"...девочка хотя бы умна. Это ведь такая трагедия — быть и глупой и некрасивой сразу!.."
"...совсем не похожа на тетушку, ах, бедняжка!.."
"Так и вижу восторг тетушки, полагаю, будь "бедняжка" на нее похожа", — мрачно усмехнулась Рес. Сиятельная тетушка была кошмаром ее подростковых лет. Их взаимные симпатии кончились душевной травмой для племянницы и позором на всю Империю для тетки — подростком Антарес была не только закомплексованной, но еще и крайне мстительной. Да и сейчас искренне не понимала, как можно кому-то дать спуску и не дать сдачи.
Скрипнув зубами, она отправила славные воспоминания юности куда подальше и схватилась за витую дверную ручку, украшенную большим куском шлифованного хрусталя неправильной формы. Дождалась, пока хрусталь зажжется золотистым светом, после чего дернула ручку на себя и вошла. Точнее, вышла из дома на окраине графства Готнорд и оказалась в кабинете Бражника, расположенном в стенах одиозного тонорского притона.
Сквозной портал пятого уровня. Сама Рес его и делала. Камень в дверной ручке показывал, всё ли в порядке с плетением портала, — задумка Рика, на которой удалось неплохо заработать в свое время. Рик вообще был кладезем всяких задумок.
Дело шло к ночи. "Мертвая голова" порядком оживилась: что-то наигрывали заезжие скальды, распевая на футарке богами забытую сагу о водных духах (Рес уже через десять секунд затошнило от обилия кеннингов); разношерстная публика вела беседы, выясняла отношения, обжималась по углам и, разумеется, пьянствовала напропалую. Вампиры представляли собой этакий парадокс алкоголизма — поголовно алкаши, хотя толком и не пьянеют. Какой смысл переводить спиртное в таких количествах, наверняка не знали и сами вампиры.
Самые смелые уже вовсю пытались подъехать на предмет девушка-вы-мне-снились-и-жрать-охота. Рес всё же далеко не уродина, хоть это ничего и не значит: кровопийц тянет на сильную магию в ее крови. Хотя нет, почти у каждого из них есть какая-нибудь придурь и касательно внешности.
"Гурманы хреновы, чтоб вас всех Торовым молотом", — подумала Рес, досадливо отмахиваясь от очередного любителя покрепче. Тот, к своему несчастью, попытался распустить руки и тут же взвыл.
— Навязчивость — не самый короткий путь к сердцу девушки. Да и к остальным частям тела — тоже, — назидательно проговорила она, проворачивая вогнанный в бедро вампиру нож. Любителю покрепче предстояло волочить ногу ближайшие сутки, но он, судя по болезненной ухмылке, даже не обиделся. Регенерация нечисти — притча во языцех, как и феноменальная наглость вампиров: вернись Рес завтра — и этот белобрысый хмырь снова прицепится, притом с удвоенным энтузиазмом.
Огненная шевелюра Бражника виднелась в глубине зала. Он сидел за дальним столиком в компании своей подружки Василики и мрачного молодого мага. Точнее, полукровки. Сопоставив недружелюбный вид незнакомца с натянутой улыбочкой Бражника, Антарес догадалась, что это и есть Гро.
"Южанин?" — подумала она с невольной неприязнью, разглядывая строгий профиль, характерный для коренных южан: не слишком высокий лоб, идеально прямой нос, правильный изгиб рта и тяжеловатый выступающий подбородок. Смуглая кожа и длинные, неровно обкромсанные ниже плеч черные волосы довершали картину.
Южанин или нет, а Первый меч Хаоса оказался ладным парнем — немалого, судя по всему, роста, с завидным размахом плеч. В чертах лица явно порезвилась и северная кровь — жесткие, крупные, острые. Но всю суровость на корню гробили глаза. Наглые-пренаглые, совершенно шельмовские глазищи, разглядывающие Рес в упор, без всякого стеснения. С растущим раздражением она поняла, что ее взвесили, измерили и признали пригодной к употреблению.
"Еще один, мать их так, любитель покрепче".
