Книга 2. Соединяя миры.

И если гостиная была выполнена в золотисто-кремовых тонах, то вся кухонная мебель была девственно белой, что создавало впечатление кристальной чистоты, практически стерильности. Но медового цвета деревянные столешницы и металлические ручки под светлое золото привносили ощущение солнца в этом царстве зимы.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — голос Дэна оторвал Леру от созерцания интересного дизайнерского воплощения. — Разберешь вещи, отдохнешь, а я пока разогрею обед.

На втором этаже Дэниэл внес ее багаж в одну из комнат и, пропустив ее внутрь, встал возле порога.

— Надеюсь, что тебе здесь понравится. Она хоть и маленькая, но уютная. На мой взгляд..., — спохватился вдруг он. — Рядом дверь моей спальни, а перед этим — вход в ванную комнату. Если что, то вторая есть внизу возле кухни. Ну, располагайся. Не буду тебе мешать.

Когда он ушел, Лера присела на широкую деревянную кровать, застланную бежевым в вишнево-зеленый цветочек покрывалом, и огляделась.

Однотонные матово-оливкового цвета обои, на которых отдыхал уставший глаз, приглушали свет и располагали к бездумному времяпрепровождению. Пестроту интерьеру добавляли лишь легкие салатные занавески в болотную крапинку и точно такие же обивка стульев да абажур лампы на тумбочке. Небольшой шкаф для одежды был встроен в стену, и Лера обнаружила его только тогда, когда раскрыла решетчатые панели. Комнатка была всего около девяти квадратных метров, с минимумом необходимой мебели, но весьма приветливой и уютной.

Итак, думала Лера, когда вещи стали занимать свои места на полках, вот она и здесь!

Душа пела в радостном предвкушении приключений.

* * *

Вот уже четыре дня они бродили по Лондону, осматривая достопримечательности столицы, и делали перерыв лишь однажды, когда Дэн возил ее в загородную королевскую резиденцию — Виндзор, где они провели полдня, любуясь строгой, величественной красотой замка и великолепием парка. Хмурый Тауэр с известным во всем мире Тауэрским мостом, торжественно-величавый Вестминстер, за средневековыми стенами которого заседает парламент, аббатство, где коронуются, венчаются и покоятся представители королевской семьи, многолюдная, шумная Трафальгарская площадь, смена королевского караула у Букингемского дворца, многочисленные соборы, музеи, узкие улочки и еще многое другое. Район Сити, где старинные здания соседствовали с современными небоскребами, Сохо, славящийся своими магазинами и ресторанами. Дорогой, престижный Мэйфер, в особняках которого проживали знаменитости и финансовые воротилы. Они побывали даже на спектакле шекспировского театра "Глобус", представляющего собой три яруса балконов вместо классического расположения мест. Ну и, конечно же, Биг Бен...

Они с Дэном стояли на Вестминстерском мосту и любовались Темзой, воды которой с одной стороны отражали красиво подсвеченный старинный дворец со знаменитой высоченной башней-колокольней, а с другой — Лондонский глаз. Одно из крупнейших колес обозрения, с высоты которого они только что любовались панорамой светящегося в вечерней темноте города. Биг Бен, отсчитывающий минуты с поразительной точностью, что являлось синонимом пунктуальности англичан, как раз только что пробил восемь часов после полудня, и Лера почувствовала, как сильно устала за этот день. Спеша увидеть, как можно больше, насытиться впечатлениями, женщина загнала, похоже, не только себя, но и своего спутника, который молча стоял рядом, облокачиваясь на перила, и смотрел на рябь темной воды.

