Некс

Я, не отрываясь, смотрела, как двигаются стражи. Каждое их движение было точным и выверенным, они не оступались, действовали быстро и слажено, и за всю игру не собралось и десятка промахов. Самым трудным было пройти оборону противника, так как переходя к защите, игроки принимали такие позиции, что пробиться к кольцу было практически невозможно.

В последние десять минут ситуация обострилась до предела. Команды шли ноздря в ноздрю, то одна, то другая вырывалась вперед на 2-4 очка, но сохранить преимущество ни у одной команды так и не получалось. А выиграть хотелось каждой, да еще и как хотелось. Разошедшись, один из "зеленых" — двухметровый негр с мышцами, как у быка, — вышел из себя и протаранил первого попавшегося под руку игрока, применив к нему грубую физическую силу, тот отлетел на несколько метров так быстро, что я увидела светлую голову и узнала Адама только тогда, когда он уже поднимался с земли. Тот самый "зеленый" протянул ему руку, бормоча какие-то извинения, и Адам принял его руку, улыбнувшись. Если бы это был футбол, нарушителю бы уже показали красную карточку, но судья матча — Иззи — назначила только фол, и Адам легко забил в корзину соперников два мяча. После этого было еще несколько нарушений со стороны обеих команд. Игроки от усталости двигались уже не так уверенно, а их футболки насквозь промокли от пота.

Особенно мне запомнился один из моментов, когда атаковал Адам. Получив мяч от одного из своих, он легко справился с обороной, сделав несколько обманных маневров, подошел к самому кольцу и прыгнул, забрасывая мяч и цепляясь руками в плетенный обруч, на котором держалась сетка. Игроки часто "повисали" на корзине, забросив мяч, некоторые даже принимались отжиматься (а я искренне удивлялась, почему корзина до сих пор не оборвалась) или делали еще какие-то трюки. Но Адам не просто красиво забил мяч сверху и совершил прыжок на триста шестьдесят градусов, но и, повиснув, не дергался как обезьяна в припадке эпилепсии, а подтянулся на руках вверх, сделав прыжок через голову. На какое-то мгновение вид его красивого подтянутого тела, повисшего на кольце, вызвало у меня приступ дрожи, но я быстро выкинула это из головы.

— Минута, — провозгласила Иззи.

Болельщики вмиг затихли, и не было слышно ничего, кроме ритмичного постукивания, когда мяч касался асфальта. Здесь не было специального табло, на которое выводились бы результаты, поэтому в конце каждых десяти минут судья оглашала результат. После первого же оглашения я попыталась считать очки в уме, но то и дело сбивалась.

Наконец Иззи громко засвистела, имитируя финальный свисток. Все принялись кричать, хлопать, некоторые даже топали ногами и свистели. Сами же игроки тяжело дышали, стараясь отдышаться, и с нетерпением ждали вердикта.

— С результатом 272-259, с перевесом в тринадцать очков, — далее Иззи сделала паузу, — победила команда, — снова пауза, усмешка, нетерпеливые вздохи болельщиков, — "черных".

Далее мне показалось, что я оглохну, так громко кричали мутанты, поздравляя друг друга. Я поняла, что многие, да как и я впрочем, смотрели игру только развлечения ради, и приветствовали бы любую команду-победителя, но нашлось и несколько таких, которых победа "черных" явно расстроила. Не победа "черных" — подсказала мне Меди — победа Адама.

"Черные" кричали от радости, бывшие противники поздравляли их с победой и обещали надрать им задницы в следующий раз. Адам, названный сегодня лучшим игроком по количеству очков, на радостях сорвал с себя мокрую футболку, обнажив потрясающий красивый торс. Я, конечно, уже видела это зрелище раньше, но все-таки не смогла сдержать чудовищно ускорившийся пульс. Он радостно улыбался, говоря что-то поверженному Джордану, а затем они оба рассмеялись.