Самое печальное, что эту заинтересованность здесь и сейчас следовало стоически вытерпеть, не хватаясь за оружие. Рес совсем не понравилось, что мечник Хаоса отирается возле ее подопечной. Предстояло узнать, что он за тип, и, возможно, принять меры. Во избежание лишних проблем.
"На одну проблему больше и на одного врага меньше..."
"Интересно, он подходит под категорию "на одну проблему больше"? Выглядит ну просто как ходячая проблема", — подумала Рес сварливо, усаживаясь рядом с Гро, крайне этим довольным.Глава 16
— И что прикажете делать? — поинтересовался Эвклид миролюбиво. Но с его тяжелым взглядом подобный тон никак не вязался. Иерофант Небесного храма, хоть и смахивал на томную юную деву при плохом освещении, на деле личность властная, суровая, не терпящая ошибок и всяческих глупостей. И бессмысленного сидения на удобных стульях в зале Советов, особенно с сопутствующим обсуждением погоды (у Орбана и Эвона сроду не было фантазии), непреходящей моды на удлиненные подолы (Ирма, кто же еще?) и перспективы развития экзорцизма. Последнее казалось тонкой издевкой со стороны Крайтона и Лабрайда, верноподданных домена Скаэльда.
— А что мы можем? — Рольф Эвон чуть нервно выпрямился на своем месте. — Да и стоит ли? Ну, украли жрецы какой-то меч, и что с того? Пусть подавятся!
— Какой-то меч? — переспросила хейст-инквизитор Мэрилант с явным налетом презрения. — Это артефакт, созданный темным архимагом, а также универсальный проводник и накопитель. Вам бы не мешало повысить уровень общей эрудиции, эрол Эвон.
Неприязненно улыбнувшись, мужчина предпочел сосредоточить внимание на Эвклиде, наблюдавшем за ними с холодным любопытством.
Ковен — высшая власть Империи. Весьма точно отражают ситуацию в Империи отношения членов Ковена, высокородных и не очень, грызущихся между собой, словно оборотни в брачный сезон. Всего магов двадцать четыре, не считая Эвклида: семеро из них темные, четверо из которых откровенно не в восторге от... внутренней политики Империи. Больше всего иерофанта беспокоил юный эрол Крайтон — темноволосый, флегматичного вида юнец, представляющий в Ковене интересы герцогства Скаэльда. Женатый на одной из племянниц герцога, об этом не стоит забывать. Сам Деметриус, да сгинет в Бездне его поганая душа, не пожелал почтить Ковен своим августейшим присутствием.
— Эрик, — начал Эвклид обманчиво ласковым тоном, — ваш сюзерен не посчитал нужным быть на собрании сегодня? Я полагал, что его заинтересует пропажа семейной реликвии...
— ...которая почему-то обреталась в ваших хранилищах, иерофант, — с иронией закончил Крайтон, небрежно оправляя манжет на правом рукаве. В приглушенном сиянии магических светильников блеснули два разновеликих камня на фамильном перстне. — Эрол Шёльд просил передать, что у вас могут быть проблемы, если меч вдруг подойдет Избраннице. Этот артефакт изготовлен третьим герцогом Скаэльды — вы все знаете его имя, не так ли? — как раз для ритуалов.
— "У вас", — гневно повторила Жанин. — Как будто ему пришествие Хаоса по душе! Я, конечно, не удивлюсь...
— Полегче на поворотах, элте. Мой сюзерен также не питает энтузиазма по поводу авантюры жрецов...
— Авантюры, значит...
— ...поэтому не преминул сообщить, что артефакт специфический, реагирующий на наследие хиаре. Вам ли не знать, элте?
Жанин, как и ее племянница Ирма, не преминула одарить Эрика уничижающим взглядом. Эвклид же лишь кивнул — природа артефакта не оказалась новостью. Меч создан полукровкой для полукровок, да он и сам в годы войны повидал, на что способна эта массивная, устрашающего вида железяка.
— Следует заняться изучением родословной Марсаль Бароссо, я полагаю. Сехемхет?
