Черно-белый -1

прохладной на ощупь. А когда он отдернул руку, на пальцах осталась кровь...

В жизни все было не так. Торис специально проверял. Но как он не принюхивался,

уловить цветочный аромат у него не выходило. Тело пахло потом, кровью и

дезинфицирующим средством, которым пах сам Торис. Но вот девушка была та же самая.

Это было и пугающе и волнительно одновременно. Пожилому служителю морга

раньше никогда не снились вещие сны.

Ее доставили в морг несколько часов назад. Самоубийство. Девушка спрыгнула с

крыши, спасаясь от черных. Бедняжка. Когда подъехала скорая, врачам оставалось только констатировать смерть. Сюда же ее привезли только для окончательного осмотра. Никто

не сомневался в том, что она спрыгнула. Имелись так же двое свидетелей из мейстров,

утверждающих, что она сделала это сама. Ториса сейчас интересовало только одно: может ли она оказаться полезной.

Надев одноразовые перчатки, патологоанатом вооружился своим любимым скальпелем и, задержав на мгновение руку над телом, выбирая правильный угол, быстро и точно

сделал разрез.

Это было целое искусство. Сделать все так, чтобы не повредить внутренние органы,

если они еще могли пригодиться кому-нибудь. Он еще раз взглянул на лицо девушки.

Следуя данным рапорта, можно было сделать вывод, что, упав с такой высоты, она

должна была не только сломать себе шею и повредить множество костей, но и лицо.

Несмотря на это, оно выглядело безупречно, не считая небольшого шрама на левой щеке. Пожалуй, даже слишком безупречно, как если бы просто умерла от сердечного приступа

или что-то в этом роде.

Приказав себе не отвлекаться, Торис сделал еще один надрез, аккуратно вскрывая

грудную клетку. Он проделывал эту процедуру столько раз, что смог бы сделать это

даже с закрытыми глазами. Через его руки прошло множество тел. Больших и совсем

крошечных, светлокожих и темных, полных и напоминающих мумии. Но у всех из них в

грудной клетке помещалось сердце — мотор, перекачивающий по телу кровь, благодаря

которому становились возможными процессы энергетического обмена и клеточного

питания.

До этой секунды. Потому что у девушки в груди не было ничего, похожего на сердце.

В центре ее грудной клетки, находясь под надежной защитой ребер, располагалась

небольшая металлическая коробочка, размером со сжатый кулак Ториса.

Торис неоднократно видел трупы с пересаженным сердцем, или даже механическим

имплантатом, но это было нечто другое. Проведя тщательный осмотр, патологоанатом

пришел к выводу, что девушка, лежащая на его операционном столе, не принадлежит

ни к серым, ни к черным, так как никому из них были не под силу настолько сложные

операции. Складывалось ощущение, что это тело в прямом смысле слова складывали по

кусочкам. Настоящие артерии сменялись трубками из какого-то эластичного твердого

бесцветного материала, которые снова становились обычными артериями. Треть

жизненно важных органов были заменены на сложные высокочувствительные приборы,

по сравнению с которыми изобретения серых были просто детскими игрушками. Кровь

казалась настоящей. Сделав анализ, Торис увидел, что это не так. Красная жидкость,

струящаяся по сосудам, состояла из плазмы, а так же форменных элементов крови, в

которых, кроме эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов, были так же крошечные

тельца металлического цвета.

Измененными оказались и соматические клетки организма.

Ксар застал Ториса за микроскопом. Заглянув в окуляр, Ксар удивленно ахнул:

— Что это такое?

— Измененные кровяные тельца, — ответил Торис, не поднимая головы от своих записей. — Что-то вроде эритроцитов, но вместо гемоглобина в них присуще другое вещество,

переносящее...что-то вроде смазки. Питание для механических частей.

— Смазка в кровяном русле?

— Это наименьшее, что меня удивляет. Ты только посмотри на само тело, — с

восхищением воскликнул он. — Идеальный механизм. Нужно взять это на вооружение.

Серые давно научились заменять поврежденные ораны искусственными, но создатели

этого, кем бы они ни были, пошли намного дальше. Постепенно можно заменить каждую часть тела. Таким способом можно раз и навсегда победить болезни, старость, смерть. А

используя сверхпрочные материалы, создать разновидность лучных воинов, когда-либо

существовавших на земле.

— Значит, это не сделано серыми.

Торис энергично затряс головой.

— Мне только раз в жизни приходилось встречаться с чем-то подобным. Это было лет

двадцать назад, и механизмы в то время еще не были такими...совершенными.

— Черные?

За этот вопрос Ксар был награжден недоуменным взглядом. Торис встал из-за стола и

принялся ходить взад-вперед. Ксар еще никогда не видел, чтобы его учитель прибывал в

таком возбуждении.

— Это работа зашитых. Однозначно.

