Суккуб в удаленном доступе

Но он не вышел. Алиса слышала, как замолчала вода в душе, потом босые ноги прошлепали до кровати, которая чуть скрипнула, принимая в свои объятия мужское тело. Алиса сидела тихо как мышка. В комнате Леша тихо что-то бурчал сам с собой. Она улыбнулась, жаль только не слышно, что он там говорит. Потом все стихло.

"Ладно, полежу немного, а потом пойду, его проведаю", — Алиса вытянула ноги на диване, благо он был длинным, и не заметила, как провалилась в сон.

Огромная оранжевая луна закрывала полнеба. Это бы вселяло ужас, если бы не было столь прекрасно и не происходило во сне.

— Привет, Лиска, — Леша склонился над Алисой и в легком поцелуе коснулся ее губ. Но девушка не дала ему отстраниться, обвив шею руками, пока поцелуй не стал страстным, пока по венам не побежала горячая как лава кровь.

— Мне нравится, как ты зовешь меня Лиской, — прошептала она между поцелуями.

— Неужели никто никогда не называл тебя лисой? — исследуя губами ее животик и небольшую грудь, он стянул с нее майку. Сколько раз он проделывал подобное за семь лет? И не сосчитать. Только никогда он ей не насытится, пока Алиса не окажется в его руках наяву. Да и тогда вряд ли он когда-нибудь сможет смотреть на нее спокойно.

— Называли, — она прерывисто вздохнула. Какая у него гладкая кожа... А его губы просто сводят с ума. — Но вот как ты... Лиииска... Мне нравится...

— Если бы еще я сам тебе нравился, — он на несколько секунд остановился. В его глазах мелькнула грусть, и Алиса ощутила ее как свою.

— О чем ты говоришь? Да я в тебя почти влюбилась!

— Ну да... Именно поэтому ты ушла...

— И никуда я не ушла, я в гостиной на диване.

— А зачем же тогда сказала, что уйдешь?

Даже во сне Алиса смутилась:

— Ты будешь вопросы задавать или мы продолжим?

— Продолжим...

Алиса даже не успела насладиться последующим поцелуем, как Леша отстранился:

— Нет, я должен убедиться, что ты осталась.

— Нет! Не смей просыпаться! — Алиса была возмущена таким поведением своего сна. Неизвестно, что будет там, в реальности, но сейчас, здесь, можно было не стесняться своих чувств и желаний. И меньше всего ей хотелось просыпаться. Но Леша растаял в ее руках как первый снег на солнце.

Алиса разозлилась и рывком села на диване. В дверях спальни стоял Леша в одних плавках.

— Осталась...

— Я же сказала, не просыпайся!

Прозвучало это одновременно. И Алиса, не отошедшая от сна, даже не поняла сразу, что сказала.

— Лиска, а что ты сейчас сказала? — Леша плавно и медленно направился к ней.

— Н-ничего... — сон и явь перемешались. Пойди, пойми где что. Жар возбуждения, овладевший Алисой во сне, никуда не делся. Напротив, казалось, что он усилился десятикратно.

— Лиска-Алиска, а ты знаешь, что лгать не хорошо? За это ведь могут и наказать.

Он сел рядом на диван, и Алиса подобрала под себя ноги, но не отстранилась, а расширившимися глазами смотрела на Лешу. В тусклом свете, падающем из дверного проема спальни, она отчего-то ясно видела завораживающую пульсацию его зрачка. "Разве у людей так бывает?" — мелькнула мысль, тут же вытесненная другой. Наказание... Отчего в его устах это звучит совсем не страшно, а очень и очень сладостно? Она судорожно сглотнула.

— Что тебе снилось, а, Лиска? — Лешина ладонь коснулась ее щеки, большой палец огладил скулу. От ласки сердце заколотилось в рваном ритме, не зная, то ли остановится от наслаждения, то ли потребовать еще большего. Большего... Если такое легкое прикосновение заставляет сходить с ума, наливаться и пульсировать низ живота, то что будет потом?

Слова не шли на язык. Алиса только приоткрыла губы и подалась вперед. Леша не заставил себя ждать. Его поцелуй не был нежным, он требовал, разжигал еще больший пожар в крови. Но Алиса и не помышляла о сопротивлении. Никаких мыслей, никаких сомнений, только его руки, его губы, его тело.