Зик поднялся на ноги, старательно не замечая меня, и позвал его. Адам подошел через несколько минут, поздравив прежде всех игроков своей команды. Он все еще улыбался, подойдя к нам.

— Хорошая игра, — искренне похвалил Зик. Получить от него похвалу было непросто, но не думаю, что это произвело на Адама какое-то впечатление. Здесь он — самый крутой, а не Зик.

Но все же он сказал:

— Спасибо. Я знал, что мы их порвем.

— Тринадцать очков? — насмешливо переспросила я. — Ты называешь это "порвем"?

Я поняла, что сморозила глупость за секунду до того, как он повернулся ко мне, зло сверкнув глазами.

Но Адам спокойно ответил:

— В обычных баскетбольных матчах счет обычно не превышает ста пятидесяти очков. Но мы то не люди. Играть с мутантами гораздо тяжелее, и нередко игра заканчивается с разницей в три-четыре очка. Тринадцать это действительно много.

Он говорил серьезно и был уверен в своих словах, я не стала с ним спорить. Выражение его лица изменилось, стоило ему увидеть меня. Как будто он вообще вспомнил о моем существовании, только столкнувшись со мной лицом к лицу.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, наконец.

— Работаю, — сказала я, кивнув головой на таз с водой, а затем на стол, заполненный вымытыми тарелками.

Нет, блин, пришла посмотреть, как ты тут развлекаешься, вместо того, чтобы тренироваться.

Словно прочитав мои мысли, он спросил:

— Сколько часов ты тренируешься в сутки?

Он что намекает, что я должна тренироваться еще и ночью?

— Четыре-пять часов, — недовольно ответила я, предвидя его реакцию.

— Четыре-пять часов? — ошеломленно повторил парень, глядя на меня как на полную дуру. — Этого не достаточно, чтобы научиться хоть чему-нибудь. Да к концу срока ты не овладеешь и третью необходимых знаний.

— Прости, но мне нужно время на сон и еду, — с вызовом ответила я, глядя ему прямо в глаза. — А еще я должна работать.

Он несколько раз моргнул, а затем на несколько секунд закрыл глаза, раздумывая о чем-то, жестом приказал Зику следовать за собой, развернулся и ушел. Я с минуту злым взглядом провожала его спину, мечтая, чтобы она сейчас вспыхнула. Меди положила мне руку на плечо:

— Пойдем, Риа. Тренировки это не женское дело. С нас и так хватает работы.

— А как же Иззи? И та другая, брюнетка? — спросила я, не глядя на нее.

Меди шумно вздохнула, но руку с моего плеча все же убрала.

— Изабелла и Элисандра — исключения. Тебе совсем не обязательно становиться похожей на них. Честно говоря, иногда я побаиваюсь их. Эти девушки даже опаснее и безжалостнее остальных стражей.

Я поняла, что они вовсе не такие, просто для Меди было непривычно видеть воинственных девушек, которые могут постоять не только за себя, но и за других парней. Здесь, как и в Аренсе, все мутанты проходили подготовку, чтобы иметь возможность дать врагу отпор. Их учили обращаться с оружием, как холодным, так и огнестрельным, но все это обучение было не больше чем предосторожностью, и такие, как Меди, не видели в нем никакой необходимости, только неоправданную жестокость. Хотя, возможно, я и была жестокой. 10

Я уже подумала, что Адам снова забыл обо мне, что было неплохо, так как мне и так хватало проблем. Во всяком случае, я точно забыла о его существовании до тех пор, пока он вдруг не появился в зале во время одной из наших тренировок с Аланом. Это произошло через два дня после того разговора в день игры, и я оказалась совершенно не готова к его появлению.

Все эти два дня мне приходилось работать. Первый день я провела на кухне, занимаясь чисткой картошки и других овощей, а следующий снова на грядке, сегодня же мне пришлось вновь вернуться в прачечную. Даже обидно, как низко они оценивают мои таланты. Неужели я не могу справиться с более интересной и трудной задачей, кроме прополки и стирки? Но все же за эти три дня меня ни разу не задержались дольше, чем на три часа, даже если не вся работа еще была сделана.

