Отчетный период.

Такого предмета гардероба у меня точно не имелось! Причем не только в этом мире, но и в моем родном!

В общем, первая действительно сознательная мысль (а не полусонные грезы), которая пришла мне в голову этим утром, была в чем-то для меня даже привычной (слишком уж часто она мне на ум в последнее время приходит), и звучала однозначно — 'УБЬЮ!!'

А о чем еще думать порядочной девушке, если вчера (а это я помнила абсолютно точно) я заснула, сидя на краю постели и даже ботинки не расшнуровав, а сегодня просыпаюсь полностью раздетой (кружевную тряпочку, притворяющуюся ночной рубашкой — одеждой считать просто нельзя).

Это что же получается, все, что я сном считала, со мной в реальности происходило?!

Ой... мамочки!

Сколько бы я еще могла так просидеть, по полной программе загрузившись собственными переживаниями (ну уж очень противоречивые чувства меня в этот момент обуревали), мне не известно. Но, скорее всего, очень долго.

Помешало же мне полностью (с чувством, с толком и с расстановкой) погрузиться в процесс самоедства один факт, на который я поначалу даже и внимания не обратила.

В общем, решая чего мне хочется больше — сгореть со стыда при встрече с командиром или его прибить, я то зарывалась лицом в подушку, то переворачивалась, глядя в потолок, то начинала буквально бегать по комнате. И постепенно до моего сознания стало доходить то обстоятельство, что помещение, где я сейчас нахожусь, комнатой, которую я уже привыкла считать своей, точно не является!

Точнее это, конечно, могла быть и она (так как в том, насколько местные технологии превосходят земные, не раз могла убедиться)... но применительно к этой конкретной ситуации, я почему-то сильно сомневалась в том, что все объясняется их применением. Все же гораздо менее энергозатратно переместить на новое место одну временную супругу, вместе с ее вещами, чем капитальные стены перестраивать.

Ага... легче.

Но вот, интересно, что под новой кроватью, имеющей в отличие от предыдущей высокие ножки, мой лыжный комбинезон вместе с четырьмя парами носков делает?

Ответ — "лежит", в расчет не принимается — это я и сама вижу! Гораздо интереснее, почему именно тут лежит, и как давно, а так же кто его сюда положил?

Вопрос однако... только желающих на него ответить почему-то поблизости не наблюдается.

Вот два больших панорамных 'французских' окна с видом на живописную лужайку, заменивших подпотолочную 'амбразуру' — имеются. И новое ложе с балдахином, рассчитанное, как минимум, на волейбольную команду (в одиночку я на нем потеряюсь) — тоже.

Да и вообще много чего есть. Ванная комната (идентичная прежней). Два кресла (были). Прикроватные тумбочки (не было), на одной из который стоит поднос со свежими, еще теплыми булочками (проверено — вкусными), запотевший кувшин с томатным соком и высокий хрустальный бокал. Большое зеркало и туалетный столик (и то, и другое раньше отсутствовали), уставленный какими-то баночками и деревянными шкатулками (одна из которых мне была хорошо знакома по эпопее с подарком от командира).

Дверь рядом с кроватью и гардеробная (ее я точно раньше не видела), не то чтобы забитая вещами, но и не с пустыми полками и обувным шкафом (кстати, новых пар обуви оказалось не восемь, а двенадцать).

И это только самые заметные изменения, а ведь была еще и куча мелочей!

Конечно, по дотошности я Шерлока Холмса не превзошла, но осмотрела все тщательно.

Заодно, попутно, осуществила все утренние процедуры, оделась, успокоилась и позавтракала. Но своих планов не поменяла.

Допив налитый в бокал сок, вдохнула, встала с кровати, на которой я удобно расположившись, поглощала свежую выпечку, и, поистине волевым усилием отложив осмотр содержимого ларчиков на туалетном столике на вечер (а то, боюсь, я до этого самого вечера и рассматривала бы, что же в них лежит), отправилась искать объекты моей будущей жестокой и коварной мсти.

Обнаружить своих муженьков прямо за дверью я не рассчитывала. И, в принципе, оказалась полностью права. Зато следы их присутствия и активной деятельности были, весьма, скажем так, зримы.

Действительно, более чем сложно не заметить большой плакат (размером не меньше чем метр на два), висящий прямо напротив двери, изрисованный крупными, ярко-красными стрелками с приписками, куда я попаду, если двинусь в том или ином направлении. А так же приписками, куда мне, ходить в одиночестве не рекомендуется.

Результат, конечно, получился ошеломляющий. Поскольку направлений, в сторону которых мне идти не следовало, оказалось на порядок больше, чем дозволенных к свободному посещению мест.

Понимаю теперь, почему богатыри перед путеводными камнями затылок чешут.

Подумала я, подумала, и пошла. В разрешенном направлении. Мужей искать.

Коридор, кстати, был мне абсолютно незнаком (значит, комната все же новая!). И меня по нему даже вчера точно не водили (или водили, но тогда, когда я этого уже просто была не в состоянии запомнить).

