не взяли из Тёплой Норы, пока они там в палатах у Бернара сидели.

Постепенно машины пустели, когда старшие покидали их.

Трисмегист остался при группе Коннора, в которую входили Колин и Орвар.

Запечатанное на время в границах собственного пространства личное пространство Лукаса раскрыли и прислушались к себе.

Коннор, будто на твёрдом льду, резко развернулся. Точнее — его развернуло!

Как и остальных!

— Артефакты?! — поразился Трисмегист, немедленно прислушавшийся. — Не книги! Нас зовут артефакты Лукаса?! Эм... Его рода?!

— Их мало, но это они... — растерянно добавил Коннор и оглянулся. — Бежим?

И странная на вид четвёрка: взрослый, весьма почтенный эльф, мальчишка-некромант, мальчишка-маг и мальчишка-оборотень не заторопились, а рванули со всех ног! Не потому, что обрадовались зову, а потому, что не поверили!

Бежали (счастье, что все тренированные!) где-то минут двадцать. Зоркий Колин первым заметил:

— Вот тот дом! Высотка! О, и наши уже здесь!

А когда добегали, мальчишка-оборотень вдруг растерянно сказал:

— Я... знаю этот дом!

— Откуда?! — удивился Орвар.

Колин на бегу взглянул на мальчишку-некроманта. Тот, добегая ближе ко всей честной компании, явно дожидавшейся их, замеченных издалека, внезапно замолчал, оглядывая высотный дом с квартирками на небольшую семью.

— Я тоже помню... — начал он и снова замолчал.

А ему навстречу уже подпрыгивал Мика.

— Коннор! Колин! Мы здесь были! Помните их?! Помните?!

— Помним... — оглушённо сказал остановившийся Колин. — Думаете — они живы?

Мальчишка-некромант тоже застыл на месте, пока все остальные, кроме братьев, с удивлением переглядывались. Только Селена стояла, прикусывая губы, чтобы не разреветься. Наконец, она совладала с собой и кивнула братьям.

— Мы были там. Зайдём. Трисмегист, побудьте с нашими.

Коннор, потрясённый, зашёл впереди всех. Лифт, как и предполагалось, не работал. Пришлось бежать по лестницам. Он ещё подумал, слушая топоток ребят и Селены за спиной, что это невозможно. Почему эти двое тогда сказали, что их род закончился на них самих? Кто им сказал, что Лукаса на свете больше нет?

В квартирную дверь пришлось стучать. Звонок не работал.

За дверью даже не стали спрашивать, кто пришёл. Она открылась — и на пороге появилась согбенная фигура дряхлого старика-эльфа. Он внимательно всмотрелся в странных гостей, которых было слишком много. Его усталый взгляд остановился на Колине. Потом на Конноре. И вернулся к Селене.

— Я помню вас, — сипло сказал он. — Вы... плакали.

— Буду плакать и сейчас, — дрожащим голосом пообещала она. — Кем вам приходится мальчик Лукас?

— Он... жив?

Старик-эльф чуть не задохнулся от волнения.

Через десять минут на третий этаж поднялись Джарри и Колр. Они помогли старикам собрать необходимые вещи — в том числе и скупые артефакты, однажды, два года назад, отданные им странной весенней ночью. Помогли им спуститься, потому что старушка не могла ходить. Два часа спустя они въехали в деревню с Тёплой Норой.

Глава тринадцатая

Пока ехали к деревне, Селена разрывалась от невероятного противоречия: она думала о мальчишке-эльфе, ждала встречи стариков с Лукасом, ждала, что Лукас им обрадуется; и ненавидела его за то, что радость оказывалась — для неё! — неполноценной. Он грязными ботинками влез в её райское местечко и едва не уничтожил Тёплую Нору — ради лёгкости возрождения своего рода. Она очень даже понимала его в этом, помнила, что он всего лишь подросток, которого взрослые сумели поймать его на этот извечный крючок настоящего счастья для сироты... но злилась на него, как на взрослого же. И это противоречие мешало во всей полноте радоваться и за него, и за этих стариков, из которых одна уже не могла нормально стоять на ногах... Да и выживали они в последние годы — понимала она — лишь за счёт когда-то отданных им родовых артефактов.

Когда мысли одолевали совсем уж тёмные, Селена переводила взгляд на стариков-эльфов и на ребят, которые сдержанно сияли, глядя на тех же найдёнышей. И Селена вспоминала, как жалостливо когда-то, на грани слёз Колин чуть не умолял довезти стариков хотя бы до их дома... Стариков предупредили, что Лукас, их правнук — как оказалось, находится на попечении целителей, так как отравился ядом ками.

Но настоящим спасением от противоречия, сжигавшего её изнутри, оказалось иное.

Она заметила, что старшие братства сидят с отстранёнными улыбками, явно переговариваясь в своём, внутреннем эфире. Расслабила застёжки блок-браслетов, после того как и младшие присоединились к ним. Младших увидела по их замершим улыбкам, похожим на вежливые улыбки карточных игроков.