За то время, что Лера жила под одной с ним крышей, Дэн был радушным, предупредительным, в общем, безупречно-гостеприимным хозяином, делающим все для того, чтобы его гостья была довольна. Он окружил ее таким вниманием и заботой, что порой ей казалось, попроси она его устроить встречу с королевой — он извернулся бы, но выполнил бы и эту ее просьбу. Но и только! Мужчина во всем проявлял себя истинным джентльменом, не предпринимая ни единой попытки сблизиться или воскресить былые отношения, выходящие за рамки обычной дружбы. Хотя по мимолетным взглядам, слегка томным жестам или тугому молчанию Лера все же чувствовала, что все еще нравится ему, как женщина. Ошибиться было трудно. Тогда в чем же дело?

Дэн не хотел торопить события. Он хотел, чтобы все случилось естественно, само собой, без напряжения, и поэтому просто наслаждался тем, что она была рядом. Пока Лера осматривала город, сам он получал неимоверное удовольствие от того, что наблюдал за тем, с какой детской непосредственностью, с какой энергией и восторгом женщина впитывает в себя новые впечатления, насыщается ими до краев, а потом вечером, утомленная, светится счастьем и тихой радостью. И привычные для него вещи вдруг приобретали новый, сокровенный смысл, значения которого он до этого не понимал. Вместе с ней он будто бы заново открывал город, в котором жил уже много лет. Вот и сейчас ее глаза лучились такой полноводной внутренней энергией, что Дэну хотелось схватить ее, крепко прижать к груди и впитать в себя этот чистый, наполненный радостным удовлетворением поток. Чтобы она целиком вошла в него и растворилась в его теле, в его крови.

В голове мгновенно всплыло воспоминания о том его первом сне, когда он держал в своих руках сердце-звезду. Ее сердце, ее душу...

Сглотнув подступивший комок к горлу, Дэниэл снова уставился на воду, чтобы скрыть готовые прорваться наружу чувства. Надо же, как схожи ощущения, которые он испытал тогда и те, что почувствовал сейчас рядом с ней!

Уловив перемену в его настроении, Лера спросила:

— Что?

— Ничего, — Дэн повернулся к ней и непринужденно улыбнулся, демонстрируя чистоту взгляда.

Но она все же увидела в его глазах отголоски той бури чувств, которые плескались всего несколько секунд назад, и которые он сумел спрятать одним только усилием воли. И в глубине души Лера надеялась на то, что проявление столь сильных чувств относятся непосредственно к ней.

— Ну, что, куда пойдем дальше? — легко спросил Дэниэл

— Дэн, а тот дом, куда ты меня хотел отвезти, далеко от Лондона?

— Примерно в восьмидесяти милях отсюда. А что?

— Просто я уже настолько насытилась впечатлениями, — чуть смущенно ответила она, -что кажется в меня больше не влезет. Если честно, то я устала. Хочу отдохнуть. Раз уж это не так далеко, то смогу сюда приезжать и гулять. Да и тебе нужно время, чтобы заняться своими делами.

— Поужинаем где-нибудь?

— Нет. Давай, просто поедем домой.

Простое слово "домой" из ее уст окутало Дэна теплым покрывалом тихого счастья.

* * *

А на следующий день они выехали за город.

В дороге они были уже около двух часов, и Лера наслаждалась не столько самой поездкой, сколько, собственно говоря, близостью мужчины рядом с собой. Его запах, его тепло, его ласковый взгляд, бросаемый в ее сторону в те моменты, когда он думал, что она этого не замечает... Его мягкий, полный воодушевления голос, когда он делился с ней теми красивыми местами, которые нравились ему больше всего. Его манера вскидывать брови или усмехаться одним только уголком губ...

Лера могла бы, наверное, перечислять до бесконечности все то, что ей в нем нравилось, но в целом она была безумно рада плыть с ним в удобном салоне автомобиля по идеальной дороге и предвкушать совместный отдых за городом. Дэн ведь ничего не говорил ей о том, что намерен оставить ее в том доме одну, а напрямую женщина боялась спрашивать, не желая терять надежду. Во всяком случае, лично она не хотела больше сопротивляться тому притяжению, которое возникло между ними. Устала бороться сама с собой и еще до отлета из России решила на время забыть о своем Бене и насладиться каждой минутой пребывания рядом с этим мужчиной.