Впрочем, благодаря указателям (похоже, кому-то, если судить по их количеству, пришлось их всю ночь рисовать и развешивать), которые присутствовали буквально на каждом повороте (я даже специально в сторону от намеченного маршрута, ведущего меня в библиотеку, отклонилась), заблудиться в этом строении, мне отныне не грозило.

Ньдя... и почему мне вчера такая шикарная идея в голову не пришла, а?

Не сказать что очень быстро, но блондинов я нашла. Для этого, правда, мне пришлось, следуя указателям, немного по коридорам пройтись и по лестнице на один пролет вниз спуститься, прежде чем я оказалась в знакомых местах, но, в принципе, это не важно.

Главное, что они нашлись. В их командном центре. Том самом, дверь в который я вчера найти не могла.

Сегодня ее тоже видно не было. Хотя и по другой причине. Из-за очередного плаката, повешенного прямо на входе в рабочую комнату твеллинга. С такой лаконичной надписью, сделанной ну очень большими, ядовито-красными буквами, — 'НЕ ВХОДИТЬ!'.

Причем кому именно не входить, написано не было.

Угу... они бы еще табличку с черепом и костями повесили, мол, 'Не влезай — убьет!'

Понятно, что это украшение в расчете на меня и мою сознательность повешено. Но даже как-то обидно. Могли бы и словами сказать!

Впрочем... а зачем мне к ним входить, если можно постучать? Причем не обязательно в дверь. Хи-хи.

Ну мальчики, вас ждет изумительный сюрприз! Главное чтобы, пока я подготовлюсь, вы в этом, своем, закрытом для посещения посторонними лицами помещении, так и оставались.

Конечно, то, что я задумала, больше всего похоже на детскую шалость, но... скажем так — сами заслужили!

Стараясь двигаться как можно тише, отправилась на кухню. Обзавелась необходимым для задуманного инвентарем — два больших половника и три кастрюли разного размера (больше просто за один раз перенести не получалось), и вернулась обратно.

Аккуратно сгрузила все принесенное на пол, рядом с ближайшим к двери в командный центр креслом. Развернула оное, так, чтобы сидеть к ней лицом.

Перевернула составленные одна в одну кастрюли донышком вверх.

Немного подумала, борясь с желанием сходить на кухню еще раз и принести несколько емкостей, только уже не пустых, а водой наполненных, чтобы прямо под дверью поставить, но с сожалением решила, что это будет уже лишним.

Уселась. Устроилась поудобнее. Пожалела об отсутствии беруш (с ними мне, конечно, было бы осуществить задуманное легче — ну да ничего и так справлюсь).

Взяла в руки половники.

И... злорадно улыбаясь, не жалея сил, начала изучать искусство игры на барабанах, используя подручные средства.

Мое, пусть и ученическое, но зато сольное выступление произвело фурор. Правда-правда!

Оно имело столь оглушительный успех и в прямом (потому что, кроме громоподобного звона кастрюль, слышно ничего не было), и в переносном смысле этого слова успех, что я даже слегка растерялась.

Одного того, с какой скоростью двенадцать 'благодарных' слушателей рядом со мной оказались, и какие разрушения они произвели в своем стремлении очутится поближе к источнику звука, человеку с более слабыми нервами, хватило бы, чтобы желание поиграть в барабанщика у него больше до конца жизни не возникло!

Все же вынесенная вместе с петлями и куском стены дверь (плакат, кстати, так на ней и остался — приклеили они его, что ли?), два упавших книжных шкафа (тех, которые ближе всех к проему стояли), и дюжина вооруженных до зубов мужиков, смотрящих на тебя горящим взглядом — зрелище не для слабонервных. А уж если на их лицах, после того как они тебя увидели, буквально аршинными буквами написано, как они концерту-то рады... тем более!

Хотя, узнать, насколько у меня крепкие нервы так и не получилось. В основном из-за того, что испугаться от лицезрения своих разозлившихся муженьков я попросту не успела. Дело в том, что у меня совсем другая причина для страха появилась. Гораздо белее весомая.

Ну как-то не привыкла я к тому, чтобы меня, да со столь зверской рожей, абсолютно бесцеремонно выдергивали из кресла (попутно еще, освобождая подход к месту моей дислокации, пнув кастрюли так, что они, подлетев к потолку, чуть люстру не сшибли), через плечо, как мешок картошки перекидывали и куда-то несли!

А главное, что делать в такой ситуации — непонятно!

И что с того, что половники у меня по-прежнему в руках? Они-то мне чем сейчас помочь могут?

Впрочем, опытные люди говорят, что сковородка (особенно чугунная) в женских руках страшное оружие, а половники чем хуже? А уж если учесть, что их у меня целых два, и оба такие... увесистые...

Да и вишу я на плече командира достаточно удобно (для того, что задумала). Тянуться никуда не нужно, поле деятельности (мускулистое такое, подтянутое) прямо перед глазами маячит... Главное прицелиться получше!

Облом-с-с-с... Только-только я собралась на пятой точке у этого гада марш сыграть, как он, остановившись буквально на секунду, молча снял меня со своего плеча, прислонил к стенке коридора, отобрал 'барабанные палочки', выкинул в сторону, и вновь меня на прежнее место, попой кверху закинул.

