Тенёта

— Надо... тоже... — как-то неуверенно заговорил он. — К троллям... спросить кое-что...

— Всегда знал, что из эльфов отвратительные вруны, — фыркнул сидящий поблизости Рюноульвюр.

Остальные рассмеялись над его словами, и парень зашипел, мгновенно ощетинившись. Бойцовый кот быстро выходил из себя.

— Зачем тебе к троллям? — удивилась Рия, решив пока проигнорировать замечание Рюна. Она выяснит, что он подразумевал, но немного позже.

— Надо, — огрызнулся Глау. — Говорю же, надо кое-что спросить.

— Как у самых мудрых?

— Да, — буркнул эльф и ткнулся носом в ее плечо, словно прячась от взглядов гномов.

— Ну-ну, — неопределенно фыркнул Рюноульвюр. — Молодые эльфы все-таки способны на страшно глупые поступки. Объясни, Глау, как тебя угораздило найти в себе... ренмен?

Рия вопросительно взглянула на гнома, услышав незнакомое слово. Ренмен? Что это?

— На нашем языке, — как-то издалека начал Рюн, — оно произносится как "майте", на человеческом "кару", а на эльфийском...

Он бросил взгляд на выпрямившегося Глау и ухмыльнулся.

— Как? Я забыл что-то.

— А ты вряд ли знаешь, — огрызнулся парень.

— Так как? — Рия чуть повернулась, заглядывая ему в лицо, и эльф почесал висок, на мгновение отпустив ее.

— Лииф, — неохотно ответил он. — Но суть у этих слов одна.

— А какая? — заинтересовалась Рия.

Гномы зафыркали и внезапно практически все нашли что-то интересное в своих бородах. Только Эссюр расплылся в улыбке, да Рюн ухмыльнулся, не сводя глаз с эльфа. Глау заметно нервничал, а девушка не могла понять причины.

— Что случилось? — тихо спросил она, рукой упираясь ему в грудь и отстраняясь. — Глау, что значит это слово?

— Ренмен — это влюбленность, — пояснил наконец Рюноульвюр.

— Что?..

— Влюбленность, — повторил гном. — Говорю же, молодые эльфы способны на страшные глупости.

— За собой следи, — зло зашипел Глау и поднялся на ноги. — Что, гном, нравится смеяться?

— Ну почему смеяться сразу, — добродушно возразил Рюн. — Просто девочка ничего не понимает, а меня скорее это удивляет. Хотя учитывая, как эльфы и люди схожи...

Эльф снова зашипел, нет, скорее зарычал и отступил на край каменного круга, отдаляясь от них. Гномы опять зафыркали и поспешно отошли на другой конец. Они явно посмеивались над эльфом, над... влюбленным эльфом? Рия замотала головой, не доверяя своему слуху. Ренмен — влюбленность? Нет, может... Да... Как?..

Она попробовала найти слова, чтобы осадить Рюна или успокоить Глау, но голова неожиданно опустела. Сердце не забилось быстрее, нет, вообще нахлынула растерянность и... Нет, ни следа радости. А ведь она не так давно рассуждала, что вроде как влюбилась в эльфа, была бы рада с ним пойти и вообще... Ну вот — Глау, перед ней. Рядом, обнимает, защищает. Влюблен. Тогда почему?..

Нужно было что-то делать. Рия перевела взгляд на стоявшего в полусумраке эльфа. Отсветы костра в наступавшей темноте не доставали до его лица, но парень ссутулился и отвернулся, только плечи иногда подрагивали. Ну, плакать он точно не мог.

Девушка поднялась на ноги и осторожно, под внимательными взглядами гномов, подошла к Глау, положила ладошку ему между лопаток.

— Глау...

Эльф не обернулся, он только дернул головой и тихо выдохнул.

— Глау, — Рия взглянула на него сбоку и неловко улыбнулась. — Ты...

— Я, — откликнулся он, и в голосе не было ни грамма злости, но и досада тоже не слышалась. Только... неясная грусть, наверное. И этого щемило сердце.

Рия встала перед ним и аккуратно коснулась щеки. Сейчас эльф был больше всего похож на брошенного ребенка. Брошенного и обиженного судьбой. У него не только отобрали конфету, у него забрали все ценное и дорогое сердцу, и от этого хотелось обнимать парня и успокаивающе гладить по волосам. По волосам в колючках, кстати.