— Молчишь? — Леша дышал тяжело, руки его ни на миг не прекращали исследовать такое желанное женское тело. — Тогда я покажу, что тебе снилось...

Майка полетела в сторону, мужские губы пропутешествовали от губ до груди, остановившись на ставшей твердой вершинке.

— Да-а... — простонала Алиса, теряясь в ощущениях и соглашаясь со всем: и с тем, что снилось, и с тем, что он делал сейчас, и с тем, что будет потом. А потом минуты слились в один бешеный поток, наполненный безумием, страстью и наслаждением, какого не было никогда в жизни. И когда небосвод раскололся, осыпавшись миллиардами звезд, Алиса, не контролируя себя, закричала...

— Лис, ты чего? С тобой все в порядке? — голос Леши звучал с неподдельной тревогой.

— Все чудесно, — глаза не открывались, а в теле поселилась нега.

— Черт, я уж думал, ты в обморок упала.

Алиса хихикнула, а потом рассмеялась в голос.

— И чего ты смеешься? — Леша состроил обиженное лицо, но глаза его тоже смеялись.

— Не знаю, — она, улыбаясь, поцеловала его в кончик носа. — Просто мне хорошо.

— Пожалуйста, — он улыбнулся и притянул Алису себе на грудь.

— А еще потому, что это прозвучало весьма самодовольно, — не смогла не поддеть его Алиса.

— Я действительно испугался, — он коснулся ее волос губами и хмыкнул. — Ты совсем не шевелилась.

— Я и сейчас шевелиться не хочу, — Алиса слушала размеренный стук его сердца и чувствовала, как иррациональное счастье переполняет ее, грозя затопить. — Леш, неужели нам снился один и тот же сон? Как-то не верится...

— Можем сверить показания, — он зевнул и попытался поудобнее устроиться на диване. — Какой-то узкий диван для двоих. Пошли на кровать?

— Не-а, не хочу шевелиться.

— Хорошо, я тебя унесу... Но позже. Честно говоря, мне тоже лень вставать.

— Это безумие, у меня никогда такого не было. Но общий сон — это что-то фантастическое. Ну-ка повтори, что я тебе во сне говорила.

— Фома ты неверующая... Неужели фантастику не читаешь? Ты сказала, что тебе очень нравится, как я называю тебя Лиской. Ну а потом сказала, что любишь меня.

— Не ври, я сказала, что почти в тебя влюбилась!

Леша засмеялся:

— Ну преувеличил немного. Зато вот чего я тебе не сказал: я люблю тебя и без "почти".

— Леш...

— Тшшш, я же не тороплю тебя. Это ты мне снишься с шестнадцати, а не я тебе. Зато теперь ты мне веришь, а не считаешь сумасшедшим.

— Но это действительно сумасшествие. Правда общее, — она вздохнула. — А ты мне уже три ночи снился. Если эту не считать.

— Будем показания сверять?

— Хм... будем. Но для этого надо задействовать кровать, — Алиса припомнила содержание предыдущих снов. — А еще стол, ну и душ...

Леша рассмеялся:

— Совпадает. А то, что было перед столом... — на это Алиса покраснела и стукнула его кулачком по груди. — Может, это безумие, может, гипноз какой, — голос его стал серьезным, — но лично я думаю, что это подарок высших сил.

— Но высшие силы бывают разные. Добрые или злые. А вот представь, что это злые силы. Люцифер там какой-нибудь, или...

— Все-все, сдаюсь, — он даже поднял руки вверх. — Давай просто будем считать, что это судьба. И вообще, — он поднялся с дивана и подхватил Алису на руки, — я считаю, что нам нужно тщательнее сверить наши показания. А то вдруг закралась куда-нибудь ошибка...

— И надо срочно ее исправить, — рассмеялась Алиса.

* * *

* * *

Разбудили ее нежные поцелуи вдоль спины, но Алиса все равно делала вид, что спит.

— Лиска-Алиска, я знаю, что ты проснулась...

— Не-а, я сплю.

— И так? — мужская рука шаловливо огладила ее бедра.