Но, чем ближе они подъезжали к месту, тем сильнее колотилось сердце Леры, и женщина не могла взять в толк, по какой причине. Может быть, это было из-за живописного вида холмистой местности за стеклом, а возможно, и от предчувствия близости с Дэном, на которую она твердо наметилась (может быть, он просто знака от нее ждал?) — в любом случае, когда на горизонте обозначился довольно высокий, пологий холм, красиво подсвеченный лучами заходящего солнца, стало нарастать волнение, которое ей никак не удавалось унять.

Обогнув возвышенность справа, они съехали с основной дороги и, проехав маленький мостик над железнодорожными путями, направились на север.

— Уже подъезжаем, — приободрил ее Дэниэл. — Еще минут десять, и будем на месте.

Дальше они какое-то время неспешно двигались под сенью лиственных деревьев, которые нависали над дорогой и почти полностью закрывали небо. Из-за игры света и тени создавалось ощущение, что машина едет не по асфальту, а плавно скользит по изысканной ковровой дорожке. Дорога была настолько узкой, что Лере казалось, будто здесь с трудом могут разъехаться два автомобиля, но проверить свою теорию она не могла, поскольку они были единственными, кто двигался внутри этой естественной природной арки.

Но когда они вынырнули на открытое пространство, Лера прилипла к стеклу и не могла оторвать своего взгляда от раскинувшейся перед ней картины сбегающих вниз полей. Они показались ей смутно знакомыми, словно картинки из прошлой жизни. В попытке понять, в чем же дело, она хмурила брови и задумчиво теребила в пальцах свой кулон.

На первый взгляд пейзаж за окном автомобиля ничем не отличался от десятков точно таких же, мимо которых они проезжали сегодня днем. Деревья, поля с овечками и деревушки имели между собой общие схожие черты и разнились друг от друга лишь незначительными деталями. И все же именно эти места по непонятной ей причине были неуловимо особенными... Но вот чем именно?

В итоге, устав от неразрешимой для себя задачи, Лера откинулась на мягкое сидение и стала смотреть на бегущую ленту асфальта перед капотом автомобиля, которая опоясывала подножье холма. Не доехав каких-то десять метров до таблички с названием деревушки, на которой значилось "Алстон", Дэн неожиданно притормозил и повернул налево, после чего их путь уже лежал по хорошо укатанной грунтовой дороге, окаймленной высокой, в полтора человеческого роста сплошной стеной кучерявого кустарника. По его ровной обрезке и задранному вверх носу машины Лера догадалась, что они ехали вдоль живой изгороди к вершине холма.

Когда же дорога перед глазами выровнялась, Дэн вдруг резко крутанул руль влево, и автомобиль почти уткнулась своими фарами в ажурные металлические ворота. Если бы машину вела Лера, то она ни за что не заметила бы этого съезда — так неприметна была гравийная дорожка, утопленная в глубине зеленой изгороди. Дорога же, по которой они двигались до этого, убегала дальше и скрывалась за поворотом.

По довольной, расслабленной улыбке своего спутника женщина поняла, что они прибыли в пункт назначения.

После того, как Дэниэл нажал на брелок в своей руке, створки ворот бесшумно разъехались в стороны, и их авто, шурша шинами по плотно укатанному гравию, плавно вкатило во двор.

— Все, приехали! — Дэн потянулся, разминая свои затекшие мышцы. — Добро пожаловать на мой личный райский островок! Здесь тихо, спокойно и нет любопытных глаз. Можно сказать, что он необитаем.

Но женщина его будто не слышала. Очень медленно, словно во сне она самостоятельно выбралась из машины, не дожидаясь, когда мужчина откроет ей дверцу, и, в немом изумлении приоткрыв рот, уставилась на строение перед собой. Внезапное озарение осветило ее сознание, когда перед внутренним взором встала четкая картинка из ее сна.