Вот ведь... редиска! Укусить его, что ли? Счас, только примерюсь...

Не успела! Мы дошли, точнее, один блондинистый нехороший человек дошел и меня донес. Мог бы, между прочим, и помедленнее передвигаться.

Увы... в данный момент мое мнение никого не интересовало — обидно однако!

Все так же молча, меня поднесли к непонятному прозрачному устройству, чем-то смахивающему на солярий, уложили, внимательно осмотрели, сняли с меня сережки и обувь, а затем решительным жестом захлопнули крышку. Раздалось еле слышное шипение, небольшая щель, остававшаяся между створками, с мягким чпоканьем сомкнулась, а мне почему-то стало очень-очень смешно.

И вроде бы в ситуации веселого мало, а на хи-хи пробирает.

Пошевелиться нельзя. Огонечки какие-то по стенкам и крышкам подозрительные забегали. Командир, на (непонятно откуда взявшемся в его руках) пульте кнопочки какие-то, с немыслимой скоростью и настоящим остервенением во взгляде, нажимает. Мужья в кружочек вокруг 'хрустального гробика' столпились и так внимательно-внимательно на меня смотрят.

А я еле-еле сдерживаюсь, чтобы во весь голос не рассмеяться.

Нет, точно — вернусь домой и первым делом к невропатологу на прием пойду — нервы лечить!

Успокоилась я как-то совершенно неожиданно и резко. Только что мне было смешно, а уже через минуту — нет.

Практически сразу после этого огоньки мигнули в последний раз, что-то дзинькнуло, крышка устройства поднялась, позволяя мне покинуть внутренности агрегата.

А перед командиром в воздухе возникли мое голографическое изображение (одетое) и внушительная такая таблица с кучей столбцов и строчек.

Что интересно — стоило этим данным появиться, как все муженьки с таким пристальным интересом принялись их изучать, как будто от этого их дальнейшая жизнь зависела. И ни один ведь вопросом моего извлечения наружу или возвращения изъятых у меня вещей не озаботился!

В общем, пока они там сведения обо мне изучали, я успела: никуда не торопясь вылезти, найти на ближайшей тумбочке свои вещи, обуться, вдеть сережки обратно и слегка заскучать.

Жаль, что второй раз повторить свою шутку с игрой в прятки точно не получится — из поля своего зрения командир (да и не только он) меня, несмотря ни на что, не выпускал, а заняться действительно было нечем. Кроме, конечно, исследования помещения, но вот именно этим мне заниматься не хотелось, да и чего интересного я могу найти в комнате с идеально гладкими стенами, парой тумбочек и тем агрегатом, из которого я только что вылезла?

Решила присоединиться к муженькам. Вдруг про себя чего-нибудь новенького узнаю? (То, что информация, привлекшая столько внимания, получена в результате моего обследования, я даже как-то и не сомневалась.)

Приблизилась вплотную к голографическому изображению (парни даже сами, без напоминаний слегка пододвинулись освобождая мне место в своем тесном кругу), несколько минут глубокомысленно смотрела на непонятные цифры, цветные полоски и какие-то диаграммы. Покивала головой (мол, ну надо же) и спросила:

— И что обнаружили?

После небольшой паузы, с горестным вздохом один из белобрысиков трагичным тоном сообщил.

— Ты взрослая.

— Ну да, и даже уже совершеннолетняя, и что?

— Ты действительно взрослая!

Интересно, а зачем этот факт, как величайшую трагедию преподносить, а? Непонятно...

Съехидничала:

— А вы этого раньше не видели?

'Рядовые' мужья практически синхронно начали внимательно-внимательно изучать потолок (видимо, на предмет — 'какое небо голубое'), а командир, нажав кнопочку на пульте и убрав таблицу, самым честным-пречестным взором посмотрел мне в глаза и пояснил.

— Засомневались. Понимаешь, ты... ты действительно взрослой девушкой не выглядишь...

Что называется — дожили! Собственный муж (пусть и фиктивный), так 'обласкал'!

Как это вообще понимать прикажете? Мои формы конечно далеки от тех, которыми Анна Семенович гордится, но и с парнем, а тем паче ребенком точно не спутаешь!

Я конечно не королева красоты, но когда меня прямо в глаза считай, оскорбляют — терпеть не собираюсь! Как без меня решать, кто из них первый со мной сексом будет заниматься, так их вопрос моей половозрелости не волновал! Главное, что мон`шак появился. А теперь вдруг озаботились!

Скажем так, не возмутиться я не могла. Говорить спокойно в таком состоянии никак не получалось, так что следующие свои слова я практически прошипела.

— Подумал он значится... проверить решил...

Уж не знаю, какое выражение приняла моя 'морда лица', но... главный зеленоглазик быстренько выставил раскрытые ладони на уровне груди и так ласково-ласково, примирительно, начал уговаривать меня успокоиться.

Мол, я и красивая, и очень сильно всем членам твеллинга нравлюсь, и они просто счастливы моими мужьями стать (при этой фразе, правда раздался дружный зубовный скрежет), и что и в мыслях он не имел намерения меня обидеть, но...