Зависимость - 2

Папа тянет дочь к пристройке. Проходя мимо колодца, девочка протягивает руку и проводит ладонью по теплой шероховатой поверхности камня. Мужчина замирает у порога и открывает дверь перед Кью, перед Эйприл, толкая ее вперед. Почему ее постоянно толкают? Как только они оба оказываются внутри, дверь захлопывается, и проходит примерно полминуты, прежде чем глаза девочки привыкают к темноте.

— Сюрприз здесь, папа?

Она трясется, обхватывая руками свое тощее тело. Здесь сыро и холодно. Страшно.

— Знаешь, почему я привел тебя сюда? — отец говорит тихо, но его голос эхом разноситься по помещению, отбиваясь от стен. Его тоже трясет, но вряд ли это от холода. По его лицу стекают крупные слезы. Девочка видит их, из-за отблеска, когда капли отражают свет, падающий из единственного окна почти под самым потолком. — Потому что ты чудовище, убившее собственную мать. Зачем ты сделала это, Эйприл, зачем? Мама так любила тебя, она боготворила чудовище, убившее ее во сне. Моей смерти ты тоже хочешь, монстр? Одной тебе мало, не так ведь? Тебе нужно множество трупов.

А затем сильные руки сталкивают ее вниз. Это глубокая яма, больше чем на половину заполненная водой. Кью пытается ухватиться за что-то, но только обламывает ногти о камни, торчащие из мягкой, легко осыпающейся земли. Много грязной холодной воды, а она не умеет плавать. Кью начинает кричать, и холодная вода попадает ей в глотку. Девочка начинает кашлять, захлебываясь, и идти ко дну. Чем больше усилий она прилагает, чтобы выбраться, тем быстрее тонет. Но боль не так ужасна, как страх, что сжимает ее горло и внутренности. Она утонет здесь, умрет, в полной темноте, на глазах отца, который не сделает ничего, чтобы ее спасти.

Потому что она чудовище.

Монстр.

Убийца.

Больше нет сил, чтобы бороться. Ее тело расслабляется, вода подсвечивается крошечными голубоватыми вспышками. А затем приходит резкая боль. Как сильный удар тока. Как агония. Это слово подбирает теперешняя Кью, для крошки, что тонет, это ощущение не имеет названия.

Неизвестно как, но девочке все же удается выбраться из ямы. Она стоит на краю, маленькие ножки, обутые в розовые босоножки, проседают в мягкой земле. Высокий крупный мужчина стоит у самой двери и плачет. Затем его стон резко смолкает, а глаза расширяются от ужаса.

Перед ним стоит убийца, которую он не смог убить.

— Эйприл, — шепчет он, сжимая в кулаке распятье. И начинает молиться. Его губы удивительно быстро движутся, а по лицу все еще стекают слезы. Он громко сглатывает, обрывая молитву. Вместо слово "аминь" срывается жуткое "Эйприл". Но уже слишком поздно.

Молнии могут быть острыми и точными, как скальпель. Месть может быть слаще любви.

Кью выходит из постройки, сжимая руками голову. Весь дворик объят пламенем. Коты куда-то исчезли, зато здесь теперь полно суетящихся людей.

Со скрипом открывается дверь пристройки, и нечто напоминающее человека ползет к ней, хватаясь пальцами за землю, царапая гравий и булыжники дорожки, ведущей ко входу. Рукава его рубашки разорваны, а кожа под ними обуглена. Лицо превратилось в кровавое месиво, с горящими от страха глазами. В них больше нет ненависти, ее выжгла боль. Ужас.

— Нет, — шепчет мужчина. — Нет, пожалуйста, перестань. Я умоляю тебя, не надо больше.

Кью больше не может смотреть на эту сцену, на этих людей, слышать эти слова. Она выбегает из дворика и бежит с единой целью — оказаться как можно дальше отсюда. Забыть...забыть...забыть...

Но только врезается в какого-то мужчину, покровительски похлопавшего ее по плечу.

— Он заслужил это, не правда ли, дорогая?