Причём игроков опытных, благодаря тому что братья привыкли легко переключаться с внутренней беседы на общую. Селена, слушая, негромко переговаривавшихся в салоне ребят, одновременно вникала в беседу братьев. А вникнув, снова вернулась в "реальность".

Братья обсуждали, предлагать ли старшим Тёплой Норы новую задачу — или решить её самим. А новая задача заключалась в том, о чём пока ещё поверхностно размышляли многие из ребят: почему ограда Старого города, густо насыщенного магией, не стала преградой для Космеи, "услышавшей" зов своих родовых артефактов и книг, но заборы вокруг приютов оказались непроницаемыми для магического зова. Последнее, что услышала Селена, это предложение Колина: беседовать в гостевом кабинете со старшими, но позвать и Трисмегиста.

Пока уже тёмным ноябрьским вечером переезжали кукурузное поле — вынужденно медленно из-за стариков-эльфов, Селена быстро спланировала часть дня, связанного с необычными гостями и Лукасом. Благо сидела рядом с Трисмегистом, перешепнулась с ним, и эльф согласился, что планирование выглядит разумным.

Дорога, по которой ездили в деревне машины, начиналась от калитки изгороди, а значит — машины в первую очередь выходили на улицу с Тёплой Норой. То есть напрямую можно было заехать в домик философов и дать возможность старикам-эльфам и Лукасу встретиться, повидаться.

Так и получилось. Ребятам объяснили, что машина не только остановится возле домика, но и понадобится перевезти гостей, а может, с ними — и Лукаса (в зависимости от его состояния) в те два дома возле изгороди, которые давно определили в качестве небольших гостиниц. Старшие Тёплой Норы покивали и вышли, как только машина остановилась. Сначала все были слегка насторожённые: остальное без нас?.. Но, увидев, что Колин и Мика после остановки чуть не побежали к Тёплой Норе, спокойно последовали за ними. Никто не стал обижаться, что старшие братства остались тут же.

Но Селена мельком отметила, что Космея, кажется, переживает те же противоречивые чувства. На её лице быстро сменялись эмоции: когда она смотрела на домик философов — её губы сминались брезгливостью, когда на стариков — она радостно улыбалась, судя по всему — радуясь тому, что ещё двое нашли... своё.

Ушла девочка-некромаг от домика последней, привычно сопровождаемая братом Вереском и другом — Мускари.

Поддерживая под руки женщину-эльфа, которая оживилась настолько, что принялась энергично рассматривать деревню, ей помогли войти в домик, а затем и в комнату с Лукасом. Старик с трудом ковылял за нею.

"Мама Селена, а если они не узнают друг друга? — спросил Коннор, помогавший женщине-эльфу. — Лукас в приюте с трёх лет".

"Старик взял с собой артефакты — для него они, как объяснил Трисмегист, главный маркер для определения рода".

"То есть старик тоже заранее боится не узнать Лукаса?" — удивился Хельми.

"Будьте реалистами, — усмехнулась хозяйка места и вздохнула. — Прошло двенадцать лет. Лица могут забыться. Особенно это касается Лукаса! Впрочем, эта ситуация играет и в другую сторону".

Трисмегист тем временем, по договорённости с Селеной, первым вошёл в дом — предупредить Лукаса, что к нему особые гости. Хозяйка места тоже немного обогнала гостей и быстро присоединилась к эльфу: для стариков стулья ещё перед кроватью поставить надо.

В комнате Лукаса она впервые отчётливо увидела, как реагирует "опустевший", без сил, эльф на близкое присутствие родовых артефактов.

Она знала, что старик шаркает не спеша, но в руках у него та самая шкатулка, в которой хранятся отданные ему когда-то артефакты. И шкатулка сейчас открыта...

Сначала мальчишка-эльф, чуть повернув голову, с недоумением следил, как двое взрослых торопливо несут в его комнату стулья из гостиной.

Потом он забыл о них, расширив глаза и уставившись на дверь. Поднял подбородок, словно подставляя лицо свежему ветру. И начал дышать ртом, словно боясь, что не хватит этого свежего воздуха, что дверь могут закрыть, а вместе с ней закрыть и доступ к притягательному потоку свежести. Он даже внешне изменился: лицо из расслабленно болезненного похудело до сосредоточенной твёрдости.

Злости у Селены не осталось. Да и не надо бы, чтобы Лукас её чувствовал сейчас... Хотя сейчас он её вряд ли и почует, заколдованный близостью родовых предметов. Селена принесла из кухни подушечку для стула — кажется, обычно на ней сидел Понцерус. И сунула её под подушку Лукаса, чтобы немного приподнять его — близко к позе полулёжа-полусидя. Получилось — помочь ему смотреть на дверь удобнее.

— Что там? — прошептал мальчишка-эльф, не глядя на хозяйку места, но явно адресуясь именно ей с этим вопросом.