Ксар вздрогнул. Зашитые были чем-то вроде старой городской легенды, в которую

верили маленькие дети. Собираясь ночью, они рассказывали друг другу страшные

предания о том, как появились первые зашитые.

— Это только сказки, — презрительно выдохнул он.

Торис дернул плечами.

— Это больше, чем просто история. Конечно, по городу ходило множество

недостоверных слухов, попахивающих откровенным безумием, но все это действительно происходило на самом деле. Я видел своими глазами тело одного из них.

Началась эта история пятьдесят лет назад. Еще до того, как мир разделился пополам

на серых и черных. Парнишка десяти лет по имени Брандон Свифт однажды не пришел

домой ночевать. Он всегда любил лазить по различным стройкам, подвалам и

заброшенным строениям да и нередко возвращался домой под утро. Но в тот раз он не

вернулся вовсе. Через три дня его искал уже весь город. Были тщательно обшарены все

закутки, развалины, заброшенные дома и даже лес, но никаких следов ребенка не

обнаружили. Его нашли только через девять дней. Точнее, нашли тело, да и то опознали

его не сразу. Из тела вынули все внутренние органы, выпотрошили через единственное

отверстие в центре живота. Как будто просто всосали наполнение вакуумной установкой. Раздев мальчика, доктора обнаружили еще одну странность: левая нога и рука

принадлежали другому телу. Они были длиннее, чем остальные конечности и немного

отличались по цвету кожи. Похоронив тело, об этой истории вскоре забыли, решив, что

это работа психически ненормального человека. Об этом вообще бы забыли, если бы

одной из следующих жертв не стала дочка мера города. Как выяснилось потом, Брандон

был не единственной жертвой, и, возможно, даже не первой. Просто после этого

похитители стали действовать осторожнее, подбирая беспризорников, в то время города

еще кишели ими, словно крысами.

После исчезновения Миранды, на розыск убийцы или убийц были задействованы все

резервы города. Ее отец публично поклялся, что не успокоится, пока виновные не будут жестоко наказаны. И вот каждую ночь с наступлением сумерек многочисленные отряды

вооруженных добровольцев выходили на патрулирование города. Несмотря на это

исчезновения продолжались. Городской мэрии пришлось провести новую перепись

населения и поставить на учет системы каждого беспризорника. Так вот, согласно сводке, каждую ночь пропадало трое людей. Обычно это были дети, реже люди до двадцати пяти лет. Ночные патрулирования походили на средневековую охоту на ведьм. С каждым днем все больше людей выходили на улицы, пока не поставили ограничения на число дружин

и не ввели комендантский час.

И вот однажды патрулю улыбнулась удача. В одном из подвалов, находящихся в самом центре города, была обнаружена тайная лаборатория. Там, где никому бы и в голову не

пришло ее искать. В холодильнике были найдены органы, принадлежавшие более чем

сотне людей. Ученые в этой лаборатории занимались изучением строения тела человека

и всех его особенность. Именно им впервые удалось провести успешную операцию по

пересадке головного мозга одного человека в тело другого, а так же пересадку больше,

чем пяти, искусственных органов одновременно. До этого человеческий организм

всячески отвергал чужие органы. Судя по останкам, найденных тогда в лаборатории,

ученые собирались создать новое живое существо, получеловека-полукиберга. Из

лаборатории были конфискованы все материалы, препараты, взломана компьютерная

база, но ученые отказались сообщить какую-либо информацию. До сих пор неизвестно,

кто был заказчиком, а главное, какова была главная цель, потребовавшая стольких

смертей. Во время судебного процесса один из ученых провел в камере предварительного заключения свою последнюю операцию, на этот раз на себе. Вырезав себе язык, он

зашил себе рот обыкновенными швейными нитками в знак того, что никогда не раскроет

свои тайны и ничего не скажет. Остальные шестеро вскоре последовали его примеру,

несмотря на то, что их обыскивали дважды в течение дня, утром и вечером. Кому-то

удавалось подкинуть им инструменты, а потом незаметно их забрать. В итоге все семеро

были приговорены к смертной казни на электрическом стуле, но так и не раскрыли миру

своих тайн.

Через некоторое время дело было закрыто, лаборатория уничтожена. Но не прошло и

нескольких месяцев, как во всемирную сеть попали фотографии других зашитых. Люди

добровольно подвергли себя операции, лишившись возможности говорить. Город

захлестнула паника, но ее все же удалось побороть. Не верь, если кто-то скажет тебе, что зашитые — это выдумка или старые безвредные призраки. Они до сих пор существуют.

Погляди на это тело. Никто, кроме них, не способен сотворить такой шедевр. И теперь я

могу сделать вывод, что они почти достигли своей цели.

Ксар сглотнул, вытаращив глаза.

— Но ведь она мертва. Значит, механизм не такой уж и совершенный.