— Так — тем более. И вообще, кто-то болеет.

— Я уже здоровый.

— Ничего не знаю. Антибиотик и спрей — пять дней. Эй, это не таблетки!

— Зато гораздо вкуснее.

— Пожаааалуй... — слова перешли в стон.

— Вот так бы сразу...

...

— Что-то у нас сегодня противоположная вчерашней проблема. Теперь мне надеть нечего.

За окном разгорался закат. Алиса и Леша сидели на кухне. Хоть к вечеру, но голод их все же выгнал к царству мороза и продуктов.

— А зачем тебе что-то надевать? Так гораздо лучше, — Леша огладил обнаженное тело, сидящей на его коленях девушки, лишь чуть прикрытое не застегнутой мужской рубашкой.

— Ага, и на улицу мне тоже без белья идти?

— А зачем идти на улицу? Никуда мы не пойдем.

— Никогда? — она засмеялась.

— В ближайшие три дня — точно. И вообще, я знаю, как нам решить эту проблему. Переезжай ко мне.

— В это пыльное королевство металла и стекла?

— Главное, что я здесь, — чуть обиделся Леша.

— У меня предложение лучше. Переезжай ты ко мне.

— Хм... Ну-ка погоди, — он ссадил с коленей Алису и ушел с кухни.

— Леш, ты чего? Ты обиделся? Ну хорошо, я согласна переехать.

— Я просто ищу, куда сунул чемодан. Потому что ты права — у тебя гораздо уютнее.

— Лешка, и за что мне такое счастье? — Алиса, улыбаясь, смотрела, как он складывает вещи в чемодан.

— Вот даже скромничать не буду. Да, я твое счастье.

— Скромное и очень воспитанное.

— Еще бы, — хмыкнул он. — Да я вообще идеал.

— Лешка, я тебя люблю.

Он несколько мгновений серьезно на нее смотрел, а потом они в один миг оказались друг у друга в объятиях.

И переезд был отложен.

* * *

С утра у меня тряслись руки, ноги, сердце, желудок сжимался в горошину. Вчерашнее мое поведение сегодня казалось глупым. Немного оправдывая себя шоком, я все равно не понимала, зачем столько наговорила Егору. А ведь мне сегодня к нему идти. В сердце теплилась надежда, что он мне все объяснит, расскажет, что на самом деле было с той женщиной. Но я, дура, сама отрезала себе возможность потребовать от него объяснений. И уж точно он не захочет мне все объяснить по своей инициативе. Если, конечно, там есть, что объяснять, и я не права в своих подозрениях.

Малодушную мысль — сбежать — я даже не рассматривала. Уговаривала себя, что он же мой научный руководитель, нам надо делать диплом. Но на самом деле мне очень хотелось его увидеть.

И увидела. На кафедре.

Кроме нас там еще была Наталья Вениаминовна. И я не знаю, чего было больше: облегчения, что мы не одни, а, значит, никаких приватных разговоров, или досады, что при ней Егор тем более не будет мне ничего говорить, да и мне не объяснить, что произошло. А объяснить хотелось.

— Здравствуйте, Егор Вячеславович.

— Здравствуйте, Валерия, — и тон, и выражение его лица были арктически холодны. Я села напротив него, так что теперь нас разделял стол. "Спокойно, Лера, спокойно", — уговаривала я себя, но действовало плохо. Ладошки как всегда вспотели, в горле, напротив, пересохло. Черт, я его люблю. А еще, кажется, я сейчас расплачусь. И я прилагала все усилия, чтобы предательские слезинки не поползли по щекам.

* * *

— Все сделали? — глядя на Леру, Егор чувствовал, как его сердце сжимают невидимые, но болезненные тиски. Отстраненное лицо ее слишком отличалось от привычного, подвижного и выразительного. Темно-серые глаза почти не поднимались на него, а когда взгляд все же удавалось поймать, она тут же отводила его, будто обжегшись.

— Почти. Кое-что я не поняла, — она раскрыла и включила ноутбук. — Минутку.

— Да, конечно.

