Чёрное сердце 1 часть

— Поэтому ты хочешь меня? — повышает тон Андрей с явной издёвкой.

— Пошёл ты! — кричу в лицо. — Ненавижу тебя. Не хочу... — извиваюсь рьяно, но только подливаю масла. Раздаётся треск ткани — всё ещё удерживая мои руки, Зепар махом раздирает на мне футболку. Чуть приподняв на пальце, секунду рассматривает перстень Вадима, резко отпускает и с хамской непосредственностью оголяет отяжелевшею грудь.

— Можешь бороться со мной, но как будешь бороться с собой? — охрипло чеканит в губы. — Твой язык врёт! Жесты обманывают! Тело лжёт — так и льнёт к моим рукам! Поспорим, что внизу ты влажная и горячая?

О нет! Только не это...

— Пожар... — срываю голос, но крик остаётся в глотке. Андрей жёстко затыкает поцелуем. Минуту на сопротивление, и грубость лишает остатков силы воли. Пригвождает к полу. Заставляет подчиниться неистовому напору и юркому языку. Лежу как трухлявое бревно, дышать не могу, сопротивляться тоже. Пусть насилует, что кроме гордости потеряю?

Андрей резко отрывается, рассматривает мрачной зеленью глаз из-под задумчивого прищура. Секунды тянутся, будто часы. Зрачки расширяются... Через секунду гипнотизирует нереальностью — чернота заполняет глазницы полностью. Затаиваюсь, словно мне кол в сердце вбивают, но оно ускользает — испуганно ёкает, пропуская удары. Причём они ощущаются то в горле, то в животе, то уже в голове. Зепар неспешно отпускает мои запястья — вырываться не спешу. Жду большего... Его ладонь скользит по моей руке, переключается на горящую щеку, касается носа, очерчивает рот — саднящий, опухший... ожидающий ещё поцелуев. С интимной жадностью большим пальцем нажимает на нижнюю губу, чуть тянет вниз. Изучает линию подбородка, изгиб шеи — ласки вызывают нестерпимую лихорадку. Дрожу, хочу... Ещё... Его ладонь без стеснения ложится на мою возбужденную грудь, слегка сдавливает, — предательски подрагиваю и чуть прогибаюсь навстречу, — обводит пальцем ореолу и вновь хозяйским жестом точно проверяет упругость.

Это мой крах! Стону под чутким вниманием искусителя. Настолько чувствительной никогда не была. Трогают, не трогают — разницы никакой, а руки Зепара имеют необъяснимую власть над моим телом. Закрываю глаза против воли — я в раю. Внутри расползается небывалое тепло — уже не смогу остановиться, мне необходимо продолжения. Андрей томительно поигрывает с затвердевшим соском, вновь сжимает грудь, только чуть сильнее. Опять не в силах промолчать — стону протяжней. Наслаждаюсь горячими потоками воздуха, ласкающими кожу — ведь дыхание Зепара ускоряется: неровное, подрагивающее, обжигающее. Он и до этого жарко пыхтел, но теперь... он тоже в точке 'не отказа в безграничной власти' — каждый уверенный жест пропитан усилием не сорваться. Андрей на пределе!

С трепетом вслушиваюсь в новые ощущения — Зепар возобновляет исследование. Немного отклоняется, давая мнимую полусвободу, но её не хочу — боюсь, страшусь... Рукой скользит вниз. На секунду замирает на животе. Рисует круг вокруг пупка, и решительно проникает под ткань спортивных брюк. Инстинктивно сжимаю ноги, но никак — Андрей ненавязчиво удерживает, позволяя мне привыкнуть к нему там. Только смиряюсь с горечью неизбежного, продолжается сладостное истязание. Чуть играет с волосками... касается влажности и резко проникает пальцами. Вскрик поглощает жаркий поцелуй. Требовательный, искушенный, томный. Проваливаюсь в негу похоти. Я в огне. Меня трясёт как никогда. Сдерживаться больше не могу — обвиваю шею насильника, вцепляюсь в плечи... Он прав! Я жажду секса.

Подчиняюсь умелым ласкам, толчкам, головокружительному покачиванию. Андрей жестокий искуситель. Моё тело послушно внимает каждому его жесту, реагирует на любой приказ, ускорение... Накатывает волна, за ней другая. Подбрасывает так, словно попадаю в шторм. Взлетаю с самой мощной. Я будто сёрфингистка. Ловлю волну, качусь на гребне. Делаю экстремальный пирует, взмываю с фейерверком пенных брызг. Я наверху блаженства. Так вот, что такое Рай! Вернуться не могу — на пике и возврата нет.

Оргазм настолько сильный, что меня будто током пронизывает.

Нет! Это Ад...

Реальность, как назло, проявляется не вовремя — хлещет правдой. Слабое, предательское тело. Что я наделала? От стыда не знаю, как открыть глаза. Боюсь дышать. Как дальше жить? Позор...

Зепар только что растоптал мою гордость. С лёгкостью доказал, что я заложница собственных накрученных мыслей. В плену вымышленных страстей 'ни о чём' и он способен разрушить созданной мной миф без особого усилия — лишь только возжелает.

Шумно сопит над ухом:

— Теперь скажи! — охрипло требует.

Рьяно мотаю головой — сама себе противна.

— Открой глаза, — рычит уже с угрозой, — и скажи...

От действительности не уйти. Зепар жестоко прав. Моя проблема в эгоизме, а страхи от одиночества. Убиваюсь, потому что жаль себя...

