Но как он мог позволить ей жить и дальше с этой болью? Габриел вдруг понял, что должен освободить ее от прошлого. От тех мерзких воспоминаний, которые запрещали ей жить. Он хотел добраться до ее сердечка и изгнать оттуда боль и мрак. Он хотел смотреть ей в глаза и видеть в них только сияние чистого изумруда. Почему-то он верил в то, что ему дана определенная власть справиться с этой задачей, помочь ей забыть прошлое. Ведь она позволила ему то, чего никогда не позволяла другим. И это придало ему уверенности в том, что он справится.
Она начинала притягивать его гораздо сильнее, чем семь лет назад. Она проникала ему в кровь намного быстрее, чем раньше. Теперь Габриел понимал, что та давняя встреча была не случайна. Та встреча перевернула всю его жизнь. Семь лет назад он встретил девушку, которая удивительнейшим образом запала ему в сердце, и теперь он понимал, почему.
Потому что она была единственной девушкой, которой он мог и желал позволить поселиться в его одиноком сердце!
Глава 10
Платье было безвозвратно испорчено. Эмили обрадовалась хоть бы тому, что взяла с собой еще одно на всякий случай. И вот этот случай представился. Выбросив зеленое шерстяное, она надела свое любимое платье из мягкого бархата, расшитого по подолу цветочными узорами. Она купила его по настоянию тети Альби этим летом, когда они ездили в Престон навестить подругу тети. Платье было очень дорогое. Эмили не располагала нужной суммой. Да у нее никогда и не было денег ни на что. Отец высылал ей и тете непростительно мизерное содержание, чтобы они попросту не умерли с голоду. Но тетя Альби была удивительно мудрой женщиной. Муж ее подруги умел инвестировать деньги, он помог ей вложить небольшую собранную долгими годами сумму в одно предприятие, которое приносило не столь большой, но постоянный доход. На что они и могли иногда побаловать себя.
В тот солнечный день Альберта как раз получила свои комиссионные и упрямо настояла на том, чтобы у племянницы было платье, которое ей так понравилось.
— Ты в ней смотришься просто сказочно, моя дорогая! — радостно воскликнула тетя, улыбаясь Эмили, которая стояла в примерочной небольшого модного салона. — Ты совершишь преступление, если не купишь его. У меня ведь есть деньги. — Глаза ее вдруг подозрительно заблестели. Она склонилась к Эмили и тихим голосом заговорщицы быстро добавила: — Я ведь могу дать за тебя хорошее придание, моя милая, если ты когда-нибудь решишься выйти замуж.
Эмили прикрыла глаза, ощущая безумную тоску по тете, которой сейчас ей очень не хватало. Она была единственным человеком на свете, которая помогала Эмили пережить те кошмарные годы. Единственный человек, который вытащил ее из бездны отчаяния и мрака. Эмили любила ее всем сердцем и была благодарна богу за тетю Альби. Интересно, вернулась ли она домой? Прочитала ее записку? Что думает по этому поводу?
Что бы она сказала, если бы узнала, что Эмили поцеловала Габриеля? Вернее, позволила ему поцеловать себя...
У нее сжалось все внутри, когда она вспомнила те невероятные мгновения. Утром, уже при свете она с ужасом думала о том, что позволила себе такое! Что буквально повисла у него на шее и бесстыдно целовала и обнимала его. О чем она вообще думала? Когда все это закончится, разве не будет ей больно снова отпустить Габриеля? В какую жизнь она потом вернется? Если встреча с Габриелем изменит ее окончательно, если она позволит этому случиться, как она потом сможет жить дальше?
Эмили места себе не находила, быстро надевая платье. Рана оставалась забинтованной и хоть и продолжала ныть, боль эта не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось у нее в сердце. Ей было страшно от тех чувств, которые уже поселились глубоко внутри. Чувства, которые она не имела возможности прогнать. Чувства, которые оживали, едва она думала о Габриеле, едва видела его... Боже, Эмили не могла, не имела права...