Кью отскакивает в сторону, с ужасом глядя на него.

Откуда он знает?

— Я только защищалась, — оправдывается она и начинает плакать. — Я должна была выжить.

— Конечно, дорогая, должна была.

Непонятно как, мужчина снова оказывается рядом с ней. Ее рука в перчатке гладит ее по голове.

— И ты ведь хочешь забыть все это, как страшный сон, верно?

Он приседает, и их глаза оказываются на одном уровне. У него темно-серые глаза, бледные, практически бесцветные в самом центре, и словно углем обведенные по краям. Страшные холодные глаза. И он не такой взрослый, как ей казалось. Гораздо моложе ее отца.

— Ты просто обязана выжить.

Он вытаскивает что-то из-за пояса и протягивает ей. Это пистолет, какие носят полицейские в кино, но этот тип не похож на полицейского.

— Возьми, это оружие не такое страшное, как твое, но ты же не хочешь, чтобы о твоем даре узнали очень нехорошие дяди, верно?

Кью сначала отшатывается от протянутого оружия, но потом все же берет его.

— Спрячь его понадежнее, — советует молодой мужчина, выпрямляясь. Девочка успевает заметить вышитую эмблему на его куртке. Буква Q.

Q. Почему-то это все, что она может повторять, когда люди в форме хватают ее и запихивают на заднее сидение машины несколько часов спустя. Девочка может только скрючиться, обхватив колени руками, и закрыть лицо, чтобы они не видели ее слез.

— Как ее зовут? — доносятся до ее сознания приглушенные голоса. — Кто она?

— Не знаю. Она ни слова не сказала за всю дорогу. По-моему, она вообще не говорит.

— По-моему, девочка очень напугана.

— А, может, она просто сумасшедшая.

— Это не нам решать, умник.

— Конечно, но я не собираюсь выковыривать ее из этой чертовой машины. Посмотри, как вцепилась. И эти глаза. Она как дикое животное.

2.5

Гелотофобия — страх оказаться объектом юмора, насмешек.

Крайм вертится на офисном стуле, поджав ноги и только время от времени отталкиваясь имя. Сидящих напротив нее фигур становится то три, то четыре. Но на самом деле здесь, кроме нее, находится только одно существо.

Кай протягивает руку и резко останавливает кресло, и Крайм по инерции едва не падает на пол. Ее голова все еще кружится, или это комната?

Серые глаза демона наблюдают за ней. Странные, опасные глаза, соединяющие в себе три оттенка серого: бледный, темно-серый и почти черный по краям. Каким надо быть слепым, чтобы принимать эти глаза за человеческие.

— Ожидание нервирует меня, — сообщает он ей таким тоном, словно это она, Крайм, виновата в том, что они сейчас сидят здесь.

— Я тут причем? Найди себе развлечение и оставь меня в покое.

Но он, как всегда, не хочет затыкаться.

— Знаешь, сколько это уже длиться? Конечно, знаешь. Четыре долбанных месяца прошло с тех пор, как ты отдала им Фиби.

— Вообще-то, это была не мое идея, а ее. И тут я готова согласиться с твоей чокнутой подружкой. Нам нужно была отсрочка, и мы ее получили.

— Ценой безопасности Фиби и моих нейронов.

— Вообще-то не твоих, — Крайм закатывает глаза. — Они такие же твои, как и бактерии, что живет в кишечники этого тела. И ты прекрасно знаешь, что демоны не причинят Фиби зла, зная, что мы еще не собрали все камни. Зачем самим марать руки, если можно просто подождать, пока другие сделают за тебя всю грязную работу, а потом заставить их отдать все, добытое таким ужасным трудом, пригрозив смертью их подруги? И пока Фиби у них, демоны уверены, что мы будем играть по их правилам, а потому не трогают нас. К тому же мы избавились от моего великодушного братца.

Она повторяла ему эти доводы уже, наверное, тысячи раз, но Кай упертый, как баран. И обладает таким же интеллектом.

— Все равно вы могли бы сказать мне заранее, в чем состоит ваш безумный план.

