Гиперборейская Скрижаль

— Думаю, Вам известно, Махатма Анатольевич, что генерал-маршал Зоршх намеревается замутить нечто вроде путча, не так ли?

— Само собой разумеется. Он и мне предложил принять в этом участие.

— А Вы?

— Поначалу отказался. И все, кого он подбивал на такое дело, тоже поначалу отказались.

— А что потом?

— А потом погибли Маруу и все Бюро, "чинуши" из которого копали под Зоршха. И все переметнулись к нему. Подумали, раз он такое сумел провернуть, то сможет и Правительство прихлопнуть, и до каждого из нас дотянуться. Нынче лучше против Зоршха не выступать. Он закусил удила. И его теперь ничто не остановит.

— ВНБ — дело рук генерал-маршала?! — удивился Кваша и подумал: "А комитетчики мне втирают про партизан. Может, Полянский вместе с остальными своими отморозками уже давно переметнулся к Зоршху?"

— Ходили слухи, что аппаратчики ВНБ собрались сожрать Зоршха. И вот — взрыв. Такое, Павел Ираклиевич, в нашем регионе никто не смог бы организовать, кроме ребят из диверсионного отдела при штабе Уральского округа.

— А партизаны?

— Не смешите меня. У них нет таких технических возможностей.

— Но им же удалось в прошлом году взорвать в Париже Министерство юстиции.

— Только выжечь три этажа в архивном корпусе. И то — врезавшись в него на начиненном взрывчаткой аэробусе. Дилетантизм, дурость, детский сад.

— А в нашем случае?

— Взрыв ВНБ — это сверхпрофессиональная работа. Кроме всего прочего, я лично видел Зоршха после этого. Он весь прямо-таки светился от счастья. Вся его физиономия говорила: "Это я их ухлопал!" Мне лично других доказательств не надобно. В общем, придется лечь под Зоршха, когда он замутит бунт и станет диктатором. Уже ему, кстати, и титул придумали — Верховный правитель.

— Уверен, не все его коллеги отнесутся с восторгом к такому повороту событий. Я прав?

— Тут не все так просто. Офицеры ниже дивизионного уровня будут рады приращению своих полномочий за счет компетенции гражданских бюрократов. А вот комдивы и выше... Им конфликтовать с Генштабом не с руки. Однако вряд ли они выступят против Зоршха, если у него все пройдет гладко. А вот ежели переворот застопорится, тогда-а-а... тогда посмотрим. Многое будет зависеть от позиции генералитета Центрального региона. Ключ от Парижа находится в руках у тамошнего командующего округом.

— А если этот ключ окажется у Зоршха.

— Тогда всем нам скоро придется целовать ноги новоявленному Наполеону.

— А что конкретно этот Наполеон собирается сделать?

— Военные возьмут под контроль работу правительственных, региональных и муниципальных учреждений.

— Бред какой-то! — поморщился Кваша. — Большей дурости и не придумать! Что ему даст замена чиновников на офицеров, голубчик? От этого у нас, что, канализация станет лучше работать или увеличится количество денег в бюджете Федерации?

— Для Зоршха главное — остановить роспуск военных округов.

— Авантюра генерал-маршала будет прекрасным предлогом для Унии, чтобы прекратить помощь Земле. Знаете, Махатма Леонидович, не исключено, здесь поработала агентура Конвента. У властей Унии в последнее время любую ерунду приходится буквально на коленях вымаливать. Из-за каждой новой технологии торгуются до посинения. Говорят, мол, покупайте, у нас лицензии. А на какие шиши?! Только-только с гиперинфляцией разобрались и долги реструктурировали. А они хотят, чтобы мы опять в этот хаос окунулись. Хотят, чтобы у нас снова о революции в каждом кабаке орали. Ну и куда это годится, голубчик? Никуда это не годится! Не должны они с нами так поступать! Видит Бог, не должны! За это им еще придется отвечать перед Всевышним!

— Всем нам рано или поздно придется отвечать перед Всевышним, Павел Ираклиевич.

— Хорошо, допустим, генералы захватили Землю. И что, по-Вашему, Махатма Леонидович, будет дальше?