Семь лет назад ей было тошно и противно от прикосновений мужчины, семь лет назад от унижения и боли ей хотелось умереть. Любое мужское прикосновение было отвратительным и нежеланным, но сейчас... У нее выступали слезы на глазах, когда Габриел дотрагивался до нее. И его поцелуй... Он рушил в ней все барьеры, которые должны были защищать ее. Уберечь от беды. Но он так легко их разрушил. Так легко пробирался к ней в сердце.
Она не собиралась выходить замуж, как однажды заметила тетя Альби, она не собиралась доверять свою жизнь мужчине, не думала даже влюбляться, но Габриел...
Эмили застонала, чувствуя безумный страх и панику. Словно бы земля разверзлась и собиралась поглотить ее. Ей было больно осознавать, что она совершенно беспомощна перед Габриелем. И все же, по непонятной причине ее отчаянно влекло к нему. И когда он предложил тот дивный поцелуй, она не нашла в себе силы отказаться от этого дара. Дар, который спрячет в своем сердце, и будет помнить об этом всю жизнь.
Застегнув пуговицы на платье, Эмили быстро оглядела себя в зеркале, поражаясь тому, каким глубоким стал кружевной вырез. Или он уже был таким? Она надевала наряд только один раз, когда навещала подругу тети. Странно, почему она не обратила на это внимание при покупке?
Ник позади громко загукал, привлекая ее внимание. Расправив складки юбки, Эмили с благодарность обернулась к нему, радуясь тому, что ее отвлекли от горестных мыслей. Сегодня малыш пребывал в хорошем настроении. И его ничто больше не беспокоило. Какое счастье, с облегчением подумала она, подходя к нему. Эмили уже накормила его и завернула в теплое одеяльце, чтобы спуститься с ним вниз. Было уже десять утра, но за ней так никто и не пришел. Видимо, им давали как можно больше времени для отдыха.
Она склонилась над малышом и быстро поцеловала его в румяную щечку.
— Как бы я хотела выкинуть из головы все свои мысли и не думать абсолютно ни о чем, как и ты, — с тяжелым сердцем проговорила она, глядя на улыбающееся дитя. — Совсем скоро ты будешь уже со своей мамой, дома. Ты рад этому? — Эмили вдруг печально покачала головой. — Твоя мама будет безумно рада видеть тебя. Если бы ты был моим сыном, я бы умерла от горя, если бы потеряла тебя...
Интересно, где находится дом Ника? Как скоро она потеряет его? Сколько времени еще отпущено ей на те маленькие радости, которые дарили ей этот малыш и его невероятно красивый и нежный дядя?
В этот момент в дверь постучали. Резко выпрямившись, она подошла к ней и открыла. И замерла, увидев Габриеля. Она-то думала, что он снова пошлет своего кучера...
Эмили боялась взглянуть ему в глаза после того, что произошло. Потому что знала, что все в груди перевернется, если она снова увидит его. Но ничего не могла поделать с собой. Едва их глаза встретились, как сердце медленно подпрыгнуло, а потом рухнуло в пропасть.
— Доброе утро, — раздался его низкий бархатистый голос, который пробрал ее до костей.
Эмили опустила голову, стараясь не смотреть на его губы. Запрещая себя думать о чем-то еще, кроме слов приветствия, которые ей надлежало произнести.
— Доброе утро...
Она густо покраснела, хотя старалась сделать все возможное, чтобы это было не так. Габриел улыбнулся бы, если бы не ощущал в груди удушающее желание заключить ее в свои объятия. Она даже не представляла себе, как ему было трудно вынести одинокую ночь, в течение которой он боролся с этими желаниями.