— Ой, — сказала девушка, и Глау на нее непонимающе посмотрел, сверкнув своими синими глазами.

— Что?

— Мы же колючки не убрали, — пояснила Рия и глупо улыбнулась. — У тебя все волосы в них, а я забыла.

Эльф моргнул, явно ожидая не этого, и фыркнул, шумно выдохнув.

— У тебя тоже, — ворчливо отозвался он, неожиданно напомнив Рюна. — Идем убирать?

— Угу, — она кивнула и подхватила Глау под руку. — Пойдем к костру.

Из-за стычки колючки совсем выпали из головы. От кожи они отвалились когда-то раньше, но в волосах запутались прочно.

— Вы уже вытащили их? — девушка села рядом с Рюном, и тот только мрачно указал на спутанную бороду. — Ясно...

— Забыли мы, — проворчал Греттир и замолк.

Какое-то время тишину нарушал только треск костра, потом фыркнул весело Эссюр, за ним Даргфиннюр и Бергфиннюр, а в итоге по поляне разлился громкий смех. Рия даже не смогла бы сказать, почему они смеялись, откуда взялась эта смешинка, но смеялся Рюноульвюр, весело, задорно, смеялся Глау, хотя, кажется, он порывался все не поддаться общему веселью. И Рия смеялась тоже, от облегчения и от непонятной радости.

Казалось, что даже огонь смеется и танцует в такт смеху.

Оставшийся вечер они выбирали из волос колючки. Гномы тихо ругались, а Рия вдруг подумала, что смех мог привлечь хищников. Слишком много громких звуков и еще огонь. Она нахмурилась и вгляделась в темноту. Нет, каменный круг защищал, отводя глаза зверям, но если найдутся те, кто сумеет его пересечь... Конечно, в лесу, где главные хищники — деревья, сложно, наверное, выжить местной фауне, но вдруг...

— Нас не учуют, — подал голос Глау, заметив, что девушка вертит головой. — Гномий круг отбивает наш запах. Да и лес зовется хищным...

— Из-за деревьев, я поняла, — Рия улыбнулась и вернулась к своим волосам.

Колючки выпутывались из рук вон плохо. Они цеплялись своими крючками за каждый волосок, и девушка едва ли не выдирала "репейник".

— Ты так лысой не останься, — ворчливо заметил Рюн, сидящий неподалеку. — А то весь... — он усмехнулся и замолчал, увидев свирепый взгляд эльфа.

— До земель троллей далеко? — поспешила сменить тему Рия.

В конце концов, вероятней всего, гномы уже совсем скоро уйдут под землю, и дальше они отправятся вдвоем с Глау. Кстати, может, он знает дорогу? Не дождавшись ответа Рюна, девушка обратилась к эльфу.

— Глау, ты бывал в тех краях? Знаешь, куда идти?

— Ни разу не был, — беспечно пожал плечами парень, вытаскивая очередную колючку. — Найдем.

— Далеко еще, — фыркнул Рюноульвюр. — Мы даже четвертинки пути не прошли. Хотя...— он замолк и шумно выдохнул. — Вход недалеко уже.

Последние слова прозвучали тихо, совсем тихо, так, что Рия едва расслышала.

— Недалеко? — переспросила она и наткнулась на серьезный взгляд гнома.

Он только кивнул и мотнул головой в сторону эльфа, потом на своих соплеменников. Ох. Рия не сразу сообразила, что Рюн просто не может сказать прямо из-за эльфа. Если ей начали немного доверять, то Глау, похоже, было совершенно незачем знать, что вход в тоннели гномов где-то недалеко. Хотя Глау все равно ведь услышал, Рюноульвюр сидит достаточно близко, а у эльфов хороший слух. Или именно поэтому все-таки сказал?

— Понял, — прошептал вдруг парень и раздраженно дернул колючку. — Нет, просто невозможно. Гномы, это вам легко проходить через такие заросли, но мы-то повыше будем!

— Да что ты говоришь, — фыркнул громко Рюноульвюр. — Хватит жаловаться, дитя лесов.