— Думаю, что большинство чиновников останется на местах. И Вы в том числе. Ряды подполья увеличатся на порядок, а то и на два. Конвент объявит блокаду, развяжет пропагандистскую кампанию и, возможно, даже пойдет на контакт с партизанами.

— Тут мне одна мысль в голову пришла, голубчик. А почему бы нам в случае, если путч состоится, не выйти на Конвент самим? Взять, да и связаться с Унией. Тайно. Например, через ее представительство в Париже связаться, а?

— Думаете, Конвенту будет интересен союз с каким-то городом? Или Вы имеете в виду весь уральский регион?

— Сейчас могу твердо говорить лишь за Приваловск. Я пока что не успел набрать силенок на губернаторской должности.

— Один город...

— Когда Зоршх ополчит против себя все миры Унии, Конвенту будет интересна даже бродячая собака, способная вцепиться зубами в ногу генерал-маршала. К тому же, голубчик, Приваловск, вероятнее всего, будет не один. Надо создавать коалицию мэров. Губернаторам я не доверяю. Один только Маруу не был сволочью среди них, да и того грохнули, Царствие ему Небесное. К тому же губернаторов, скорее всего, заменят наместниками из числа военных.

— Я могу наладить контакт с Кордонной эскадрой. Правда, сделать это будет совсем не просто.

— А Париж?

— Париж я бы не стал рассматривать даже в качестве запасного варианта. У сотрудников представительства сейчас нервы на пределе. И всех, кто попытается выйти с ними на связь, они наверняка будут подозревать в провокаторстве. К тому же нет гарантии, что послы Унии не будут с часу на час либо блокированы, либо высланы, либо арестованы.

— Что ж, такие опасения имеют смысл. Еще какой смысл, голубчик! Мы бы могли с потрохами засыпаться на связи с Парижем. Спасибо, что отговорили. Я, знаете ли, не политик. Я, знаете ли, хозяйственник. Мне трудно сочетать дипломатию с конспирацией. Прошу Вас, Махатма Леонидович, заняться данным делом. В отличие от меня у Вас имеется собственная разведка. Кстати, неплохо бы нам с ее помощью выйти на умеренных партизанских лидеров. Объединив наши силы с партизанами, мы сможем...

— Но это же одурманенные идеологией и религиозной чепухой маньяки, господин Кваша! — возмутился Ашатрий. — Как с ними можно договариваться?!

— Они просто слишком молоды, Махатма Леонидович, — улыбнулся Кваша. — Все мы в молодости были немножечко маньяками. Я, например, когда-то вообще собирался уйти в монастырь. Уверен, коли с ними нормально поговорить, то можно убедить их встать на тропу войны с нашими врагами.

— А что мы им можем предложить на переговорах?

— Пока ни о чем конкретно договариваться с ними не будем, голубчик. А будет держать эту силу про запас и ждать своего часа. В конце концов, может, власть Зоршха сам собой рассыплется через пару месяцев. Я, допустим, не сторонник кровопролития. Я сторонник мира и процветания. За них и сражаюсь. Но если дело пойдет к большой крови...

— Тогда мы, Павел Ираклиевич, еще раз соберемся вместе и обговорим все вопросы.

— Правильно, голубчик! Сейчас лучше сосредоточиться на первичном. Вторичное подождет.

— Для наших игр нужны средства. Я не особо разбираюсь в таких делах, но не трудно понять, что создание на пустом месте сети посредников между нами и лидерами подполья, а также проведение мероприятий, прикрывающих переговоры с ними, потребует денег.

— Не волнуйтесь, их у Вас будет предостаточно. Деньги у нас есть. И время у нас есть. Не будем спешить.

Проводив генерал-лейтенанта до выхода из дома, Кваша направился к себе в спальню. Он решил провести ночь вдали от суеты большого города, чтобы спокойно выспаться и в тишине обдумать свои последующие шаги на посту исполняющего обязанности уральского губернатора.

И тут Кваша заметил, что у него дрожат от волнения ноги — подсознание Павла намного быстрее сознания догадалось о том, в какую опасную игру он ввязался.