Торис покачал головой:

— Еще до удара об землю отключился мозг, за чем последовала остановка сердца. Если

это так, мы можем попробовать снова его запустить.

— Запустить? Ты хочешь, чтобы оно ожило? Зачем?

— Мейстры сказали, что она выглядела как обычный человек. Да и ее прыжок

свидетельствует о том, что она подвержена чувствам. Если мы изучим ее более детально, возможно, сможем узнать что-то еще.

— И как нам оживить ее?

— Я уже несколько раз пробовал использовать для этого дефибриллятор, но ничего не

добился. Скорее всего, для этого нужен более сильный электрический заряд. Например,

молния. Пейн

Пейн настолько привык доверять Аресу, что, не раздумывая, сделал бы все что угодно, если бы тот попросил.

Арес сидел в кресле, поигрывая в руках бокалом с вином, плотно сжав губы, на его лбу залегли глубокие морщины. В камине негромко потрескивали поленья, но Пейн совсем не ощущал тепла.

— В конечном итоге нам все равно предстоит это сделать, — проговорил он вслух.

Арес выронил бокал, и тот бесшумно покатился по ковру, оставляя на светлой ткани

темно-багровые пятна. Затем он поднял на друга темные миндалевидные глаза, но Пейн

заметил только глубокие синяки и бледное осунувшееся лицо. В последнее время им

пришлось несладко.

— Я знаю.

— Но от этого не становится легче, верно?

Пейн подошел к бару и плеснул в стакан виски.

— Лучше сделать это как можно скорее и забыть, — голос Ареса казался совершенно

бесцветным, словно из него выпили все эмоции.

Арес снял со стены один из древних мечей в ножнах:

— Тогда пошли.

За столько лет ему пора было уж научиться доверять другим.

В последнее время набеги черных стали большой редкостью, но когда они все же

случались, кому-то приходилось заметать следы. Пейну и Аресу все чаще приходилось

этим заниматься.

Нашествие черных распространялось, как хворь, начав с окраин и медленно

продвигаясь к сердцу городу. У улиц больше не было названий, вместо этого им

присваивали номера, означавшие степень опасности. Первая северная, находившаяся

ближе всего к северным вратам, затем вторая и так далее. Из нынешнего поколения серых мало кто знал о том, что некогда город был едва ли не вдвое больше теперешнего, но

совет вынужден был оставить половину города за стеной, чтобы защитить от черных тех, кто оставался в середине. Только мейстрам разрешалось выходить за стену и

возвращаться обратно.

Нужно было приложить множество усилий, чтобы добраться от границы королевства

сюда и преодолеть стену. Пейн вполне понимал причины, толкавшие черных на грабежи. В королевстве не было антибиотиков и хороших лекарств, техники, фонарей и многих

вещей первой необходимости. Многим не хватало чего-то более экзотического: выпивки, сигарет и наркотиков. Поэтому особенно часто здесь можно было встретить молодежь.

Мейстры давно привыкли действовать независимо от того, кто перед ними: мужчина,

старик или ребенок. Правила для всех были одинаковыми: нарушение гражданскими

границы карается смертью.

Этой ночью им придется снова стать мейстрами.

Когда-то Пейну нравилась такая жизнь — наполненная адреналином, драками,

убийствами. Тогда все было просто и понятно, а после удачной выполненной работы на

душе появлялось темное чувство удовлетворения.

Теперь единственное, что он чувствовал после окончания, — давящую пустоту.

И все же основная часть, располагающаяся между началом и завершением, до сих

приносила ему некое удовлетворение. Пейн был охотником, и, как любому хищнику, ему нравился процесс охоты.

Нужно было быть первоклассным охотником, чтобы читать следы так, как это делал

он. Самые мелкие, ничем не примечательные на первый взгляд детали в его голове ловко складывались в единую картинку, подходя друг к другу, как детали головоломки. В этом

с ним не мог сравниться никто, даже Арес.

Следуя за знаками, он все ближе подбирался к своим жертвам. По характеру следов он мог сказать, что их было трое. Один просто громил все, что попадалось на глаза, другой

действовал более осмотрительно, оставляя на углу каждой улицы своеобразный знак:

зарубку, характерную вмятину на машине, надпись баллончиком. Все эти знаки

настолько органично вписывались в картину разрушенного города, что кто-то, знающий город не так хорошо, вообще бы их не заметил. Но память Пейна по части запоминания

деталей была исключительна. И чем меньше были эти детали, тем глубже они впечатывались в его сознании. Третий вообще практически не оставлял никаких следов, по крайней мере видимых.

С Аресом Пейн общался беззвучно, с помощью знаков и мимики, почти никогда не

используя слов. Подняв вверх указательный палец, Пейн затем распрямил еще три,

согнул все в кулак и опустил большой палец вниз. На их языке это означало следующее:

один из них отделился от группы и сейчас находится в четырех кварталах отсюда; это