Что же с ним не так? Почему даже после ее вчерашних слов ему до сих пор хочется прикоснуться к ее щеке, заправить за ухо выбившийся локон, увидеть на ее губах улыбку, а не эту болезненную гримасу, что блуждает по ним сейчас.

— Вот, — она повернула ноутбук к нему, — не могу найти ошибку в алгоритме.

— Сейчас поищем. Садитесь рядом, чтобы видеть монитор, — зачем Егор это предложил? Вроде действительно, так удобнее. Но на самом деле ему гораздо больше хотелось ощутить ее рядом с собой, и хоть ненароком, но коснуться. Щемящая нежность заставляла его делать глупости.

* * *

Неужели ему настолько все равно, что он совершенно спокойно готов терпеть меня рядом? Да у меня при одной мысли, что нас сейчас не будет разделять стол, что мы будем так близко, начинает гореть тело. Конечно, я не пересяду.

— Да, сейчас, — сказала я, и обошла стол. И даже не стала отодвигать стул, который стоял к Егору слишком близко. Я схожу с ума, но, черт подери, я хочу сходить с ума.

Моя рука коснулась его, когда я села. И пусть преградой была ткань рукавов, но у меня место прикосновения будто облили огнем. Мысли невольно вернулись к сегодняшнему сну. Как его ладони скользили по моим плечам и не только. А его поцелуи... И я поймала себя на том, что вместо монитора смотрю на его губы, и совсем не слышала заданный вопрос.

— Простите... — какие же у него красивые глаза. Да, я выгляжу сейчас дурочкой, уставившись на него, особенно в свете вчерашнего, но сейчас я не могу ни о чем думать, кроме его поцелуя.

* * *

Она не отрывала от него взгляда своих потемневших глаз, влажные губы чуть приоткрылись, будто напрашиваясь на поцелуй. Егор судорожно сглотнул. Надо обуздать свою фантазию и тело. Она ведь не может хотеть... Или?..

— Какое именно место у Вас вызвало трудности? — Егор сам с трудом вспомнил свой вопрос.

— Это, — и она положила свою ладонь сверху мужской руки, державшей мышку, ни на миг при этом не отводя глаз.

Будто непроницаемо черная волна накрыла обоих. Звуки замерли, движения остановились. Даже воздух загустел, с трудом попадая в легкие. Осталось только оно — прикосновение. По руке побежали огоньки, сливаясь в поток, сносящий на своем пути все мысли — разумные и не очень, все обиды — справедливые и ложные, оставляя после себя только пожар, в котором хотелось гореть бесконечно.

Одно безумно длинное мгновение, и мир продолжил движение. Резко и неприятно скрипнул отодвигаемый стул.

— Извините, я сейчас вернусь, — громкий мужской голос. Слишком громкий после мгновения тишины. Торопливые шаги и хлопнувшая дверь.

* * *

Он ушел. Можно сказать, сбежал. У меня перед глазами все плыло. Не от слез, а от скручивающего в тугой узел все внутренности желания. Мне нужен был Егор. Здесь. Сейчас. Немедленно. И навсегда. В этот миг не я, а какая-то глубинная, потаенная и темная часть меня управляла моим телом. Он был мне необходим. Больше чем воздух. Мне казалось, что я дольше протяну не дыша, чем без Егора. Будто искры, колючие и болезненные, танцевали под кожей. И единственным лекарством от этого были прикосновения Егора. Я знала это. И только это для меня было в тот момент истиной.

Стоит ли удивляться, что я поднялась вслед за Егором? Он шел, не замечая никого, в том числе и меня, следующую по пятам. И лишь когда он свернул в закуток, я поняла, куда мы шли. Но это меня не остановило. Я зашла вслед за ним.

Егор умывал лицо водой, склонившись над раковиной, и не слышал моих шагов. Я повернула ручку, запирая дверь.

* * *

Щелчок от двери невольно заставил Егора поднять голову.

— Лера? — он хотел спросить, что ей нужно, зачем она сюда пришла. Но все слова потерялись в мире, оставшемся снаружи, за закрытой дверью. А здесь, сейчас был он. Была она. Были они.

Поцелуй был стремительным, болезненным. Будто оба они старались заклеймить, даже наказать другого, но не только. Еще и впитать того, кто рядом, сделать частью себя.