Она сменила платье. На ней было простой наряд кремового цвета, но он так удивительно хорошо шел ей, обрисовав изгибы ее стройного тела. Ему с трудом удалось удержать руку на месте, которая готова была потянуться к ее талии. Взгляд упал на слегка приоткрытый вырез, в котором виделись два округлых холмика. У него вдруг пересохло во рту, когда он представил, как может прикоснуться к ее груди. Как губами можно пройтись по соблазнительным выпуклостям. Боже, он отчаянно старался взять себя в руки, почти убедил себя, что попытается сдержать свои порывы, но стоило только увидеть ее в этом умопомрачительном платье, как вся его сдержанность разбилась об острые скалы неукротимого желания!
Габриел судорожно вздохнул, проглотив ком в горле. Откуда она взяла этот эротичный наряд? Как теперь он сможет пребывать рядом с ней и не думать о ее груди? Он ведь был обычным человеком, простым смертным! Никогда не претендовал на святость...
— Вы готовы? — хрипло спросил Габби, пытаясь нарушить поглотившее их неловкое молчание.
Эмили вскинула голову и посмотрела на него. У него был такой необычный голос. Словно его что-то мучило. Но заглянув в потемневшие и опасно мерцающие серые глаза, она благоразумно отвернулась, почему-то догадываясь, что тому могло быть причиной. Она уже слышала такой голос. Когда он просил довериться ему. И когда во время поцелуя шептал ее имя! Невероятно, но она уже начинала разбираться в его настроении!
Краска на щеках стала гуще. Она отошла от двери.
— Да. — Она подошла к кровати и взяла Ника на руки, ощутив вдруг неприятную боль в левой руке.
Габриел неожиданно вырос рядом и быстро отнял у нее малыша. Когда она удивленно посмотрела на него, он решительно заявил:
— Ты не должна напрячь руку. Сегодня Ника буду нести я.
Искренняя забота в его голосе поразила ее в самое сердце. Она уже начинала привыкать к этому. Быстро надев накидку, Эмили вышла из номера вслед за Габриелем, который нес Ника и ее саквояж, и последовала за ним. Когда они оказались у лестницы, он подхватил правой рукой, на которой покоился Ник, саквояж, а свободную протянул ей.
— Обопрись о мою руку.
У него был такой требовательный голос, что Эмили едва ли могла ослушаться. И все же...
— Я не упаду, — пообещала она, взглянув в его серебристые глаза, которые вдруг стали стальными.
— Если ты не обопрешься о мою руку, я буду вынужден взять тебя на руки.
Несколько секунд она молча смотрела в его посуровевшее лицо, гадая, принесет ли он свою угрозу в исполнение? Но решила не искушать судьбу. Да и вид у него был такой опасный и пугающий, что она предпочла не ослушаться. Она вложила свою руку в его широкую ладонь без перчатки и спустилась вниз, по дороге отметив, что лестницу на самом деле починили. Поразительно!
Когда они устроились в экипаже, который тут же тронулся, Габриел не передал ей Ника, как она того ожидала.
— Пусть твоя рука отдыхает.
Какой удивительный мужчина. Он действительно был удивительным человеком. Эмили вдруг с грустью подумала, что было бы, если бы с ней не произошло то, что произошло семь лет назад, и если бы она снова встретилась с Габриелем. Смогли бы они завести дружбу, захотел бы он продолжить с ней знакомство?
Как было бы все иначе, если бы не злодеяние Найджела! Это омрачало любую радость, которую Эмили воровато отбирала себе, находясь в обществе Ника и Габриеля. Понимая, что ей нечем заняться, и что настроение испорчено окончательно, она достала толстую книгу из саквояжа и погрузилась в тяжелое чтение.
За окном шел тихий снег. Легкий ветер подбрасывал маленькие снежинки и заставлял танцевать в одном только ему известном ритме. Габриелю это не нравилось. Если снегопад не прекратиться, это чертовски затруднит их дальнейшую поездку.
Взглянув на сосредоточенное лицо Эмили и на ее плотно сжатые губы, Габриел с дрожью вспомнил их сладостный вкус, мягкие контуры и жар. Габби боялся представить, что мог бы наделать, если бы не Ник, который мирно спал у него на коленях. И чем больше они молчали, тем ярче становились страстные картины в его голове. Поэтому нужно было хоть чем-то отвлечь себя, чтобы не свихнуться.