Медленно поднимаю опухшие веки:

— Я не такая, как ты, — убеждаю скорее себя, чем его. — Я другая...

Андрей брезгливо хмыкает. Вскакивает с ледяным спокойствием, поправляет брюки, скрывая явственно не угасшее возбуждение, одёргивает толстовку. Меня тошнит от жалости к себе! Я тщедушна. Скрючиваюсь на полу, подгребаю колени к подбородку и утыкаюсь в них лицом:

— Я лучше, — уже шепчу, но понимаю, насколько лживо и позорно звучит. — Всё это пошло, отвратительно...

— Добро пожаловать в мир живых! — самодовольно чеканит Зепар. — На сегодня тренировка закончена. Домой! — летит приказ.

Лежу без сил. Надо мной всё яростней пыхтят. Раздражать мерзавца не хочу — себе дороже. Встаю, натягиваю брюки, лиф. Остатки футболки снимаю. Не успеваю спросить: мне идти так, — Андрей протягивает толстовку. Вспыхиваю, не смея поднять глаза. Красивое тело Зепара — полёт для развратной фантазий, только что получившей первый медовый пряник — вкусив немного, хочется большего... Смущённо отступаю, поспешно облачаюсь. Плетусь за Андреем по коридору до раздевалки.

Сажусь, глядя в одну точку. Жестокий урок, но самое гадкое — доходчивый. Я, правда, жива?!. Некоторое время мыслей нуль, желания двигаться столько же. В душевой звонко бьётся о кафель вода — Андрей принимает душ. Точно в прострации снимаю толстовку, кроссовки, брюки... В трусиках прохладная влажность, но в теле приятная вибрация, тепло. От отвращения морщусь. Мыться здесь не буду — быстрее бы домой. Там спокойней, привычней... Беру вещи из шкафчика, на секунду замирая возле сумочки — таблетки!

Приму лекарства и будет легче.

Дрожащей рукой открываю бутылёк, достаю пилюлю...

— Дай сюда, — грохочет над ухом Андрей. Не успеваю сжать кулак, махом перехватывает таблетку, ещё рывок — и вся упаковка у Зепара.

— Верни! — негодую. — Это лекарство, мне без него нельзя.

— Теперь, можно, — рычит недобро мучитель. Секунду не могу отвести взгляда — обнажённое тело надзирателя блестит от влаги. Впервые вижу так близко и чётко. На коже множественные белесые рубцы, как от порезов, на груди, на сердце... странное клеймо. Словно выжженное. Небольшое и очень плохо понятное. Треугольник остриём вниз, внутри не то солнце с лучами, не то круг с щупальцами. По оба верхних угла крохотные значки. Знакомые, вроде как... Странно, у мужа тоже видела клеймо. Другое... на внутренней стороне предплечья. Всевидяще око дьявола со слезой и молнией. Вадим объяснил, что в молодости баловался сатанинской свастикой. По глупости сделал тату, а потом попытался вывести... Не много ли совпадений?!.

В голове точно проходится цунами — мысли испаряются. Гляжу в упор на полотенце, обёрнутое вокруг бёдер Андрея и едва прикрывающее мужское достоинство. Вадим не обладал такими физическими качествами, как Зепар. Смущаюсь, краснею, дурею — сознание пристыжено мутнеет.

Мои лекарства! Точно щелчок в тишине — вновь трезвею. Разум бунтует. Таблетки! Спасение!..

Андрей с грацией тигра отворачивается и идёт к своему месту. Бросаюсь в ярости:

— Отдай, скотина! Моё!..

Слова застревают поперёк горла, по затылку расползается боль — Зепар, схватив за шею, впечатывает в стену между шкафчиками.

— Ещё хоть раз увижу, — грозит с хищным оскалом, прижав всем телом. — Задам такую трепку, что сидеть долго не сможешь, а повторишь — будишь молить о смерти.

— Ты не понимаешь, — хриплю — выдавливаю из последних сил, — без них у меня мигрень и... я загнусь... с ума сойду... — взгляд прикован к хладнокровному и в тоже время жаркому Андрею. Глаза цвета насыщенной травы опять сменяются на пугающе бездонно чёрные. Демонические, завораживающие. Черты лица ожесточаются... Снова мерещится? Смаргиваю. Цвет глаз, как обычно, всё тоже спокойствие зелени. Чёрт! Рассудок покидает. Реальность искажается, краски притупляются. Прыгают тёмные кляксы, сменяются белыми.

— Это! — трясёт таблетками Зепар. — Антидепрессанты! Они притупляют эмоции, дают ложное восприятие жизни, — голос приглушённый, будто слушаю под водой. Спасите, а не то... Ещё секунда — и я в отключке...

Бью коленом что есть сил — хват мучителя ослабевает. Падаю точно подкошенная. Захожусь сухим кашлем, растираю горло. Рядом, согнувшись пополам, скулит Андрей, по полу возле съехавшего с бёдер полотенца, катаются светлые пилюли. Нахожу силы и сажусь, упираясь рукой в кафель, всё ещё неровно дыша. В голове будто играют на барабанах. Зепар уже глухо мыча, прыгает, руки на обнажённом паху.

— Стас был хорошим учителем, — поднимаюсь на дрожащие ноги. — А муж не был плохим... То, что ты невоспитанный извращенец, позволяющий себе распускать руки, не делает тебя лучше, — перевожу дух. — Запомни: тебе до Стаса и Вадима далеко. Проду спрашивать у автора! Большая просьба, нигде без ведома автора текст не выкладывать. Надеюсь на вашу порядочность. С уважением, Александра!