Она его узнала!

Двухэтажный дом, сложенный из светлого и темно-серого камня, с чистенькими выкрашенными в белый цвет четырьмя окнами внизу и пятью наверху гордо возвышался перед ней, словно красовался своей новенькой черной черепичной крышей. Три ступени с небольшой квадратной площадкой вели к деревянной двери с металлическим кольцом посередине, приглашая подняться по ним и войти внутрь.

"Как такое возможно???" — поражалась внутри себя Лера. Происходящее просто не укладывалось у нее голове!

Желая подтвердить свою догадку и окончательно рассеять последние сомнения, она, не обращая внимания на сбитого с толку ее странным поведением Дэна, двинулась вбок по дорожке, огибающей здание. Когда же женщина повернула за угол и оказалась с противоположной стороны на открытой террасе с шезлонгами и крохотным садиком, утопающим в цветах, то на ее глаза навернулись слезы.

Несмотря на то, что дом находился на самой вершине пологого холма, плотная стена растений надежно укрывала его от любопытных взглядов и создавала эффект полной изолированности. Не нужно было даже забора. И только с этой задней ровной террасы открывался потрясающий вид на широкие просторы сочно-зеленых полей и лугов, которые плавно спускались вниз и обрывались у крохотной, едва различимой отсюда ленты реки, по берегам которой теснились маленькие домики.

Представшая перед ней картина практически в точности повторяла видение из ее сна, ее мечту, ее пристань в море одиночества. Не хватало только одной детали — белой церквушки, сверкающей в лучах солнца, но это была уже мелочь по сравнению с тем грандиозным открытием, которое ей довелось сделать!

Оставалось выяснить только одно, и Лера подошла к терпеливо ожидающему ее Дэну.

— Можно я задам тебе один вопрос? — в ее голосе была напряженная осторожность, и Дэн невольно подобрался.

Из ее необычного поведения выходило так, словно только что случилось нечто неординарное, и мужчина внутренне сосредоточился, боясь необдуманным словом или действием нарушить хрупкое равновесие.

— Да, конечно, — он старался, чтобы его голос звучал ровно и уверенно.

— Это твой дом?

— Да.

— Как давно?

— Года четыре, — подсчитал он. — Да, точно, я купил его четыре года назад. А что?

Лера прикрыла глаза, пряча за них свои эмоции. Когда она их снова распахнула, в них были и отчаяние, и безумная надежда одновременно.

— Если ты еще скажешь мне, что у тебя есть пара собак, — с нездоровым смешком сказала вдруг она, — то я застрелюсь.

Дэн видел, что она на грани потери контроля, но все еще держит себя в руках. Поэтому он, внимательно наблюдая за ее реакцией, ответил:

— Нет, у меня только одна собака — золотистый ретривер, и зовут его Фиджит8. Но по своему темпераменту он стоит целых двух. Если миссис Хэмвилл его привела, то ты сейчас с ним познакомишься.

Дэн продолжал бы и дальше, но он вдруг понял, что его слова уже пролетают мимо ушей Леры. Женщина смотрела на него таким долгим взглядом, будто только что прозрела или видела его впервые. Ее повлажневшие глаза вдумчиво пробежались по его лицу, изучая, сравнивая, окинули фигуру, а затем вернулись обратно. Теперь она пристально смотрела в его глаза, стараясь забраться как можно глубже, заглянуть в самую его суть.

И тут все покровы спали, и он вдруг тоже осознал, что теперь она знает, кем они друг для друга являются. Это устойчивое чувство пришло к нему, как вспышка, свободно, без напряжения, само собой. Не было больше ни ощущения невидимой стены между ними, ни запорошенности сознания, ни недосказанности. Словно туман рассеялся, и контуры предметов четко проступили под яркими лучами солнца.