Когда Адам вошел, я отрабатывала все тот же жуткий прием. Суперскорость упорно мне не давалась. На теле уже не было белого места, так как маленькие синяки слились в один огромный, но прогресса за эти три дня так и не было. Поглощенная тренировкой, я даже не заметила, как он вошел, а затем я уже снова вынуждена была подниматься с пола, ругаясь про себя.

— И это весь прогресс? — холодно спросил Адам, а в следующий миг его губы тронула легкая усмешка. — Это никуда не годиться.

Моя самооценка и так пострадала, еще его тут не хватало.

— Что ты здесь делаешь? — неприветливо спросил Алан. Вот кто был рад Адаму еще меньше меня.

— Пришел посмотреть, как у вас здесь дела, — ответил тот спокойно, будто не уловив враждебного тона Алана.

— И что, узнал все что хотел?

— Ага. Вы с треском провалитесь. Оба. И еще это будет более чем унизительно.

Я сильно сжала руки в кулаки и прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Я, конечно, не дура, и сама прекрасно понимаю, что ничего у нас не выходит, но когда это утверждает кто-то посторонний, становится еще больнее.

— Давай, — обратился ко мне Адам, смотря куда между мной и Аланом. — Сделай это еще раз.

Я подчинилась. Все было как обычно: я видела движение, знала, куда именно сейчас ударит Алан, благодаря полученному в тренировочных боях опыту, но не успевала ничего сделать. Единственное, что мне удавалось, — сгруппироваться, падая на пол. Я до доли секунды знала, когда кулак Алана достанет меня, и когда мое тело рухнет на пол. Но этого было недостаточно.

Алан в очередной раз безошибочно назвал мою ошибку и дал еще несколько комментариев, обращая на Адама внимания не больше чем на выкрашенные в серый цвет стены. Удивительно, но Адам не сделал никакого саркастического замечания, а наоборот поддержал Алана, прибавив к его комментарием еще несколько, и приказал мне пробовать еще.

Моему тренеру не нравилось избивать меня. Я видела, как искажалось его лицо всякий раз, когда он смотрел на мои руки и ноги, покрытые черными синяками. Все остальное было скрыто одеждой, но болело никак не меньше. Адам же наблюдал за мной с бесстрастным выражением лица, словно ему вообще было все равно, больно ли мне. Его интересовал только результат и ничего больше.

Прошло еще полчаса, и Алан сел, чтобы чуть-чуть перевести дух. Я с трудом стояла на ногах. У меня болело абсолютно все, я чувствовала себя избитой, беспомощной и очень-очень уставшей.

— Давай еще раз, — сказал Адам, посмотрев на меня.

Он сидел на лавке, вытянув вперед длинные ноги и сцепив длинные тонкие пальцы.

— Дай я немного передохну, — застонал Алан, уставший не меньше меня. — Да и девчонке нужен отдых.

Вместо ответа Адам сам поднялся с лавки и встал напротив меня, неотрывно смотря своими золотистыми глазами. От его взгляда у меня мурашки поползли по коже.

— Ты до сих пор не понимаешь, что от тебя требуется, — уверенно сказал он, все еще глядя на меня. — Ты стараешься быстрее двигать телом, но это невозможно. У тела есть свои пределы, если ты, конечно, не обладаешь талантом скорости, а ты не можешь им обладать, так как у тебя вообще нет никакого дара, — продолжал он жестоко. — Ты же видишь его движение, так? Я знаю, что видишь, и знаешь, куда он будет бить. Тебя неплохо подготовили в Аренсе. Но все же ты слишком самоуверенна. — Я удивленно взглянула на него. По-моему, не только я страдаю этим. — Ты надеешься на себя и свое тело. Привыкла надеяться, привыкла, что ты всегда можешь положиться на тело, и оно сделает все, что ты хочешь. Все же, что тебе нужно, — это двигаться вслед за мыслью. Представь, что твое тело легкое и невесомое, как ветер. Ты знаешь, куда будет направлен удар, но вместо того, чтобы подставлять под удар руку, тело, просто уйти в сторону за своим духом, стань им.