Чтобы успокоиться, Павел встал на колени и начал читать на сон грядущий молитву: "Вседержителю, Слово Отчее, Сам совершен сый, Иисусе Христе, многаго ради милосердия Твоего никогдаже отлучайся мене, раба Твоего, но всегда во мне почивай... А если Ашатрий меня продаст?.. Иисусе, добрый Пастырю Твоих овец, не предаждь мене крамоле змиине, и желанию сатанину не остави мене, яко семя тли во мне есть... Нет, не продаст, мы, в конце концов, с ним не одно дельце провернули на строительстве разных объектов для гарнизона... Ты убо, Господи Боже покланяемый, Царю Святый, Иисусе Христе, спяща мя сохрани немерцающим светом, Духом Твоим Святым, Имже освятил еси Твоя ученики... Может, зря я все это затеял? Какое мне дело до того, кто правит на планете? Мое дело — город, а остальным пусть политики занимаются... Даждь, Господи, и мне, недостойному рабу Твоему, спасение Твое на ложи моем: просвети ум мой светом разума святаго Евангелия Твоего, душу любовию Креста Твоего, сердце чистотою словесе Твоего, тело мое Твоею страстию безстрастною, мысль мою Твоим смирением сохрани, и воздвигни мя во время подобно на Твое славословие... Но я и так ничего особенного не делаю, сижу тихо, а мог бы, допустим, и Полянского на Зоршха натравить. Кстати, надо будет с Полянским поговорить и узнать, что там с Даниилом случилось. В новостях какую-то чушь про него ляпнули. И Хина куда-то исчезла. Уж не забрали ли ее вслед за мужем?.. Яко препрославлен еси со Безначальным Твоим Отцем и с Пресвятым Духом во веки. Аминь".

4

Шел третий час боя. Поняв, что противник капитально подготовился к отпору, Полянский применил тактику постепенного выдавливания партизан с позиций.

Такая тактика сберегла жизни многим бойцам Сержа, но сильно замедлила продвижение его отряда ко входу в "Арсенал-2". И все же с каждой минутой сопротивление правозащитников становилось все слабее и слабее. А натиск воинства Сержа нарастал.

Наконец его бойцы ворвались в хранилище, обрушив шквальный огонь на находившихся там правозащитников. В широких коридорах "Арсенала-2" и в его огромных складах завязались ожесточенные бои.

5

— Все, братва, хохмам шабаш: коли не смотаем удочки, нас всех тут положат, — объяснил соратникам ситуацию в присущей ему афористичной манере Фриц. — Все что надо стырили. Пора сваливать.

Вождь правозащитников приказал членам своего отряда покинуть "Арсенал-2" по подземным коммуникациям и тут же подал всем пример: оседлал аэроцикл и покинул хранилище через пролом в его стене.

Даниил, Хина и Шпон, которому Фриц приказал "линять вместе с "академиками" отсюда" и "глядеть, чтоб их не ухлопали", лихо промчались на "Колере-2159" пять километров под землей по одному из технических туннелей и... оказались в тупике.

Перед ними в свете фар возникла стена из старинного бетона с намалеванными черной, зеленой и коричневой красками словами, доносившими из прошлых веков голоса предков:

ПРОХОДА НЕТ!

ПРОРАБ КУЧМА — ТРИЖДЫ ГОМИК!

Я НЕ ГОМИК, КОЗЛЫ ВОНЮЧИЕ!

РАБОТЫ ВЕДЕТ 4-Е РЕМУПР

ПОД. НА ТРЕТ. УР. НЕ ФУНК.

ИНЖ. УПР. ОКР. 34/43 ПЕРЕЕХ.

СТРОИТЕЛЬНЫЙ МУСОР НЕ СВАЛИВАТЬ!

— Надо карту глянуть, — неуверенно заявил Шпон, сидящий за рулем джипа.

— Смотрел я карту, — сообщил Даниил. — Нет там того аппендикса, в который мы с вами уткнулись. Надо было ехать вслед за всеми, тогда б не заблудились.

— Даня, давай теперь я на карту гляну, — попросила Хина. — У меня все-таки архитектурное образование.