Рия улыбнулась и выбросила в костер еще один колючий шарик. Скоро, значит. А потом идти фактически наугад, потому что и Глау не знает дороги. Нужно что-то придумать, чтобы не заплутать. Особенно если снова придется идти по лесу. Интересно, а здесь все земли покрыты лесами или есть поля? Хорошо бы просто прогуляться под открытым небом, но, наверное, так их быстрее смогут поймать.

— А мы все еще в человеческих владениях? — поинтересовалась девушка.

— Да, — поближе уселся Эссюр, пальцами разделывая всклокоченную бороду. — Земли людей почти самые большие, но им все мало. Жадные до невозможности.

Рия неловко улыбнулась.

— Ты прав, — тихо согласилась она, подгибая левую ногу. — А поля здесь есть?

— Конечно, — вмешался в разговор подошедший Греттир, — половина людских земель — это поля. И там сложно спрятаться, в отличие от леса. Нам придется немного пройти по полю, а потом ты с эльфом останешься там, а мы уйдем.

— Или вы можете остановиться на окраине леса, — ворчливо добавил Рюн, выкидывая очередную колючку. — Наверное, пойдете дальше тоже под защитой деревьев.

— Да от этих деревьев самих надо защищаться, — с сомнением заметила девушка и посмотрела на Глау. — Греттир, а можно нам тоже спуститься под землю?

— Что? — опешил ведущий. — Человек и эльф под землей? Не смеши меня.

— Я туда тоже не полезу, — скривился Глау. — Под землю ни шагу не сделаю.

— Но так безопасней, — возразила Рия и пальцами принялась расчесывать вроде бы распутанные волосы. — Ведь наверняка у вас есть выход неподалеку от северных гор, где живут тролли, не так ли?

Гномы как-то угрюмо молчали. Даже Рюн поджал губы и покачал головой. Нет. Они взяли с собой человека и позволили идти эльфу, но спуститься в тоннели — это недопустимо. Рия закусила губу. Не то чтобы она не верила, что Глау не сумеет ее защитить, просто одно дело — эльф в единственном числе, а другое — десять гномов. И под защитой последних было спокойнее.

Хотя и Глау бросать не хотелось.

И еще что-то делать с его почти признанием...

Глау. В первую встречу он едва ее не задушил, если бы не старший эльф. Потом игнорировал, потом подставил Хадду, а в итоге начал заботиться. И влюбился? Как в нее, в калеку, можно влюбиться? Нет, проблема даже не в этом. Рия привыкла к своей неполноценности, за столько-то времени привыкла, даже если не хотела. Смирилась или нет — вопрос другой, но девушка научилась обходиться одной рукой, видеть одним глазом. А слух, стремясь компенсировать слабое зрение, словно обострился.

Так почему Глау?..

Жалость? Да, возможно. Хадда жалел ее, но ей много раз повторили, что тролли готовы помогать кому угодно. А еще тролли сталкивались с гостями из других миров. Интересно, почему эти гости не решались вмешиваться в жизнь здешних рас? Неужели все-таки воспитанные и благопристойные оказались? Ведь можно было попытаться захватить гномов с их драгоценностями, эльфов, разорить людей — там много богатых. Почему все гости из других миров уходили обратно?

Рия озадаченно почесала щеку, не совсем понимая, откуда пришли такие мысли. Но ведь и правда странная несостыковка, и вряд ли гномы или Глау могли бы ответить ей. Значит, нужно спрашивать у троллей?

Но она сначала думала о другом.

Почему ей помогают. Из-за жалости к калеке, да. Гномы ее не боялись именно поэтому, и Глау тоже принимает жалость за влюбленность? Или влюбленность есть, но в основе все то же желание позаботиться из-за пресловутой жалости? Всем вокруг жаль калеку, только людям наплевать, если рабыня выполняет свою работу — неважно, калека она или нет.

Но как же принцип "своя шкура важнее всего"? Глау из-за жалости догнал их? Не ушел со своими родичами в лес, не вернулся к привычной жизни, а пришел сюда, к ней. Влюбленный. Или считающий, что это так. Рюн называл его молодым, почти ребенком, но сколько это на человеческий возраст? Шестнадцать — тоже детство и начинающаяся молодость, но и двадцать три — тоже еще молодость. И даже двадцать пять. Хотя, если честно, двадцать лет все-таки казались Рие чем-то... далеким. Ей не так давно исполнилось восемнадцать, а она совершенно об этом забыла.