Она глянула в ответ безо всякого выражения. Властительница домена Аль-Шаобан была под стать своим отмороженным адептам: под жгучей, соблазнительной наружностью скрывалась холодная жестокая натура. Эвклид интуитивно это понимал, будучи — чего лукавить? — ничем не лучше.
— Бароссо — достойный род, без всякой скверны в крови. Наши семьи жили бок о бок много поколений...
— Сехемхет, — Эвклид укоризненно покачал головой, — ты не можешь знать наверняка. Наследие Высших — то, что практически невозможно вытравить из семьи эти самые много поколений.
— Тут вы правы, — она кивнула и сердито поджала губы. — Некоторые даже гордятся этим.
— Увы, дорогая. — Он ненавидел изображать доброго дядюшку, но возраст (весьма солидный) располагал к определенным этическим манипуляциям. — Темные маги более подвержены порокам, нежели светлые. Хиаре потому и зовутся Высшими демонами... всевластие — это высшая форма порока. Архетип порочности, я бы сказал.
Под недобрыми взглядами "порочных" темных Эвклид откинулся на спинку высокого кресла, стоящего во главе стола. Он прекрасно сознавал, что его слова насквозь лицемерны, но также понимал и то, что от этого лицемерия предпочтут отмахнуться. Искушение власти в той или иной мере знакомо всем присутствующим.
— Я не раз говорил, что всесильные маги опасны, если дар их не служит общему благу, — иерофант, разумеется, предусмотрительно вынес себя за рамки собственной аксиомы. — И вот подтверждение: некромант ограбил хранилище Резиденции, внушив духам, что забирает меч по полному праву.
Эвклид немного лукавил. Мальчишка заявил бестелесным хранителям, что забирает вещь, Ковену не принадлежащую. Как он внушил им то, что Бальмунг вернется к истинным владельцам, уже другой вопрос. Меч сейчас у жрецов; обмануть же духов не под силу никому из живущих.
— Что говорят духи насчет вора, иерофант? — поинтересовался граф Готнорд.
Эвклид едва удержался от злой усмешки и бросил косой взгляд на эрола Каарди, сидящего по левую руку от графа. В его лице он приготовил себе небольшое развлечение.
— Они говорят, что Феликс служит не Хаосу, а себе лично.
— И как это понимать? — Крайтон вздернул тонкую темную бровь едва ли не издевательски. — Откуда вы узнали, кто он? А, ну да, нашептал очередной всеведущий сгусток тумана и разрозненной магической энергии...
В самом деле, вопрос глупый: Крайтон, как и распоследняя имперская шваль, прекрасно знал о даре самого сильного медиума Империи.
— Юный некромант хочет мести. У него есть счеты к кому-то из вас, друзья мои. — Эвклид скрестил руки на груди. По обе стороны от него пахнуло морозной свежестью. Члены Ковена с недоумением и опаской разглядывали полупрозрачные силуэты с мертвыми глазами. Слева — немолодой костистый мужчина с длинными неопрятными лохмами, наполовину скрывающими резкое, суровое, будто выточенное из камня лицо. Справа — миниатюрная девочка-подросток с выразительным скуластым личиком и пышными, крупно вьющимися волосами чуть ниже плеч. Обе фигуры, несмотря на эфемерность, несли в себе нечто, напоминающее о тяжеловесных ледяных скульптурах. Видимо, дымчатые оттенки их наружности тому виной.
— Горард на моей совести, — промолвил Эвклид, любуясь серовато-бледной физиономией Каарди. Узнал девчонку, стало быть. — Учитель Феликса, его кумир, спаситель и... много еще кто. Древний некромант, чудовищно сильный и опасный. Верный Черной короне все эти века.
— Короне?.. Тот самый Горард?! — переспросила Ирма с благоговейным ужасом.
— Да.
— А девочка?
— Тамира. Кузина Феликса; он растил ее, можно сказать, в одиночку.
— Совсем ребенок, — выдохнула Жанин с неожиданной жалостью. — За что ее?.. И кто?!