— Чтобы ты все испортил? Нет уж. И это Фиби была против того, чтобы сказать тебе.

Кай кисло посмотрел на нее:

— Тебе доставляет неимоверное удовольствие дразнить меня, так?

Крайм широко улыбнулась.

— Конечно. Не вечно же смотреть на твою недовольную рожу. Понятия не имею, что Фиби в тебе нашла. Наверное, она просто не умеет выбирать мужчин. Сначала Сем, потом ты...

— Да заткнись ты.

Когда он злился, его странные глаза становились просто дикими, и это значило, что Крайм достигла своей цели.

Мой маленький свирепый тигр, — мысленно позвала она, поставив серьезный мысленный блок. — Не объяснять же тебе, что я всегда хотела домашнее животное, а за всю мою жизнь ты — самое близкое к этому.

— Кстати, что там слышно от твоего братца? — будто бы лениво спросил он, откинувшись на спинку стула.

Ответная любезность, значит.

— Хорошо. Он все еще занят поисками Фиби и не будет путаться у нас под ногами.

— Есть идеи по поводу того, зачем ему она вдруг понадобилась?

Крайм изящным жестом откинула волосы назад.

— Не думаю, что он солгал тогда. Кто-то нанял Джада, чтобы тот притащил Фиби, а девчонка взяла и исчезла. Нет девчонки — нет оплаты. Не думаю, что брата интересуют деньги, скорее уж информация или какая-то услуга, значит, он не отступиться, пока не завершит дело.

— Долго еще ждать?

Крайм застонала.

— Ты просто невыносим. Ведешь себя, как ребенок, — она закатала рукав и взглянула на часы на тонком кожаном ремешке. — Еще двадцать минут.

— Отлично, можно выдвигаться.

Кай вскочил на ноги и уже облачался в куртку. Крайм без особого энтузиазма последовала за ним. Последние несколько дней они провели, скрываясь в доках, и, честно говоря, ей так же, как и ему, не терпелось выйти отсюда. А еще облить все бензином и поджечь. К несчастью, так нельзя.

— Это то же самое, что дать объявление по телеку о нашем местоположении, — будто в подтверждение ее слов сказал Кай.

— Эй, — возмутилась Крайм, — прежде чем лезть в мою голову, разберись, что творится в твоей.

Кай никак не отреагировал. Крайм снова вздохнула. И все же, чтобы она не говорила и не думала (когда кто-то ее подслушивает) этот самоуверенный наглый демон стал для нее чем-то большим, чем просто домашним питомцем. Не удавалось избежать ассоциации с Беллом и тем, как закончилась его история. Видимо, Крайм судьбой предначертано подбирать подбитых птичек, котят с отдавленными лапками и несчастных мужчин, оставленных Фиби. Вот так услужила, подруга.

Вдалеке послышался визг тормозов, что дало Каю возможность прокомментировать:

— Точно по расписанию.

А затем Крайм увидела невысокую фигуру, которая, петляя, бежала по улице вниз, отбиваясь от преследователей на машине.

— Возьми это на себя, — попросила Крайм, обращаясь к Каю. — Хоть раз в жизни почувствуй себя джентльменом.

Хотя это и был ее план, но Крайм до сих пор не хотела в нем участвовать.

— Нет проблем. Просто жди здесь.

Кай исчез, а примерно минуты через две-три появился снова, поддерживая под руку девушку в забрызганной грязью одежде.

— Привет, Элоди, — зевая, поприветствовала ее Крайм. Внезапно вся тяжесть последних месяцев навалилась на нее. — Надеюсь, ты помнишь, кто мы, и тебе не придется разжевывать это и вкладывать в рот, моя маленькая птичка.

Элоди посмотрела сначала на Крайм, затем на Кая и молча кивнула.

— Ты что, немая?

Элоди нервно дернула головой:

— Ты демон, — сказала она Каю. — Сомневаюсь, что нужны дополнительные комментарии.

— Нужны, — не согласился он. — Я опальный демон.