— Если бы все было так просто, — усмехнулась я и сразу же пожалела об этом. Оказывается, даже улыбаться мне было больно.

— Это действительно легко, — сказал он. — Даже твой друг сумел справиться с этим.

— Зик? — ревностно спросила я.

Адам кивнул. Зик. В конце концов, Зик бы мутантом, воином, а я всего лишь девчонка. Но Зик никогда раньше не мог победить меня, не до того, как стал воином. Я почувствовала злость.

— Ударь меня.

— Что?

— Ударь меня, — повторил Адам. — Так быстро и так сильно, как только можешь.

— Но...

— Делай, что я говорю, — приказал он резко.

Я только плотнее сжала губы и резко, без подготовки, даже не меняя позы, бросилась на него. Я не раз проделывала такое раньше. Противник ждал, пока я встану в удобную позу, и оказывался не готов отразить такой молниеносный удар. Только не Адам...Он легко, даже непринужденно, блокировал мой удар, и еще пять следующих. Мне так и не удалось ни разу достать его, даже прикоснуться к нему. Я напирала изо всех, нанося удар за ударом, но он не сдвинулся с места ни на миллиметр, как скала, о которую разбивались все мои атаки. К счастью, он только защищался, даже не пытаясь атаковать, хотя легко бы смог перейти к атаке, и тогда уже мне пришлось бы отходить, не просто отходить, спасаться бегством. Мне еще не приходилось видеть настолько совершенной защиты. Я не могла заметить в его движениях ни единого слабого места, ни единого промаха, которым можно было воспользоваться. Да даже если бы заметила, все равно бы не успела ничего предпринять.

— Видишь, — сказал он совершенно нормальным голосом, не прекращая ставить блоки. Даже не запыхался, гад. — Если ты не сумеешь овладеть этим приемом, тебе ни за что не выстоять против любого стража, даже новичка. Ты просто не сумеешь пробить его защиту, не успеешь нанести ни одного удара. А теперь смотри внимательно, как буду атаковать я.

Отбив очередной из моих неудавшихся ударов, он нанес один свой. В голову, и я совершенно точно знала, что это просто финт, закрыла живот, но все равно не успела. Его кулак врезался в центр моего солнечного сплетения еще до того, как я завершила блок. Удар бы не очень сильным, но меня все равно отбросило на два шага назад, и я потеряла равновесие, качнувшись вперед, тем самым напоровшись на новый удар. Еще несколько точных удар, и я снова на полу. Я даже обрадовалась, почувствовав щекой его холодную гладкую поверхность, такую родную и удобную.

— Вставай, — сказал Адам.

Я осталась лежать на полу.

— Вставай, — повторил он. — Иначе я заставлю тебя сделать это.

Задержав дыхание, я попыталась встать, но это вышло у меня только со второй попытки. Теперь у меня все болело не только снаружи, но и внутри. Надеюсь, у меня нет внутреннего кровотечения? Мне бы не хотелось умереть прямо здесь.

— Откуда столько жестокости? — спросил Алан, пока я пыталась подняться. В его голосе звучала нескрываемая ненависть. Ого.

Но Адам остался все так же холоден к нему, как и ко мне.

— Это не жестокость. Мне это нравится не больше, чем тебе. Но раз она не может понять по-хорошему, придется по-плохому. Не все дети понимают с первого раза или даже с третьего, некоторых сначала нужно больно ударить по затылку, и только тогда в их маленьких головах начинает укладываться принцип таблицы умножения. В таких случаях

помогает злость.

Злость. О, да, это именно то, что я чувствовала. Много, очень много злости. Но пока это не никак не помогало.