Она переглянулась с Трисмегистом. Вопросительно. Стоит ли отвечать? И старики близко. И "дознавание" должно пройти именно с точки зрения старика.

— Скоро узнаешь, — наконец спокойно ответила она.

И оглянулась.

Сначала ввели старушку-эльфа и сразу посадили на стул. Она ещё с порога быстро осмотрелась и застыла изучающим взглядом на растерянном Лукасе. Селена ещё удивилась: дряхлая — дряхлая, а смотрит... пронзительно. Следом вошёл старик-эльф. Этот, перешагивая порог, покачнулся — и не упал только потому, что успел плечом опереться о косяк. Равновесия не удержал, нетерпеливо глядя в комнату. Шедшие чуть позади, по бокам от него, Коннор и Мирт подались вперёд, чтобы помочь ему, но он благополучно оттолкнулся от двери и шагнул дальше.

— Серый хрусталь... — тихонько сказала старушка и протянула руку коснуться плеча Лукаса, его головы. — В нашем роду глаза у всех — серый хрусталь.

Старик промолчал — усаживаясь на стул всё-таки с помощью мальчишек. Но жадно всматривался в глаза правнука.

— Вы... кто? — прошептал мальчишка-эльф, когда старик уверенно приподнял его слабую руку и надел на неё браслет-напульсник.

Женщина-эльф погладила его по голове и взглянула на Селену, затем перевела взгляд на Трисмегиста и принялась объяснять ему:

— Мы приехали в Город Утренней Зари за три года до нашествия машин. Нас когда-то давно звал к себе младший внук. У него было поместье на пригородной реке. Мы приехали и узнали, что несколько лет тому назад поместье сгорело. Что умерли все.

Прижав руку с браслетом-напульсником к груди, Лукас побледнел.

— Мы побывали на пожарище. Нашли некромага из здешних, который был нам по деньгам. Он сказал, что сгорели... все. На обратный путь, к старшему внуку, денег было слишком мало. Мы решили остаться здесь. Сначала было неплохо. Вы видели тот район, в котором мы жили. Семейный мой — травник, — кивнула она на старика. — Я умею определять некоторые болячки. В таком районе, как тот, где мы жили, такие умения ценились. И мы могли прокормиться. А потом началась война.

— До войны мы несколько раз посещали место пожарища, — заговорил старик-эльф. — Нашли несколько артефактов из простейших, уже почти пустых. Пока было лето — наполнили, как сумели. Когда вы нас нашли, мы думали, что ваши артефакты и книги — тоже с разорённого поместья младшего внука. Поэтому мы забрали только артефакты.

Оба обернулись к правнуку. Женщина-эльф снова погладила ошеломлённого Лукаса по голове...

— Если бы вы помнили список книг своего рода, мы сумели бы найти хоть какие-то из них, — тихо сказал Коннор. — Возможно, они не все сгорели...

Старик-эльф только улыбнулся ему той улыбкой, которая выдавала даже не сомнение в словах мальчишки-некроманта, а всего лишь жалость — к попытке утешения, как ему казалось. Улыбнулся и снова взглянул на Трисмегиста:

— А Лукас? Как он оказался здесь?

Эльф-философ слегка поклонился в сторону Селена.

— Леди Селена. Хозяйка места. Руководитель здешнего приюта. Наверное, будет уместным, чтобы именно она ответила на ваш вопрос.

— Ох, простите! — охнул старик-эльф. — Мы так взволновались, что даже не представились! Меня зовут Эрван, мою семейную — Калла.

— Рада знакомству, с облегчением ответила Селена, которая начала было подозревать, что дело не в волнении, а в обычном для эльфов высокомерии — даже по отношению к тем, кто помогал, но не эльф. — Мы побывали в том приюте (побывал Корунд, но Корунд свой, так что — "мы") и нам дали историю появления Лукаса в том приюте, из которого он перевёлся к нам. Его нашли спящим... — она споткнулась, завидя глаза мальчишки-эльфа: он — что, не знал об этом? — Нашли его в огромной корзине из декоративных, которые обычно ставят на крыльце для цветов. Он спал в этой корзине под заклинанием Сна. А саму корзину... — она снова замялась, не зная, как смягчить следующий факт, — нашли в реке, очень близко к Старому городу. Как будто её с мальчиком отнесли туда специально — чтобы нашли его именно там. В корзине не было ничего, кроме платочка с вышитым именем Лукас. И ближайший приют принял его.

— Но Старый город — это на другом конце города! — неверяще сказал старик-эльф.

Коннор, стоявший сбоку, поймал взгляд Селены и показал ей кисть с браслетами. Она поняла, расстегнула свой, пока остальные переваривали её рассказ.

"Надо бы сбегать туда — на пожарище, — предложил мальчишка-некромант. — И не только нам. Старших ребят прихватим. Пусть тренируются на поле! Нам бы только адрес"

"Согласен!" — торопливо, будто боясь, что не успеет, сказал Хельми.