— Что ты читаешь? — тихо заговорил он так, чтобы не разбудить малыша, этого хитреца, который мог бы за считанные секунды завладеть всем вниманием Эмили. Сейчас Габриел хотел быть владельцем всего ее внимания. Без остатка.
— Что? — опустив книгу, спросила она.
— Что ты читаешь?
— О, — она быстро посмотрела на свою книгу. — Это Геродот.
Ее ответ сразил его наповал.
— Геродот?
Он с таким неприкрытым удивлением произнес это, что Эмили ощутила неожиданное раздражение. Словно бы в его голосе упрека было больше, чем вопроса.
— Да, Геродот, — чуть резковато протянула она. — Это древнегреческий историк, который написал историю древнего мира и разбил ее на девять частей, назвав каждую именем девяти муз. Вы не слышали о нем?
— Не слышал? — Габби выпрямился на сиденье, пристально глядя на нее. — Конечно, я знаю, кто такой Геродот. Я только не думал, что...
— Что вы не думали? — уже с вызовом спросила она, вскинув подбородок.
Вот сейчас он скажет, что девушке не пристало так много читать. Эмили вдруг вспомнила его давние слова:
"А разве девушкам не вредно много читать?"
Все мужчины считали чтение недостойным занятием для девушек. Поэтому с детства она пряталась, чтобы хоть немного почитать. И ей вдруг стало больно от того, что Габриел может повести себя так же, как все остальные мужчины. Она вся напряглась в ожидании ответа. И чуть не раскрыла рот от изумления, когда услышала его слова.
— Я не думал, что Геродота можно читать с таким увлечением.
Габриел улыбнулся, отметив, как она удивилась его ответу. Словно она ждала одного, а получила другое. Но неожиданно она вся сникла и тихо пробормотала:
— Мне действительно интересно читать Геродота.
Снова в ее голосе прозвучала знакомая боль и тоска, которые насторожили Габриеля. Он внимательно посмотрел на нее.
— Не сомневаюсь, ведь однажды мне сказали, что девушки не лишены любопытства. И я не могу с этим поспорить, как не смог поспорить и много лет назад. — Он увидел, как резко она подняла к нему свое потрясенное лицо. Она что же, думала, он позволит ей снова отгородиться от себя? Позволит забыть то, что было между ними и продолжало происходить сейчас? Он видел боль в ее изумрудных глазах, он хотел бы обнять ее и защитить от этой боли. Но сейчас мог позволить себе только словестную поддержку. — Ты читала Джейн Остин?
Эмили была готова уцепиться за любую возможность, лишь бы не говорить о прошлом. Закрыв книгу и прижав ее к груди, она нахмурила брови.
— Джейн Остин? Кто она такая?
На этот раз настала очередь Габриеля удивленно приподнять брови.
— Ты не знаешь, кто такая Остин?
— С какой стати я должна знать ее?
Габби вдруг широко улыбнулся, глядя, как она недовольно поджимает губы.
— Я поражён, — сказал он, откинувшись на спинку сиденья. — Никогда не встречал девушку, которая не читала бы прелестные романы великой мисс Остин.
Эмили нахмурилась еще больше.
— Я сожалею, если разочаровала вас, — достаточно холодно бросила она, почему-то уязвленная его замечанием. — Я предпочитаю книги по истории.
Он знал об этой ее любви. Особенной любви к книгам, в которых она пыталась найти ответы на свои вопросы. Как он мог забыть об этом?
— Остин очень популярна. Ее книги покупают даже за десять шиллингов. Ты никогда не открывала страницы "Гордости и предубеждения"? И не слышала ничего о мистере Дарси?
Эмили вдруг поняла, что он не пытается обидеть ее. Он никогда не делал ничего подобного. Она была бы ужасно разочарована, если бы обнаружила обратное. Он просто пытался рассказать ей об этой странной Остин. Он с такой теплотой говорил об этой женщине...