— Хорошо, — Элоди не собиралась спорить. — А ты — Крайм — та, что помогла мне найти брата. Я очень благодарна тебе за помощь. Снова. Вам, — поправилась она.

Крайм шутливо поклонилась, мол, говоря, виновата. Каю, судя по выражению лица, плевать было на ее благодарность.

— Я предлагаю тебе снова сотрудничать, Элоди. Надеюсь, это будет взаимовыгодное соглашение.

— Я не укладываю с демонами никаких сделок.

Кай усмехнулся, Крайм повелительно подняла руку, пытаясь не дать ему испортить все дело.

Да помолчи же ты.

— Сделка со мной, а не с ним. Мне же ты веришь, верно?

После пары секунд сомнений Элоди кивнула.

Правильно, молодец, хорошая девочка.

— Предлагаю обсудить все в более приятной атмосфере.

/////

Элоди грела руки о чашку с кофе. Она, демон и Крайм сидели в самом обычном придорожном кафе, и у Элоди были сомнения по поводу "приятной" атмосферы, но здесь хотя бы никто не хотел ее убить.

Да, Крайм указала ей точное местонахождение Дина и помогла его спасти. Да, демон только что спас ее от кучки других демонов, которым она перешла дорогу, но не могло быть и речи о том, чтобы доверять им. И, тем не менее, Элоди вынуждена была сейчас сидеть здесь и пить невкусный кофе, вместо того, чтобы возвращаться домой к Дину. По правде говоря, даже любопытство не терзало ее в этот вечер.

— Если судить по твоему лицу, ты думаешь, что мне нечем тебя заинтересовать, — сказала Крайм, скрестив пальцы.

— Это так, — согласилась Элоди. Ни к чему было спорить и пытаться выглядеть дружелюбной.

— И все же ты ошибаешься.

Элоди равнодушно посмотрела на свое отражение в чашке.

— Долгие разговоры меня утомляют. Если тебе есть, что сказать, говори, или я пошла отсюда.

Поврежденный бок болел при каждом вдохе, наверное, у нее сломано несколько ребер. Она поправится, но на это требуется время и энергия, которой сейчас нет.

Крайм подалась вперед, нависнув над столом, и сказала, понизив голос:

— Если я скажу, что знаю, как избавить тебя от демонической метки, что ты готова предложить взамен на эту информацию?

Элоди изумленно посмотрела на нее. В ее голове всего за несколько секунд пронеслось с десяток различных мыслей.

Ложь.

Они привели ее сюда, чтобы солгать?

Зачем?

А что, если это все-таки правда?

Отделаться от метки.

Смыть с себя грязь.

Вернуться к нормальной жизни.

Вернуть контроль.

Ее видения.

Ее жизнь.

— Докажи, что не лжешь, — потребовала она.

Крайм выглядела оскорбленной.

— Зачем мне лгать тебе? В случае обмана, если наша сделка сорвется, я не получу ничего.

Это было похоже на правду, или Элоди хотелось, чтобы это было правдой? Нет, скорее всего, они просто хотят ее надуть.

— Послушай, — продолжала Крайм, наблюдая за сомнениями девушки. — Ты предала свою ангельскую часть, когда убила того парня, невинную душу, спасая Сема.

— Невинную душу под контролем демонов.

— В данном случае это не имеет особого значения, — отмахнулась Крайм. — Главное, что ты сделала это, и теперь расплачиваешься за свою добродетель. А теперь пораскинь мозгами. Если предательство ведет к злу, что может заставить лифт двигаться наверх?

— Жертва.

— Именно. Если ты пожертвуешь собой, спасая чью-то жизнь, снова сможешь любоваться крылышками.

— А если я умру и окончательно превращусь в демона?

— Но ты ведь не узнаешь, если не попробуешь, так ведь?

Тут в разговор впервые вмешался демон.

— Если Сем окончательно станет демоном, то после смерти твоя душа действительно попадет в Ад, но ты умрешь человеком.

— Откуда ты знаешь?

Он опустил голову вниз, крепко сжав в кулаке вилку, которую до этого вертел в руках.