Видно было, что убийцу совсем юной девочки — Тамире едва исполнилось тринадцать на момент смерти — Жанин не поймет ни при каких обстоятельствах. Как и все присутствующие женщины. За исключением Сехемхет, конечно же; у той имеется огромный опыт издевательства над детьми, а сердца так и вовсе нет.
— Я знаю. Это, пожалуй, останется между нами, — смакуя каждое слово, протянул Эвклид. На высоком лбу эрола Каарди выступила испарина. Разговор вернулся в прежнее русло, но лицо чванливого аристократишки до сих пор радовало глаз синюшной расцветкой. О его наклонностях здесь мало кому известно, но уж Эвклид знал всё. И кое-что даже видел в воспоминаниях подчиненного духа.
Тамиру иерофант решил пока оставить в своей призрачной свите — девочка была забавна и напоминала Нику. А Ника, к сожалению, его общества не желает...
...и правильно, в общем-то, делает. Не то чтобы ей что-то угрожает с его стороны. Как раз наоборот.
Что касается Каарди, тот может насиловать юных нищенок хоть трижды на дню, пока делает это с осмотрительностью. Эвклид был лицемером только тогда, когда это приносило выгоду. Во всех прочих случаях он не порицал чужие пороки, предпочитая предаваться собственным. Да и не позавидуешь Каарди — жив-то он по той простой причине, что Феликс наверняка готовит для него какую-то особенную пакость. Ведь для некромантов смерть — искусство; Хель они почитают превыше Всеотца.
— Господин иерофант! — Ирма, окликнувшая его, получила в ответ рассеянный взгляд. — Слухи о возросшей активности жрецов Хаоса и краже ими мощного артефакта уже расползлись по всей Империи. Как вы считаете, какое объяснение стоит дать?..
Эвклид поморщился. Его давно не волновало, что думают имперцы; большинство из них и думать-то практически разучились.
— Ирма, это твоя работа — кормить граждан концентрированным благополучием, — прооворил он с легкой ехидцей. — Организуй разгульные — слышишь? до омерзения разгульные! — празднества в честь двухсотлетия Свободы от Корон, и им не будет никакого дела до каких-то там неурядиц с кражей артефактов. Это всего лишь плебс, толпа без мозгов и целей.
Серые глаза главы рода Валента тут же зажглись восторгом — в свои сто шестьдесят девять Ирма могла быть на удивление инфантильной, хотя это и не умаляло ее способности запудрить мозги кому угодно. Не стоило забывать, что эта женщина — декан риторской школы. Эвклид и не забывал.
— Аристократию вашими увеселительными мероприятиями не проймешь, — неожиданно раздался хриплый бас. Эвклид недобро прищурился, взглядом отыскав мрачного, огромного как тролль северянина. Ронан Лабрайд, тэн Криолы, высказывался редко, но весьма... крамольно. Еще один верный вассал Скаэльды, состоящий в довольно близком родстве с этими северными бастардами. — Если уж держите за дураков членов Ковена — делайте это незаметно.
Удар оказался прицельный: многие из присутствующих напряглись, а Эрик Крайтон тонко улыбнулся. Эвклиду немедленно захотелось придушить треклятого мальчишку. И это вовсе не преувеличение: он буквально чувствовал, как его пальцы на чужой шее сжимаются всё крепче и крепче.
— Аристократию ждет прием в главной зале мраморной Резиденции, — едко отпарировал иерофант. — Точнее, аристократия его ждет. Даже вы, темные, с удовольствием надираетесь лучшими моими винами в честь краха юродивой Белой Короны. А, Ронан?
— Что нам еще остается, — резко очерченный рот Лабрайда изогнулся в подобии улыбки, — кроме как надираться? Перемен ждать бессмысленно. Сеньор не хочет воевать на благо толпы, а Империя отрезана от всего Мидгарда морями Хаоса, благодаря чему ты построил здесь собственный элитарный мирок, враждующий против всех. Но в Империи "против всех" — это вроде как против себя самого. Жаль, более достойный противник никак не отыщется.