Даниил включил стереопланшет. На нем появилась объемная карта с изображением подземной части Приваловска.

— Во попа-а-ли! — Шпон от досады ударил кулаком по приборной панели джипа. — Ща нас туточки и свинтят. Кто как, а я комитетчикам живым не дамся. В багажнике автоматы и какая-то хрень со складов — вроде гранаты, только без леталок и индикатора готовности, зато какие-то кольца к ним пришпандорены.

— Мальчики, параллельно нашему пути — справа от нас — идет туннель, — заявила Хина. — По нему мы выйдем к Сидашкам. Это в двух шагах от Промзоны.

Даниил и Шпон внимательно посмотрели на карту.

Диссертант ткнул пальцем в одну из красных линий на ней и сказал:

— Точно! Это наш шанс. Надо только два кэмэ к тому туннелю пройти.

— А как ты эту пару кэмэ проканаешь? — спросил Шпон. — Башкой, что ли, своей, шибко умной, стену долбить будешь?

— Я по пути видела в правой стене дверь, — сообщила Хина. — А если за ней ход?

— Давай назад, Шпон, — распорядился Даниил. — Едем и ищем эту дверь. Сильно не гони. А вот света в фарах прибавь.

— Засекут нас с этим светом, на фиг, — недовольно пробурчал Шпон, садясь за руль.

— У тебя есть предложение получше? — спросила его Хина.

— Есть, — Шпон начал разворачивать джип.

— И какое же? — полюбопытствовала Хина.

— Я его пока не придумал, — Шпон снял с головы каску, со злостью бросил ее в злополучную стену, изукрашенную надписями, и повел машину медленным ходом обратно.

Хина проследила глазами за полетом каски. Ненадолго задумалась. И начала доставать из рюкзака гиперборейские артефакты.

— Чего задумала, Хина? — насторожился Даниил.

Его пугала скрытая в этих артефактах мощь. И, откровенно говоря, наш герой был бы очень рад, если бы Хина их потеряла.

— Все дело в ней, — диссертантка постучала указательным пальцем по каске на ее голове. — Мне в голову только что пришла мысль, как можно использовать каску.

— Ты будешь убивать ею врагов? — криво усмехнулся Даниил.

— У меня появилась идея, — уведомила его Хина. — Можно очень легко приблизить гиперборейский обруч к большим полушариям мозга, не держа его над головой руками.

Хина положила гиперборейскую доску на колени.

— А может тебе лучше искать вместе с нами ту дверь, что ты видела? — спросил Даниил супругу, опасливо косясь на доску.

— Сами найдете, — Хина надела гиперборейский обруч на каску.

Даниил понял замысел супруги. Но не одобрил его:

— М-м, Хина, а тебе не кажется, что для экспериментов ты выбрала неподходящее место?

— А где мне еще экспериментировать?! — раздраженно бросила Хина. — В бункере у Фрица нельзя. В космопорте или на корабле, когда полетим к Сане, тоже будет опасно. А здесь — никакой акстронной техники, не считая ваших со Шпоном минивиндасов и твоего планшетника, на сотни шагов вокруг. Ты понимаешь, насколько серьезнее мою находку примут на Сане, если я явлюсь туда, сумев провести полевые испытания гиперборейских артефактов?

— Валяй, — обреченно произнес Даниил.

— Э! Э! Вы чо!? — заволновался Шпон. — А если наша тачка накроется?

Хина бросила на Шпона презрительный взгляд (мол, тут такое важное действо происходит, а ты о какой-то старой колымаге беспокоишься), вставила в лежащую на коленях доску шестигранный кристалл и начала его медленно вращать.

Шпон рассерженно засопел, но не рискнул остановить Хину.

Доска засияла белым светом. Хина заменила на ней зеленые треугольники на желтые кружки, пару из которых превратила в красные ромбы.

— Светится, — проронил Даниил, заворожено глядя на артефакт.

— Светится, — согласился Шпон, смотря по сторонам. — И фигли толку?.. О! Нашел вашу дверь!

Шпон указал пальцем на черную стальную дверь рукой и с огорчением произнес:

— Только тачка тут фиг пройдет.