Точно. День рождения ведь недавно прошел... Девушка растерянно улыбнулась и покачала головой, удивляясь своей забывчивости. Хотя корить себя смысла не было, в таких условиях что угодно забудешь.

Рюн взял ее с собой из жалости, все оберегали ее из жалости, но хватит об этом рассуждать, она повторяется. Что ответить Глау на это косвенное признание? Она хотела его увидеть, она посчитала, что влюбилась, но сейчас как-то почти равнодушно отнеслась к этому известию. Когда Глау отошел, сгорбился, его сталь жаль, он выглядел обиженным всем светом ребенком, и Рия, не вспомни о колючках, обязательно обняла бы и утешила.

Девушка украдкой бросила взгляд на эльфа и улыбнулась, когда он заметил это. Если она скажет, что не любит Глау, он уйдет обратно в лес? Наверняка разозлится... или снова станет ребенком, которого обманули? Честность — это хорошо, но Рия малодушно подумала, что Глау-то точно будет рядом, даже когда уйдут гномы. Если Рюн и Греттир не согласятся взять их с собой, то она будет вообще одна, если откажет эльфу в его влюбленности. Остаться одной до жути не хотелось. Совсем. При одной мысли поднимал голову спрятавшийся страх, и девушка закусила губу.

Нет. Это нечестно, правда, но она не хочет оставаться одна и не останется. Если Глау ее любит... просто хотя бы влюблен, то не стоит его прогонять. Пусть будет рядом, ей все же хорошо и спокойно с эльфом. К тому же тролли могут рассказать, как ей вернуться домой, а там Глау придется... уйти? Рия тихо вздохнула. Она не останется в этом мире даже ради того, чтобы парень не грустил. Или не плакал. Он не ребенок! Наверное...

Девушка только сейчас, пожалуй, осознала, что началось настоящее путешествие домой. Ну, не совсем домой, но к троллям, которые встречаются с путешественниками из других миров. Значит что? Значит, могут знать, как открыть портал, дорогу или что-то еще в ее мир. Тролли — мудрейшие существа в этом мире, так считают все, кроме людей. Но люди... Рия усмехнулась. Люди всегда остаются людьми, в каком бы мире ни были.

То есть...

Она закусила губу и вздрогнула, когда поняла, что окружающие за ней пристально наблюдают.

— Что?

— Ты так забавно хмуришься и улыбаешься, — заметил Рюноульвюр, укладываясь на бок. — О чем задумалась?

— О троллях, — уклончиво ответила девушка и покосилась на Глау.

Эльф чуть прищурился, заметив ее взгляд, поднялся и улегся у коленей Рии.

— Ложись тоже, — ровным голосом посоветовал он и чуть отодвинулся, — вот сюда. Утром мы продолжаем путь.

Она кивнула, но не спешила ложиться. Ее сбили с мысли, и Рия с досадой попыталась воссоздать цепочку размышлений, но уже не получалось. Наверное, и правда стоило лечь спать, хотя сна не было ни в одном... в глазу. Но все-таки девушка последовала совету Глау, прижавшись спиной к нему. Эльф тут же обнял ее, закрывая от возможного ветра, и тихо задышал куда-то в шею.

Глау...

Рия усмехнулась, подавив родившееся чувство вины. Нет, она не откажет ему и не признается, что на самом деле ничего не чувствует. Потому что не хочет остаться одна. Это неправильно, верно, но страх сильнее. И если для этого придется использовать эльфа... Кажется, она тоже в первую очередь заботится о себе, но слишком хочется вернуться домой.

Глава тринадцатая. Выход

Рие начало казаться, что чем ближе они к входу в гномьи подземелья, тем больше охотников на рабов им попадается. Греттир пытался уводить свой маленький отряд от людей, но получалось плохо. Охотники словно чуяли беглецов, попадались им каждый день не по разу, и Рия уже перестала пытаться убрать из-под ногтей засохшую кровь. Нет, сама она не убивала, силенок не хватило бы, но оттаскивать трупы к прожорливым деревьям или просто помогать душить людей приходилось. Не то чтобы девушка желала этого, но стоять в стороне, когда гномы буквально вгрызались в горла солдат, а Глау ломал им шеи, не получалось.